Часть 1. В болоте порока

Я вздрогнул от странного звука и проснулся. Опять этот сон. Кажется, он снится мне всю жизнь. Но стоит лишь открыть глаза – напрочь стирается из памяти. И сколько ни стараюсь припомнить подробности – пустое. Ни имен, ни внешности той девушки, даже цвета волос – ничего, только горькое, тянущее за душу послевкусие и необъяснимое, разъедающее чувство вины. Да еще бешеный стук сердца, что рвет грудину, колошматит как безумное по ребрам, отражаясь эхом от каменных сводов замка.

Натужно выдохнул и огляделся. Мрачные каменные стены спальни, казалось, уходили в бесконечность. Глаза с трудом освоились с густой, холодной темнотой, лишь немного разреженной угасающим пламенем дров в камине да светом луны сквозь витражные окна.

Нимало удивился, обнаружив себя лежащим поперек своей кровати: как был, одетый и в сапогах. Я что, умудрился вырубиться, едва упав на подушку? Смешно, но неудивительно, если учесть, как провел этот вечер. Надсадно сморщив нос, прикрыл глаза руками.

Какая идиотская ситуация! Как я докатился до такого? Я – единственный и последний наследник клана берсерков[1] и оборотней, наводящих ужас на весь полуостров, предводитель воинов, что почитают меня своим личным божеством – сейчас подобен зайцу, угодившему лапой в капкан!

Похоже, шутки в сторону. На этот раз отец серьезен как никогда, и уж если вознамерился меня женить, то обязательно осуществит задуманное. И спрашивать не станет! Просто заставит. Силой. И плевать ему на титулы и лавры. Человеческий король для вождя оборотней – пустое место, лишь детские игрульки с фигурками людей, в которые, по мнению отца, я давно заигрался.

Сколько себя помнил, с самого детства, родители были озабочены поисками невесты, не забывая постоянно напоминать о моем священном предназначении – будущий вождь должен продолжить род чистой кровью. Эти слова как канон повторялись ежедневно, я рос с этим долгом, взрослел, ложился спать и вставал, эта мантра въелась в мозг, в плоть, вросла в каждую клеточку тела, пропитала каждую капельку крови!

Но разве моя вина, что девушек клана волков совсем не осталось? Их и раньше было мало, но теперь… Столько кровей намешалось за сотни лет, клан давно выродился, сколько осталось способных к обороту? Единицы! И те старики, остальные все полукровки!

Старый Ульф – мой отец и глава рода уже почти отчаялся подыскать подходящую мне партию. И все чаще в замке стали гостить юные дочки местных бондов[2], богатые наследницы знатных и уважаемых родов. Мол, пусть сын присматривается, а вдруг…

Но «вдруг» не случалось. Потому что волчицы среди них не было, да и быть не могло. Уж я-то это знал! Потому что вдоль и поперек прочесал и свои земли, и владения сводного брата, вождя данов – ожидаемо безуспешно. Способность к обороту у девушек не проявлялась, зато тщетные попытки отца пристроить меня, словно блудного сына, все больше и больше раздражали.

Досадливо поморщился, вспоминая минувший вечер. Отец называет это «ужин». Какой, к чертям, ужин, когда кусок в горло не лезет, потому что приходится повиноваться, изображать саму любезность и молча давиться яростью, вынужденно прыгая дрессированным псом вокруг стайки глупых, озабоченных девиц, которые и понятия не имеют – кто мы есть!

Большинство из них давно попрали и честь, и порядочность в погоне за наживой и жаждой власти. Возможно, я нравился им, но это отнюдь не радовало. Порой я воспринимал это как бич судьбы. Столько женщин, столько обожания в их глазах и… пустота, звенящая пустота в душе, от которой хотелось выть.

И я пытался бунтовать. Насколько это возможно в моем случае, насколько способен молодой и неопытный волк противостоять могучему матерому вождю. Восставать против низкого принуждения, бороться с вязкой пустотой.

Чтобы заглушить эти чувства, падал в женские объятия в надежде, что вот сейчас что-то изменится и привнесет в мою жизнь то самое, чего я так настойчиво искал, но становилось только хуже. И чем дальше заходил, тем сильнее ощущал лишь раздражение и омерзительное чувство грязи, в которой тонул словно в болоте, раз за разом погружаясь все глубже без надежды на спасение. Вплоть до того, что натворил на днях.

Обессиленно прикрыл глаза, вспоминая трудный разговор с отцом.

И пусть! И черт с ним, потому что я нисколько не жалею! Пусть даже вождь устроит мне хоть с десяток таких же жестких выволочек!

От гнетущих мыслей отвлек тихий шорох у двери. Тот самый, что меня разбудил. Да, мне не показалось. Неслышно привстал на локтях, хищно вглядываясь в темноту. Мрачная тишина заключила в объятия, но на уровне подсознания я понял еще в полусне – здесь кто-то есть.

Острый волчий взгляд быстро выхватил из мрака изящный силуэт у двери. Поджав губы, презрительно ухмыльнулся. Ну конечно, это же так предсказуемо и знакомо! Как же это утомительно однообразно!

Усталый вздох сорвался с губ. Во имя Одина, я хотел все прекратить, но нет… И вот, с легкой подачи отца, очередная чертова кукла лезет ко мне в постель в надежде стать моей избранницей...

[1] Непобедимые воины из древнескандинавской мифологии

[2] Свободный человек, владевший своим хозяйством, в Скандинавии

Да, он стоил того, чтобы побороться. Молодой норвежский король, самый богатый землевладелец Норвегии, настолько уважаемый воинами, что ему беспрекословно подчинялись самые строптивые ярлы[1]. Правая рука всемогущего вождя данов, пожаловавшего ему лично королевский титул и земли Норвегии в обход отца за ум и отвагу. Более завидного жениха еще нужно было поискать.

И именно ради него ее и еще нескольких девушек из знатных родов Норвегии и Дании собрали здесь на смотрины.

Это приглашение было спасением, лучом света для ее разорившегося, но древнего рода. Конечно, можно и дальше полагаться на благосклонность фортуны, но каковы шансы, что именно ей повезет? Сегодня она не заметила, чтобы он хоть немного отметил ее. Да он вообще никого не отметил, а это значит, что ему просто нужно помочь… Слегка подтолкнуть. Подтолкнуть в нужную сторону.

И пусть это нечестно, но ей все равно. Здесь каждый сам за себя, и побеждает сильнейший.

И вот теперь она тайком ночью пробралась в его комнату. О боги, для чего? Щеки горели лихорадочным румянцем. Да. Обратить на себя внимание, попытаться окрутить, соблазнить. Дерзкий и наивный план для молодой, но бесстрашной девушки.

План казался удачным ровно до того момента, пока она, прикрыв за собой дверь, не оказалась одна, наедине с темнотой и пугающей неизвестностью. Казалось, все будет просто. Она красива, он горяч, какие могут быть сомнения?

Но он не встретил ее с вожделенной улыбкой на губах, не заключил с порога в теплые объятия, не бросил ни одной колкой шутки, прожигая прищуренным оценивающим взглядом.

– Уходи, – короткий приказ – холодный и невозмутимый, пронзил тишину ледяным клинком.

Вздрогнув, оглянулась на голос. В сумраке комнаты взгляд выхватил большую кровать и небрежно развалившегося мужчину на ней. Так и есть, он здесь, она не ошиблась. В груди колыхнулось волнительное предчувствие, а в живот пробрался холодок.

Уйти? О, нет! Не за этим она сюда шла. Он не может так просто взять и выгнать ее, это не в его правилах, не в его природе!

Слава о любовных похождениях молодого короля шла впереди него семимильными шагами, распространившись далеко за пределами его владений. Что неудивительно. Она много слышала о нем и убедилась в правоте слухов, попав в его замок в качестве потенциальной невесты.

Она гостила здесь уже не первый день, и времени присмотреться было достаточно. Порочно притягательный, манящий и бессовестно сексуальный. Нет, он слишком похотлив, чтобы отказать, и она получит то, зачем сюда пришла, а возможно, даже больше.

Смело шагнула вперед. Но слепая уверенность разбилась вдребезги о мрачный, безразличный взгляд. Совсем чужой, словно и не его вовсе. Она знала его недолго, но не требовалось много времени, чтобы понять, он мог быть разным: дерзким, веселым, беззаботным, иногда ироничным и даже опасным, но никто никогда не видел холода в его глазах. Это было необычно и поэтому страшно.

Страх нарастал, а вместе с ним и состояние невероятного возбуждения. Возбуждало осознание близости цели, превосходства перед остальными соперницами, возможный успех этой сумасшедшей авантюры, и… он сам.

Как так получилось, что этот мужчина, столь не соответствующий местным канонам, на первый взгляд не отличающийся особой красотой и столь не похожий на могучих и суровых норвежских воинов, сумел так быстро завладеть ее мыслями? И не только ее. Она видела, как смотрели на него остальные девушки, слышала, как они перешептываются, прячась в уголках, смущенно хихикая и пылая щеками.

Как ни крути, но одним своим присутствием он распалял, заставляя кровь бурлить в жилах. Магия его очарования была необъяснима, но очевидна с точки зрения природы, и бороться с ней было бессмысленно. Казалось, он создан самой матерью землей для продолжения рода. Но сейчас…

– У тебя есть возможность уйти, – ледяные нотки в голосе зазвенели отчетливей, заставив ее остановиться, съежившись.

Он не шевелился, но холодный взор уже забрался под одежду, она ощутила это каждой клеточкой своего тела и содрогнулась. Противные щупальца страха окутали тело, а внезапно проснувшийся разум трубил и настойчиво требовал убираться отсюда подальше.

В нерешительности остановилась, пытаясь отогнать наваждение. Король Агвид вовсе не таков. Но тем не менее сейчас его голос вызывал во всем теле холодную дрожь.

«Он не может причинить зла женщине, – вертелось в голове, – это факт, это основа правил его рода. Он просто не в настроении, но это поправимо».

Необходимо было успокоиться, дать себе, да и ему время, чтобы свыкнуться с ситуацией.

Она медленно подошла к камину и решительным жестом подбросила туда дров. Пламя жадно облизнуло поленья, стало заметно светлее. Вот так лучше. Липкие щупальца страха пусть неохотно, но постепенно отпускали свою жертву.

[1] Высший, после конунга, титул иерархии в средневековой Скандинавии

Наглость этой девицы поражала. Настолько, что мне даже стало интересно.

Устало вздохнув, нехотя поднялся с кровати. Грациозно пригнувшись, словно коршун на охоте, обогнул ее по дуге. Остановился напротив, небрежным жестом заставив вскинуть глаза.

Миловидная – не более, из тех, про которых я сказал бы – на один раз пригодится. Не помню, чтобы обращал на нее внимание: ни в замке, ни на этом званном ужине. Видимо, чем и подтолкнул ее на этот дерзкий шаг. До чего ж ты докатилась, девочка. Что бы сказал на это твой отец?

Она повиновалась и тут же невольно отпрянула, наткнувшись на мой холодный взгляд. Совсем не такой, который ожидала.

О да, ты совсем не этого ждала! Малышка думала, что все будет легко. Подари мне свое тело – и я паду к твоим ногам. Наивная! Хотя... мне бы сейчас тоже впору отбросить все обиды и сомнения, а вместе с ними – здравый разум. Расслабиться, раз предлагают! Но внутри бурлила ярость...

– И что же ты намерена делать? – поинтересовался вкрадчиво и тихо, так, чтобы напугать, чтобы стереть с ее лица это дерзкое упрямство!

На лице девицы замерло недоумение, и это окончательно вывело меня из себя.

– А ты думала, что знаешь меня? – я сжал пальцами ее челюсть, вглядываясь в испуганные глаза, и грубо оттолкнул. – Вы все так думаете! Что можете читать меня как открытую книгу, а я позволяю вам делать это! Думаете, что вам достаточно вильнуть задницей, чтобы приманить и соблазнить? Я и впрямь кажусь тебе таким доступным?

– Агвид, что с тобой? Ты слишком много выпил сегодня? – язык девчонки заплетался от удивления, но ей хватило наглости назвать меня по имени. Что это, непозволительная дерзость или банальная уловка, чтобы завязать разговор и дать себе время прийти в себя, ибо ее разум наверняка отказывается верить в столь чудовищную метаморфозу?

Я мог бы выбросить ее за дверь только за эту фразу. Так и нужно было сделать, но накатила дикая потребность выплеснуть свое негодование и гнев. Пусть не на отца, а на того, кто так глупо подставляется. И я не сумел этого унять.

– Ха-ха! – заложив руки в карманы, подошел к ней максимально близко. – Скажи мне, что привело тебя сюда? Любопытство или тщеславие? Что тебе нужно? Увидеть, каков я есть на самом деле? Или тебя так манит статус королевы? – возможно, моя интонация сейчас балансировала где-то на грани иронии и тихой истерики, но я и не собирался этого скрывать. Пусть до нее дойдет, что пора бежать! Или она еще надеется «успокоить» меня лаской?

Мой посыл до малышки не дошел.

– Ты не такой на самом деле! – я видел, что она отказывается верить. Возможно поэтому ощущение невероятности происходящего на миг отпустило ее, позволив ненадолго вздохнуть полной грудью. Напрасно.

– Отвечай! – заорал на нее, сорвавшись, и девушка отпрянула к стене. Прижалась к ней, взирая с уже неподдельным испугом.

Страшно представить, что видела она сейчас в моих глазах. Искры безумия и ненависти, а еще – презрения. Я даже сказал бы – омерзения, которое сейчас всецело овладело мной. Так непривычно, даже для меня, ибо я никогда не испытывал такого к женщине.

– Тщеславие! Это ваш бич! – выговорил ей в лицо с досадой. – Жажда власти, наживы, возможность помыкать себе подобными! Алчная природа, что выжженное клеймо на лбу – есть отличительная особенность вашего вида – того, что лишь по недоразумению называется человеком!

Она вжалась в стену и поежилась. Ответить нечего, еще бы! Смысл моих слов ей непонятен, как и всем тем, кто не входит в волчий клан. Но я точно знал, какой мечтой она ведома – власть, и это неизменно! Вот то, чего она желает даже больше, чем меня!

О да, тут не без этого, волчье чутье не обманешь – она предвкушает и горит. Сколько вас таких ложится под меня бесцельно, просто чтобы потешить свою плоть. А тут… возможность совместить приятное с полезным!

– Возможно, я желаю любви… – проблеяла она, кусая губы.

Едва сдержался, чтобы не рассмеяться ей в лицо. Любви?! Она пришла ночью ко мне в спальню за любовью? Насколько обесценено ею это чувство, раз она считает, что его можно получить вот так!

Презрительно усмехнувшись, пригнулся прямо к ее уху.

– Убирайся вон, – жарко прошептал, чеканя каждую букву, намеренно задевая губами нежную кожу.

Не без удовольствия отметил, как по телу девушки разбегается отчетливая дрожь. Она вздрогнула и облизнула губы, даже не пытаясь отстраниться. Желание и похоть плотным коконом окутали ее.

Звериным чутьем я уловил эти флюиды, распаляясь. Без сожаления отбросив все человеческое, что было во мне, с удовольствием отдал вожжи зверю, ибо ярость и злоба, клокотавшая внутри, непременно требовали выхода.

– Ну? – я грубо схватил ее за волосы, но девушка даже не стала вырываться. Лишь томно приоткрыла губы, показывая, что полностью отдается в мою власть.

Меня сводила с ума ее мягкая покорность, с досадой осознал, что сам уже на взводе. Дыхание срывалось – от ярости или возбуждения, что вкупе с леденящей душу злостью рождало в глубине сознания адскую смесь эмоций, сжигающих плоть и мутящих рассудок.

На ее лице вспыхнул лихорадочный румянец. Какая-то неправильная девка! Ведь любая после подобного «приема» давно бы убежала прочь. Но эта, вопреки здравому смыслу, закусила губу и отрицательно покачала головой, бесстыже глядя прямо мне в глаза.

Это было уже слишком! Видят боги, я пытался!

Все произошло слишком стремительно. Он грубо дернул ее на себя, заключив в кольцо рук. Порочная ухмылка разлилась по соблазнительным губам.

– Значит, любопытство! Простая животная похоть, что владеет сейчас твоим разумом! – плотно сжав губы, он медленно откинул голову назад, словно пытаясь разглядеть в ней то нечто, не дающее ей уйти.

С ужасом почувствовала сковывающее по ногам и рукам оцепенение. Это не может быть он! Какая муха его укусила?

Собрав в кулак всю волю и упрямство, потянулась к его губам, но он резко оттолкнул. Настолько, что не удержавшись на ногах, она упала, невольно съежившись под его взглядом, но не отступая. Чувство унижения и страха смешались с порочным возбуждением, сознание отчаянно боролось с нарастающей страстью, в бессилии уступая последней.

– Что ж, на самом деле мне не жалко! – разведя руки в стороны, он расплылся в дерзком оскале, а она застыла, поймав жестокий, обжигающий и ироничный взгляд.

Его зрачки расширились, поглотив радужку, а глаза почернели как у хищника, почуявшего добычу и уже приговорившего ее. Точеные черты лица заострились, всем своим видом он напоминал безумца или безжалостного маньяка, от которого непременно нужно спасаться.

– А знаешь ли ты, как мне все это надоело! – продолжил он, наступая. – Ты и тебе подобные, столь бессовестно предлагающие себя! Даже не интересуясь, хочу я этого или нет? – он подошел вплотную, заставив ее отползти, прижавшись к деревянной ножке дубового стола.

Это движение, кажется, его только подстегнуло. Легко подхватив одной рукой, он грубо уложил ее животом на стол, одновременно разрывая платье вдоль спины.

– Никто из вас не знает, что мне нужно, равно как никто из вас не может мне этого дать! – прорычал, свободной рукой освобождая себя от лишней одежды. – Но я могу! И я столь добр, что трепетно отношусь к любому вашему пожеланию. Так ты готова удовлетворить свое любопытство?

Ни подумать, ни ответить не успела, а он уже прижал ее к столу, грубо вторгаясь в податливое тело. Ахнув, она вцепилась в стол, до крови закусив губу. Первое движение было болезненным, с губ сорвался жалобный стон.

– Агвид, прошу тебя…

– О чем? – он замедлился и надавил на спину, заставляя прогнуться. – Отпустить или продолжить? Проси, сегодня ты диктуешь, что мне делать!

Она хотела ответить, но дыхание срывалось. Чувство жестокого унижения смешалось с дерзким ощущением обладания и принадлежности одновременно, повергнув тело в водоворот невообразимых эмоций. Она сгорала от той самой животной похоти, о которой он только что говорил, и ничего не могла ей противопоставить.

– Слушаю? – он медленно намотал ее волосы на руку и требовательно потянул, запрокидывая ее голову назад.

– Продолжить, – прохрипела она, непроизвольно подаваясь бедрами к нему.

Он сильнее запрокинул ее голову и вдруг впился в губы грубым поцелуем. Протяжный стон сорвался с них, она выгнулась ему навстречу, жадно отвечая.

Сильные руки обхватили грудь, яростно стиснув сквозь ткань платья. Он даже не пытался быть нежным, но это было и не нужно. Распаленная огнем желания, она таяла в его руках, всецело подчиняясь и окунаясь в объятия его животной ярости.

Агвид плотоядно зарычал, ускоряя грубые, пошлые и глубокие толчки, заставляющие ножки стола опасно скрипеть. Она чувствовала его горячее дыхание на своей шее, содрогаясь от ощущения, что вот-вот он вцепится в нежную кожу зубами и разорвет ее в клочья. Этот страх обострял все остальные чувства и был вполне оправдан, ведь он едва держался, чтобы не сотворить подобное, борясь с чувством отвращения и похотливой страсти.

– Ты не желаешь любить, ты желаешь владеть. Вот та форма любви, что удовлетворяет вас больше всего, – его тихие слова на выдохе источали змеиный яд. – Ну, и каково это? Ты наслаждаешься?

Очередное намеренно грубое движение причинило ей тупую боль, смешавшуюся с волной вожделения. С губ сорвался глухой стон, переходящий в крик.

Она уже была близка к разрядке, когда он вдруг остановился, заставив ее мучительно выгнуться.

– А тебе интересно, что чувствую я? – пламенно зашептал ей в ухо. – Борюсь с искушением прекратить все прямо сейчас и вышвырнуть тебя вон! Но это будет бесчеловечно, черт возьми, по отношению к тебе! Забавно! Ха-ха! Я – зверь, мать твою, не могу поступить бесчеловечно! – последнюю фразу он произнес почти по слогам, перемежая слова резкими, яростными толчками.

Она его уже не слышала. Стараясь не думать, почему столь грубое отношение, больше походящее на надругательство, причиняет ей такое порочное удовольствие, почему она не убегает прочь с криками ужаса, а каждой клеточкой распутного тела стремится приникнуть к нему, утопая во власти животного желания. Со стонами принимая его глубоко в себя и всем телом желая большего. Почему его действия так туманят мозг, почему весь этот кошмар ее так возбуждает?

– А-ммм... – тихий стон захлебнулся в томном вздохе...

Она выгнулась луком, принимая меня жадно, глубоко, низвергаясь в пучину глубокого оргазма, сотрясающего в конвульсиях тело, чем немало удивила. На подобную реакцию я вовсе не рассчитывал, но честно дождавшись, со стоном подался назад и, рывком выйдя из нее, излился горячим семенем на спину, заставив девушку разочарованно вскрикнуть.

Откинувшись на кровати, лениво наблюдал, как она пытается отдышаться и привести себя в порядок, стягивая края порванного пополам платья. Девчонка провела ладонью по скользкой спине и подняла на меня оскорбленный взгляд, полный неприкрытого разочарования и несбывшихся надежд.

Ухмыльнувшись, отрицательно качнул головой на ее немой вопрос:

– Не обольщайся, это бы не помогло. Будь я столь легкомыслен, моим наследникам не было бы счету.

Оставив попытки стянуть на фигуре испорченное платье, девушка подошла ко мне и присела рядом на край кровати, чем снова повергла меня в изумление. А я уже представил, как она, в ярости хлопнув дверью, а предварительно и мне по морде, в слезах выбежит вон. Это было бы логично, но она снова не спешила уходить.

Девушка с недоумением смотрела на меня:

– Разве не этого от тебя ждут? И разве не за этим твой отец собрал нас тут?

Я и сам не мог этого понять. Слова старого вождя корявыми крючьями ранили душу, оставляя после себя рваные раны:

«Я снимаю с тебя эту обязанность! Ты не достоин продолжить род зверя! Отныне ты нам ничего не должен! Ты женишься на одной из этих девушек и мне плевать на твое мнение! Я не желаю, чтобы ты и дальше тонул в разврате и позорил меня перед местными бондами, а самое главное, перед моим кланом! Ты женишься на обычной женщине! На человеке! Я сказал!!!»

Утомленно вздохнул и потер пальцами глаза. Я уже горячо сожалел о содеянном. Девушка ни в чем не виновата, по сути, она в неведении о реальном положении дел, а я… Поддавшись эмоциям, сорвал на ней свою злобу, унизил, повел себя как животное.

А может, отец и прав. Какой из меня глава клана и продолжатель династии, если не могу держать в узде даже свои дикие инстинкты!

– Послушай, – начал, старательно подбирая слова. – Извиняться, наверное, бессмысленно, но… я не должен был этого делать.

– Но я сама…

– Нет, не ты, – я резко сел на кровати. Хотелось рвать и метать, надавать самому себе по морде. Как так? С каких пор я перестал контролировать свои мысли и действия? Я – тот самый, чей интеллект и рассудительность ни у кого не вызывали сомнения!

Она смотрела на меня широко открытыми глазами, удивляясь новому перевоплощению. На этот раз из монстра в раскаявшегося грешника.

– Уходи. Выкинь из головы свои мечты о троне, это лишь фарс. Я никого из вас не выберу и ни на ком не женюсь, – я отчаянно пытался вспомнить ее имя, но не мог. После всего произошедшего спрашивать было особенно глупо, да и сказать было больше нечего, поэтому отвернулся, ожидая, что она наконец-то оставит меня одного.

Легкая рука неожиданно опустилась мне на голову и нежно погладила по волосам. Только вот этого не надо!

Я перехватил ее и молча прижался губами к теплым пальчикам. Возможно, сойдет за извинение, хотя… А должен ли я извиняться? Она получила что хотела.

Не говоря больше ни слова, девушка тихо выскользнула из комнаты.

С глухим стоном откинулся на подушки. Меня душила тихая истерика. Ха-ха! Хорош продолжатель династии! Вот теперь точно не достоин! Похоже, я только что виртуозно вбил последний гвоздь в крышку своего гроба.

С губ рвался нервный смех, но обида сдавила грудь стальным обручем, не давая вдохнуть. Так, что внутри стало больно. И противно. Причем от самого себя.

Прикрыв глаза, не размыкая губ завыл – тихо, безнадежно.