Глава 2. Потому что когда-то всё решили за меня…

За несколько дней до этого…

– Знаешь, ты кто? Лиса бесстыжая! – я снова жадно прошелся языком по белоснежной шее, спустился к вздрагивающей ложбинке между ключиц и жадно вдохнул ее запах. – Ты меня чертовски умотала! Зачем вновь соблазняешь? Нравится ходить по грани?

Вынырнув из тенёт сладкой истомы, мы обессиленно валялись на смятом, мокром от пота домотканом покрывале. В приоткрытое окно ворвался легкий порыв ветра, обдавая прохладой и одуряющим ароматом теплого летнего вечера, каким он бывает после грозы.

– Мне нравишься ты, – она глубоко вдохнула летнюю свежесть и, запустив длинные пальчики в мои волосы, слегка надавила, заставляя сместиться ниже, к разрезу растерзанного платья, из которого бессовестно и зазывно выглядывала соблазнительная грудь.

М-м-м?

Я тихо засмеялся и с радостью подчинился. Обхватив губами припухшую горошину соска, слегка прикусил, заставив ее ахнуть, нежно зализал укус и жадно приник к пульсирующей синей венке на шее.

– Тише, не оставляй следов, – едва сдерживая дыхание прошептала она. – Я просто не представляю, что будет, если муж заметит.

Я нехотя выпустил ее из объятий и перекатился на спину.

– Он заметит, моя милая, однажды обязательно заметит, если ты не остановишься.

– Я? А ты? – она возмущенно нависла надо мной, тщетно пытаясь отыскать хоть каплю справедливости в моих глумливых глазах.

Напрасно, потому что мне смешно!

Идиотская ситуация! Мы с Хельгой были вместе много лет. Она единственная из моих женщин, к которой я испытывал хоть что-то вроде чувств. Мы были подростками, когда все началось. Тогда я не был королем, лишь наследником жалкого некогда уважаемого клана. Мы были с ней почти на равных. Да и кто тогда обращал внимание на статус? Первое влечение, страсть, поцелуй… Земляника в ладонях и солнечные зайчики в желтых радужках глаз… Я до сих пор считал ее своей. Но нет... «Заботами» моего отца Хельга теперь замужем! Пожалуй, это самая главная причина, по которой я продолжал захаживать сюда: из чувства противоречия, протестуя против чужой воли!

– А что я? Я мужчина, я не в силах противиться своим желаниям!

Попытался притянуть ее к себе, но она ударила мне по рукам и отстранилась.

– Ну да, конечно! Твои желания – всегда закон, мои – лишь моя боль, – процедила с досадой и резко отвернулась. Светлые волосы разметались по плечам. – Тебе бы все шуточки шутить! Агвид, я любила тебя! Почему ты меня бросил?

Предзакатное солнце так ласково облизывало складки покрывала, прохладный ветерок щекотал обнаженную кожу, а девичье тело так приятно грело бок, что вдаваться в подобные разговоры не хотелось от слова совсем.

Лениво потянулся и обреченно вздохнул. Неужели нельзя выбросить из головы эти никому не нужные мысли и просто наслаждаться жизнью?

– Не начинай, Хель. Тебе ли не знать.

Но она уже завелась, на глаза навернулись слезы.

– А теперь? Что теперь? – смахнув их тыльной стороной ладони, она поправила растерзанное платье и начала медленно стягивать в жгут длинные волосы, пытаясь успокоиться.

«Начинается!» – подумал с досадой и сел на постели, положив локти на согнутые колени. Ссориться сейчас мне совершенно не хотелось, равно как и портить этот томный вечер.

– Милая, вокруг меня крутится прорва юных дев, но я снова пришел к тебе, разве нет? – заметил шутливо, пытаясь сгладить ситуацию.

Она сурово посмотрела на меня.

– Тебе смешно?

– Хель! – я обхватил ее за талию и притянул к себе. – Хватит! Иначе я больше не приду! Вот кому, как не тебе знать, что я вовсе не подарок? И не плачь, поняла? – я приподнял ее голову и провел пальцами по мокрым щекам. – Веришь ты или нет, но мне больно видеть твои слезы.

Она всхлипнула и прижалась лбом к моему плечу.

– Ты… ты хоть немного любил меня?

Ну вот, опять... Как же это все некстати, все эти пустые разговоры и слезы. По правде говоря, все это мне уже порядком надоело. Уже много раз я зарекался прекратить эти давно обреченные отношения, никого ни к чему не обязывающие, а только бередящие старые раны. Да и не было нужды мне прятаться, подобно взбалмошному юнцу, пытаясь сорвать поцелуй с уст чужой жены. Но каждый раз, встретив ее, что-то внутри ломалось, и меня безудержно влекло обратно, в ее жаркие объятия, в эту реку, в которую вроде бы и нельзя войти дважды. Зачем? Не знаю. Была ли это любовь или страсть, а возможно, просто бушевали старые обиды, и лютовала скрытая досада, что когда-то все решили за меня…

Безоблачное настроение сменили грозовые тучи. Душу затопила знакомая досада.

– Иногда мне кажется, что я не способен на такие чувства, – ответил честно, потому что в самом деле так считаю. – Мне же запрещали любить! С детства внушали, что я могу любить только себе подобную, что я всем что-то должен, обязан, что я в ответе за сохранение вида, рода, клана! Думаешь, мне легко? Думаешь, мне все это нравится?

Да, это был мой бич и мое проклятие. Все женщины, которых я встречал, и Хель тоже, априори были не тем! Это монументальной печатью было выгравировано в моем сознании. И как бы мне ни нравилась девушка, но если она не способна к обороту – все! Щелк! Нельзя, Агвид! Это не та! И при всем своем желании я ничего не мог с этим поделать.

И сейчас эти вопросы – любил ли… Нет! Не любил! Ни разу я не испытывал такого чувства. Возможно, как раз по этой причине. А может, я просто по природе своей не способен любить. Кто знает?

Я не раз и не два задумывался – почему? Почему это чувство так старательно обходит меня стороной? Даже во времена юности, когда все сверстники-подростки наперебой вздыхали по очередной неразделенной любви, я оставался в стороне. Да и неразделенной-то ни разу не было, мне вообще никогда не отказывали, и с самых младых когтей я воспринимал женское преклонение как нечто должное и само собой разумеющееся.

Мне ни разу не приходилось томиться, вздыхать, тайком пытаясь поймать вожделенный взгляд, терзаться ночами, представляя любимый образ. Равно как и не было возможности испытать неуемную радость победы и быть погребенным лавиной страсти, добившись желаемого. Возможно, в этом и есть вся суть любви, и важно пройти этот цикл целиком: страдать, добиться, получить желаемое. В моем же случае сразу сводилось к «получить», и это напрочь убивало всю ценность самого понятия.

Я устало отстранился, ища глазами одежду. Вот зачем все было усложнять?

Хельга спохватилась.

– Ты куда? – она поймала меня за руку и потянула к себе, вот только уже поздно. Эйфория испарилась, теперь мне было некомфортно здесь.

– Чего завелся? Все я понимаю. Думаешь, я пошла бы за другого, будь у меня хоть малейший шанс?

Я раздраженно мотнул головой.

– Все верно, я не решаю ничего: ни тогда, и ни сейчас!

Черт! Как же я устал быть пешкой в лапах отца. И когда я успел так ему задолжать?

– Успокойся, – Хель повалила меня на спину и пресекла рвущиеся из глубин души ругательства, предусмотрительно накрыв рот поцелуем. – Успокойся, – тихо повторила она, дразня губы язычком. Хитрая уловка, которая в случае со мной всегда работала. – Агвид, ты так похудел, осунулся...

Все верно. Вся эта ответственность и нервы... Даже в человеческом обличии я теперь здорово напоминал лесного хищника – свою вторую личину.

– Милый, я тебя не узнаю, – она обхватила ладонями мое лицо, буравя серым взглядом. – Ты всегда был остроумным и веселым. А сейчас закрылся в себе. Я так скучаю по тому искреннему задору, что всегда искрил в твоих глазах. Теперь там безысходность и тоска. Мне больно на тебя смотреть. Хочешь, скажу честно? – она уперлась руками в мою грудь. – Я иногда искренне желаю, чтобы эта чертова волчица наконец-то нашлась, лишь бы ты снова стал таким, как раньше...

Да, Хельга знала. Будучи замужем за моим же воином, она знала, кто я есть. Хотя, мне кажется, узнала еще раньше.

Она потерлась носом о мой нос, заставив меня улыбнуться:

– Вот так. И прекрати причитать. Я смирилась, и ты смирись. Это дань многовековой традиции и ничего ты с этим не поделаешь.

– Вот как? – я перекатил ее на спину и прикусил за мочку уха, заставив рассмеяться. Кому как не Хельге знать, что я меняю маски настроения так же быстро, как личины. – Вот так запросто отдаешь меня на растерзание кучке каких-то непонятных мне девиц и говоришь, что это дань традиции?

– Ой, знаю я, как по душе тебе такие растерзания! Ай! Агвид, не кусайся! – она, хохоча, выставила перед собой ладони, пытаясь удержать меня на расстоянии.

Как бы не так! Хотела видеть меня прежним – получи. Вернемся к тому, с чего начали.

– Бессовестная! Еще скажи, что первая спляшешь у меня на свадьбе! – я бесцеремонно сгреб ее в охапку, подминая под себя. Пробежался пальцами по внешней стороне бедер, задирая подол многострадального, вовремя не снятого платья, слегка сжал упругие ягодицы. И довольно быстро снова возбудился, прокладывая языком влажную дорожку вниз по нежной коже живота.

– М-м-м... Агвид... Что на этот раз придумаешь?

Я хитро усмехнулся. В постели, равно как и в жизни, я был всегда непредсказуем. Порой даже для самого себя. И сейчас с удовольствием наблюдал за Хельгой, которая гадала, что я выкину в следующий момент: прикинусь нежным котом или наброшусь яростным зверем, осыпая тело укусами и оставляя на коже синяки и царапины. А может быть, мое любимое – «подарить себя», отдавая бразды правления партнерше и разрешая делать с собой все, что ей заблагорассудится.

Она блаженно откинулась на подушки, отдаваясь смелой ласке, пока я решал, что мне сегодня в настроение.

Странный звук привлек внимание. Я оторвался и прислушался. И в следующий момент вскочил с кровати, на ходу подхватывая одежду.

– Твою ж мать! Он должен был вернуться завтра!

– Что? – Хель едва разлепила мутные с поволокой глаза, пытаясь собрать мысли в кучу и какое-то время откровенно не понимая, в чем дело.

– То! Я расслабился и слишком поздно учуял его!

В следующее мгновение входная дверь хлопнула так, что деревянные стены дома содрогнулись, а оконные стекла задрожали. Пронзительный скрежет звякнувшего о каменный пол металла противно резанул слух, тяжелые шаги загрохотали в коридоре.

– Беги! – прошептала Хель, с трудом сдерживая смех. – Ты бы видел сейчас свое лицо! Беги, горе-любовник! Тебе нельзя драться с моим мужем!

Конечно нельзя! Драться с воином своего же клана! Вот черт! И выхода, главное, нет! Пожалуй, такой позор впервые в моей жизни, когда я еще до драки готов капитулировать.

Скрипнув зубами, повернулся к ней:

– Справишься?

– Да что он мне сделает? – Хель уже просто откровенно хохотала.

Сменив личину на вторую ипостась, на ходу мазанул горячим языком ей по щеке, заставив ее смешливо отмахнуться, и выскочил в открытое окно. Поскользнувшись лапами в липкой грязи, едва не потерял равновесие, но удержался и в пару огромных прыжков добрался до кромки леса. Вслед донеслись грязные ругательства, звон битого стекла и смех Хель.

На всякий случай отбежав еще немного, я замедлился. Лениво перебирая лапами по мокрой после дождя траве, наконец, остановился и досадливо сморщил нос.

Конечно, на грязной, размытой дождем дороге остался четкий след, который здесь только слепой не узнает! Да и не дурак ее муж, давно догадался уже, а не догадался, так всегда найдутся те, кто подскажет.

Я недовольно потряс головой, прикидывая, куда лучше двинуться. Скосил глаза в сторону замка. Ну уж нет! На меня так жутко давят эти стены! И, развернувшись, рванул в густую чащу.