Глава 12. Рассветное солнце, что упало с небес

Я проснулась от холода и ощущения, что кто-то тормошит меня.

– Ляна… – игривые глаза Агвида застыли прямо перед моим носом. – Просыпайся, обернись, иначе пропустим рассвет.

Я удивленно оглянулась по сторонам. Странно… Еще совсем темно, но небо на востоке едва алеет зарей. Едва алеет? Да нет же! Я подскочила. Солнце скоро встанет, просто его закрывает огромная грозовая туча. Неподвижная, свинцово-синяя, она закрыла собою пол неба, зависла прямо у нас над головами, прижала к земле своим весом. Темноту со всех сторон прорезают всполохи молний, а все вокруг затихло, словно вымерло, даже всплеска воды не слышно.

Зловещий, трескучий раскат грома развеял звенящую тишину, и ливень… Он обрушился сразу и стеной, не давая опомниться и уж тем более спрятаться куда-то.

– Ого-го! Дружище Тор гневается! – захохотал Агвид, торопливо облачаясь в свою сутану.

Я вскочила, быстро, насколько смогла скрюченными пальцами, натянула платье, уже мокрое от росы. Густая крона ивы нисколько не спасала от дождя, поэтому прятаться и сокрушаться было уже поздно.

Я рассмеялась, подставляя лицо холодным струям:

– А почему Тор? Разве не Перун повелевает громом?

– У вас – да, – весело отозвался Агвид. – Но ты забываешь, что я скандинав!

Да какая разница?

Гром загрохотал с новой силой, похоже, в соседнем измерении громовержцы собрались за одним столом и соревнуются в силе!

– Скандинав! Слово-то какое! Ты тот, кто ты есть, Агвид!

– Жалкий друид с подмоченной репутацией? – он обреченно развел руки в стороны. Сутана промокла и облепила тело, с капюшона ручьями стекала вода, струилась по вьющимся волосам. Выглядел он до уморения смешно, зато глазища горели весельем.

Я, судя по всему, выглядела не лучше. Длинная юбка опала, прилипая и путаясь в ногах, мешала двигаться. Подцепив подол, подоткнула его за пояс платья и вызывающе взглянула на Агвида:

– А вплавь до дома слабо?

– Кому – мне?

– Мне – точно нет! Только уговор – не раздеваться!

– Нечестно!

– Честно! Я тоже в платье!

Я прыгнула в воду и отплыла от берега, отфыркиваясь под тяжелыми струями дождя. Алое платье надулось пузырем, разметавшись по поверхности воды.

Агвид лезть в реку не спешил, а замер на берегу, любуясь неожиданным зрелищем. Темные воды Сирги бушевали под струями дождя, иссиня-черная туча плевалась молниями, а сквозь ее рваные края изредка подмигивали алые всполохи зари. И посреди этого ада – мое платье. Солнце… вот оно, здесь, прямо в воде… Рассветное солнце, что упало с небес.

– Ты солнце…

– Что? – я рьяно воевала с мокрой тканью, пытаясь завязать ее в узел или запихать за пояс.

– Ты солнце! – бросил он с берега, пытаясь перекричать шум грозы. – Ты сегодня вместо него!

Агвид спустился к самой воде, сбросил сутану, завязал ее на бедрах на манер набедренной повязки и бросился в мутную кипень. В несколько взмахов доплыл до меня, отфыркиваясь.

– Нечестно! – я попыталась возмутиться.

– Да ну? – он скорчил игривую физиономию. – Я в одежде, а как именно она надета, в условиях не оговорено!

– Ах ты жулик! Я все равно доплыву первой!

– А какой приз для победителя?

Ответить я не успела.

В самой толще тучи возникло слепящее ветвистое дерево, задрожало и стремительно воткнулось в землю. Над головой с треском разорвалась туча, полыхнуло фиолетовым, по берегам раскатилось гулкое эхо.

Оба, не сговариваясь, нырнули. Ливень припустил с новой силой. Казалось, небо обрушилось чудовищным весом, погребло под собою, придавило.

Под толстыми струями воды поверхность реки кипела, вспучивалась пузырями. Над рекой зависло облако мелкой водной пыли, она забивалась в нос, рот, мешала дышать. Дождь хлестал по голове, плечам, словно розги, и некуда было от него спрятаться.

Переглянувшись, мы рассмеялись, и не спеша двинулись в сторону дома.

– А почему не по берегу-то? – спросил Агвид.

– Смысла нет! Глина скользкая, а мы все равно промокли до нитки. И потом – по воде ближе, вон за тот поворот, а там деревня! И кстати, так теплее, попробуй вылези сейчас на ветер и дождь!

– Вот как? А у дядьки Водяного здесь прям рай, – улыбнулся он.

– А знаешь, по преданию город дядьки Водяного находится как раз на дне Сирги! Древний город, заброшенный!

– Уф! Вот это ливень! Бьет, словно палками! А почему заброшенный?

– Ну это потом он переселился в Сумрачное озеро и русалок с собой увел. Мол, не поделили они реку с Дедом Бродником – хранителем речных переправ. У Водяного-то целая армия русалок: водяницы, лоскотухи да мавки, шум-гам от них. А Бродник-то ох, как шума этого не любил, ну и повздорили…

– И Водяной уступил?

– Ну, как уступил… Тут не он решал. В Чаадоре последнее слово всегда за Эльморо, а она тоже шума не любит. Вот и запрятала их подальше, да только в Сумрачную ночь разгуливать разрешила. А город, говорят, был красивый, и если утро тихое-тихое, а вода прозрачная-прозрачная, то…

– Развалины города на дне увидеть можно, – насмешливо подсказал Агвид.

– Ага. Представляешь?

– А то! Я уж пару раз ногой зацепил! Понастроили, понимаешь!

Багровая яростная вспышка. Мы зажмурились и инстинктивно ушли под воду. Оглушил мощный удар, зловеще пронзительный треск. По телу словно дрожь пробежала. Едва не задохнулась от этого ощущения.

Агвид нашарил меня в воде, встряхнул:

– Цела? А это кто шарахнул?

Я снова представила себе повелителей грома за одним столом за кружкой пива. Не знаю, кто это был, но он точно победил!

Словно в подтверждение моих мыслей, громыхнуло еще раз, словно другое божество требовало реванша, покатилось перекатами вдоль берега, рыча лесным эхом, споря и возмущаясь.

Агвид расхохотался:

– Ю-ху! Тор, дружище, я ставлю на тебя!

Дождь и не думал затихать. Небесное окно разверзлось и совсем не собиралось закрываться, видимо, решив выплеснуть на нас годовой запас влаги.

Сквозь пелену дождя едва различила рыбацкие мостки на пляже, кивком головы указала на них Агвиду:

– Ну, кто быстрее?

Хохоча, наперегонки рванули к берегу. Как дети, ей богу! Дикий необузданный азарт, я чувствовала подобное, только находясь рядом с Агвидом. Да рядом с ним все чувства становились какими-то необузданными! Дело в нем или в моей новой, открытой Сумраком природе?

Он приотстал, запутавшись в водорослях. Специально ли, нарочно – не знаю, но я первая коснулась озябшими пальцами корявых мостков. Вот только забраться на них уже не было сил. Мокрое платье тянуло вниз, я подтянулась, но тяжело осела под тяжестью своего веса.

Агвид вскочил на мостки и резво подтянул меня за руки к себе.

– Так что полагалось победителю?

И снова так близко… Я завороженно уперлась глазами в его обнаженный торс. По гладкой коже змеились ручейки воды, заползая за отворот сползшей ниже некуда «набедренной сутаны». Снова полыхнула молния… Вот только где – за горизонтом или у меня в сознании? В голове замелькали картинки прошлого вечера. А ведь мы с ним вчера… Ох… Я как-то сразу слишком быстро согрелась.

– Вообще-то победила я, – недовольно проворчала, отворачиваясь.

– Ну а я про что? – он, смеясь, развернул меня к себе за плечи. – Итак, чего желает победитель?

Хитрый какой! Да, желаю! Но не буду! Если я его сейчас поцелую, мы вообще никуда не двинемся ни с этих мостков, ни с этой реки!

– Победитель желает в тепло, под сухую одеялочку! – я спрыгнула с мостков в прибрежную траву и припустила к дому.

Дождь слегка поутих, и розовый рассветный луч скромно выглянул из-за посветлевшей тучи. Пахло мокрой травой, березовым листом и еще чем-то непонятным – легким и тревожно-радостным. Мокрая юбка облепила тело, путалась в ногах, но ноги бежали так легко. В гору, а легко, словно на крыльях.

***

Мы юркнули в сарай, в густое пахучее сенное марево. На ходу скинули мокрую одежду, взобрались по приставной лестнице и ухнули на покрывало. Уютненько!

Он прижался со спины, облапив меня сильными ручищами, кутая в покрывало. Его мокрое холодное тело совсем не согревало, мы наперегонки стучали зубами, и от этого было смешно.

Природа запоздало просыпалась после грозы. Где-то лениво мыкнула корова, в курятнике, проспав рассвет на добрый час, неуверенно кукарекнул Петька.

Агвид задумчиво водил губами по моему плечу. Ох… Я лежу обнаженная в объятиях голого мужчины. Желанного, до радуги в глазах, мужчины. И четко, уже физически, ощущаю кожей его желание.

Я резво обернулась к нему.

Он засмеялся и вскинул руки:

– Не бойся! Сегодня не трону…

– Что? – наверное, в моем вопросе одновременно проскользнули нотки возмущения и разочарования, хотя я честно пыталась их скрыть, но Агвид удивленно вскинул бровь.

– А что не так? Неужто обманул твои надежды?

Ах, ты ж! Ну что ж он меня читает как по писаному! Это нечестно!

Я отвернулась, возмущенно фыркнув. Самоуверенный и самовлюбленный наглец! Как же ловко у него получается подлавливать меня на мелочах! И непонятно, то ли раздражает меня это, то ли заставляет улыбаться.

– Просто согрей меня, солнце… Ты же солнце, верно? Горячее и моё… – вдруг прошептал он, уткнувшись носом мне в спину, так доверчиво и нежно.

Почему-то это было непривычно. Шутит, огрызается, хохмит, бесконечно быстро меняется – к этому я уже успела привыкнуть, а вот чтобы так…

Я рвано выдохнула, молча перелезла через него и в свою очередь обняла его со спины. Так удобней и соблазнов меньше.

Он понятливо хмыкнул и затих.

По крыше сарая мерно барабанил дождик, где-то уже за рекой лениво заворчал гром – боги-спорщики разливали мировую.