Глава 13. В капкане стражей

Что-то непонятное, неприятно скребущееся изнутри, волнующее, запирающее дыхание. Тревога… Я проснулась, тяжело дыша. Сон? Нет… Выкинуть из головы беспокойство не получалось. Чуткий слух уловил беспокойные голоса снаружи, приглушенный шум, бряцание металла, чей-то тихий плач. Да что там происходит?

Мельком взглянула на Агвида. Спит, уронив голову на плечо, даже ухом не ведет. Трудно же ему приспособиться в новом мире, не чует ни опасности, ни страха. Уперевшись на локти, задержала взгляд. Вот опять – такая милота беззащитная, а по сути-то – непрост, ох, как непрост, мелькают иногда в его взгляде искорки безумства и коварства.

Непонятное беспокойство нарастало. Вдруг вспомнила его, лежащего на дне балки, располосованного когтями тенерита. Сердце вздрогнуло, зашлось от ужаса. Он до сих пор в опасности. Стражи Эльморо тенями бродят по округе, рано или поздно, но они его найдут. Непроизвольно рука потянулась к пестрому колечку, что дала мне старая фея. Я сняла его и торопливо надела на палец Агвиду. Вроде бы такие изящные руки, а подошло только на мизинец. Ну пусть так.

Осторожно спустилась, отыскала в груде ароматного сена скомканное, еще влажное платье, с трудом нацепила его на себя. Ничего – добегу до избы, а там переоденусь.

За дверью сеновала меня встретил хмурый пасмурный день. Солнце так и не показалось сегодня, а все небо заволокло мрачной серой дымкой. Мокро, холодно, надо бы баню истопить, что ли!

При мысли о бане и горячем чае с пирожками на душе потеплело, Агвид ведь тоже голодный, сейчас все приготовлю и позабочусь о нем.

С этими мыслями я свернула к избе и замерла, увидев на пороге старую фею. В ее глазах застыл ужас, она едва успела махнуть мне рукой, мол, уходи, но тут же прикрыла глаза дрожащими руками.

Колючий комок подкатился к горлу, я почувствовала, как обожгло огнем кожу запястий и светящееся кольцо сжало шею тисками. Боковым зрением зацепила высокие серебристые фигуры – тенериты! Ну конечно, ищейки Эльморо проводят плановую «зачистку» после Сумрачной ночи! Почему я не подумала об этом. Каждый год они являются отлавливать «неугодных» – тех, кого Сумрак оставил людьми или тех, кто по каким-то причинам не соответствует требованиям Эльморо.

Мысли лихорадочно скакали в голове. Как глупо попалась! Что они сделают со мной? Помнится, Агвида сразу пустили в расход. В груди мгновенно похолодело. Только бы он не проснулся и не вышел сейчас! Только не это! Мне плевать, что они сделают со мной, но я не переживу, если он снова попадется им в лапы!

Тенерит окинул меня оценивающим взглядом, о чем-то тихо переговорил с другими воинами и накинул на меня серебристую металлическую цепь, затянув петлю на талии. Так, значит, берут с собой и убивать прямо на месте не собираются. Уже неплохо. Я мельком взглянула на дверь сеновала. Только не выходи… Только не выходи!

***

– А ну, вставай… Дрыхнет аки сыч лесной середь бела дня, и не растолкаешь!

Меня кто-то нетерпеливо толкал в плечо. С трудом разлепив глаза, разглядел под потолком сарая парящую старую фею.

– Хучь война, хучь потоп – тебе все одно! Али не зверь ты, коли чутье напрочь растерял?

Мягкий морок сна постепенно отпускал, а в душу так же медленно закрадывалось неприятное предчувствие. А ведь она права. Едва попав в Чаадору, я по какой-то причине напрочь утратил чувство самосохранения. Там, дома, в каком бы состоянии я ни был, подкрасться ко мне незаметно было невозможно. А тут… Словно что-то нашептывало, что мне здесь нечего бояться. Неправильно как-то это все.

– Держи, – фея бросила возле меня стопку чистой одежды. – Одевайся, да в избу пойдем. Беда!

И так понятно, что беда. Ляны рядом нет, и в том, что беда приключилась именно с ней, я уже не сомневался.

Быстро нацепив на себя обычную рубаху и штаны, невесть где раздобытые бабкой-феей, а так же свои собственные сапоги, выуженные, очевидно, из-под печки, я быстро скатился со стога и выглянул на улицу. В нос ударил запах опасности. Теперь я знал его – стражи! Быстро сопоставив все в голове, помрачнел.

– Садись и слухай сюда, – старая фея поставила передо мной тарелку с пирожками, но я даже не притронулся, а только молча закрыл ладонями лицо, уперевшись локтями в столешницу.

Наткнувшись щекой на холодный металл на пальце, удивленно окинул его взглядом и вопросительно посмотрел на фею. Та только головой покачала с пониманием, да едва заметно смахнула слезу с уголка глаз.

– Вот поэтому они тебя и не нашли. Не снимай. Коли отдала она его тебе, значит причины на то были. От стражей оно скроет ненадолго, но вот ежели нос к носу с ними столкнешься, то не поможет.

Я досадливо покачал головой. Ляна… Ну зачем? Впрочем… Глубоко вздохнул. Рано или поздно это бы произошло, и сколько не разгуливай по красотам нового мира, а к Светлой Магине наведаться все равно пришлось бы. Ибо всеми фибрами души я отчетливо чуял, что если где-то и есть портал в мой мир, то он рядом с Эльморо.

– Ох, бедовая головушка, ох, девонька моя… – вдруг завыла фея, зарывшись лицом в морщинистые ладони. – Не пощадит… как есть не пощадит, убьет, окаянная… Ох-хо-хо!

– Где? – тихо спросил я, пригнувшись и приобняв ее за плечи.

Нутром чуял, понимал, что добраться до царицы нетрудно. Вряд ли тенериты тратят кучу времени на дорогу. Помнится, в прошлый раз они шагнули из портала…

Я выразительно посмотрел на фею. Та быстро взяла себя в руки, утерев платочком слезы.

– В березняке. Рядом с ритуальной площадкой. Аккурат промеж двух самых высоких берез, что со стороны реки растут, – она поймала меня за руку, когда я развернулся, собираясь уходить. – Погодь, скорый какой! Нельзя так вот, не подумавши. И ее не спасешь, и себя зазря сгубишь. Не игрушки все это. Эльморо – она колдунья, могущественная и опасная. Супротив неё силой не попрешь, да и где тебе взять-то её, силушку? Тут хитростью действовать надо.

Тихо усмехнулся. А когда я действовал иначе? Но притормозил и вернулся за стол.

– Куда ведет портал?

– Аккурат ко дворцу. Она местных жителей не боится, за заборами высокими не прячется – незачем. Убить её нельзя, а врагов у неё тут нету. Напротив, приветствует, когда люд мирской на поклон ходит, дары преподносит да власть её славит…

– Вот ведь ведьма… – я аж присвистнул. – Идолопоклонство, значит, поощряет?

– Если бы, – фея брезгливо прищурилась. – Наоборот, идолам поклоняться не велит, а только ей одной лично, да так, чтобы ноги целовать да землю, куды они ступали.

– Ого… Я с такими и не сталкивался еще, – я заметно повеселел. – Но зато примерно знаю теперь её слабое место. Вот ведь самовлюбленная старуха…

Фея только головой покачала:

– Нету у неё слабых мест. И возраста нет. Лучше бы тебе заранее знать, чтобы при встрече глазья не таращить. Видала я её однажды, еще девчонкой была, ходили её с матерью славить. Красивая, аки все богини соседнего мира да вместях взятые, и какая природа её такую сотворила – никакому уму непостижимо.

– Хм-м… У неё есть охрана, армия? – я быстро прикидывал в уме варианты развития событий.

– И чем ты слухаешь, окаянный? Без надобности это ей. Она Сумраком повелевает, на кой ей армия? Тенериты только… Можа, еще кто, вот этого не скажу.

– Так… – я озадаченно постучал пальцами по столу. – А Сумрачная Магиня? Ляну, я так понимаю, отправят к ней?

– Правильно понимаешь. Только вот её никто никогда не видал. Кто её знает, можа, она сама и есть энтот Сумрак, что все живое пожирает. А можа, сестра то Эльморо, как предания гласят… Не подскажу я тебе.

– Сестра, значит… И наша создательница… – я решительно поднялся из-за стола.

– Только создательницу эту Ларг предал, и помогать она тебе не станет. Одно ты им противопоставить сможешь, – произнесла вдогонку фея, – иллюзия оборотня… не умеет Светлейшая ее распознавать.

– Что? – я резко обернулся в дверях.

– Ой не говори, что ты – семя Ларгово, да про иллюзию волка не ведаешь!

Я почти разозлился:

– Вот не ведаю, бабуль! Я, знаешь ли, всю жизнь среди людей прожил, в мире, где ни волшебства, ни магии в помине нет!

– О-хо-хо… – фея снова уронила лицо в ладони, всхлипнула, но пояснила: – Костяк клана Ларга, все его волки, умели в иллюзию обряжаться, любую личину на себя цеплять. Это как поверху вуаль набросить. Свои тебя под этой вуалью завсегда признают сразу, а чужак будет видеть только то, что ты ему показать хочешь.

Я лишь кротко кивнул на прощание и быстро скрылся за дверью.