Глава 18

Анастасия с Виктором ждали меня в его кабинете. Субботкин сидел хмурый, даже приветствие у него вышло таким, словно он предлагал мне принять участие в траурной церемонии.

– Чего нос повесил? – осведомилась я.

– Надо твоим звонить.

Я представила реакцию Селиванова, когда я сообщу ему о похожем случае в этом городе: отборная брань, удар кулаком по столу, скрип стула, с которого он непременно встанет, чтобы сделать себе кофе с коньяком.

– Новые детали в деле?

– Пока старых хватает, – грустно заметил он. – С ними бы разобраться. Ну что, позвонишь сама или я?

Достав телефон, я набрала номер Антона. Он ответил после четвертого гудка. Внимательно выслушав мой рассказ, Селиванов выдал именно ту реакцию, которую я от него ожидала, чем вызвал улыбку. Предсказуемые мужчины в моей жизни удивительным образом соседствовали с совершенно непредсказуемыми. И почему последние нравились мне больше?

Немного помолчав, он сообщил, что сейчас же отправится к начальству, и предложил мне готовиться к командировке, а услышав, где я, звучно выдохнул с облегчением. Очевидно, что сам он никуда не собирался. Кажется, окружавшие меня мужчины были контрастны еще в одном аспекте: одних было не выдернуть с места, другие же были вольными, словно ветер.

Простившись с коллегой, я сообщила Насте и Виктору:

– Думаю, сейчас меня будут проклинать всем отделом, так что, если вдруг уши покраснеют, вы знаете, в чем причина.

Они переглянулись и наконец улыбнулись.

– С окружением Василисы уже беседовали?

– Да, там полная благополучная семья…

– Прилежная девочка, делающая успехи в учебе и не имеющая времени ни на личную жизнь, ни на друзей?

– Именно, – растерянно произнесла Настя. – Совпадает с Кудрявцевой?

– К сожалению.

– Надо понять, может быть, их что-то связывало?

– Как я понимаю, Котова жила в этом городе? – Субботкин кивнул. – Надо проверить, может быть, девочки были вместе в лагерях или занимались спортом и встречались на соревнованиях.

– Хорошая идея, – поддержал Виктор.

Я задумалась.

– И вот что – у Василисы была сестра?

– Нет, она единственный ребенок.

Хоть какое-то существенное различие в жизни двух покойных имелось. Впрочем, хорошо это для расследования или плохо, судить было рано.

Мы решили, что Настя продолжит искать похожие случаи по стране, Виктор займется поиском точек со стороны Котовой, в которых жизни наших жертв могли бы соприкасаться, а я возьму на себя Кудрявцеву и постараюсь узнать, где она бывала помимо дома, школы и репетитора. Хотелось верить, что Наташа не была радикальной затворницей.

По-хорошему, следовало бы вернуться в свой город и повторно встретиться с окружением Кудрявцевой или отправить Антона с этим заданием. Только на первое не было времени, а во второе – веры.

Настя отправилась в свой кабинет изучать базы, а Виктор назначил встречу с родными Котовой. Вскоре я осталась одна за его рабочим столом, что было мне на руку – можно было спокойно делать звонки.

Начать я решила с сестры Кудрявцевой, все-таки ее холодность в отношении с Наташей не давала мне покоя. Номера Маши у меня не было, пришлось сперва звонить Фаине Егоровне. На теплое приветствие я не рассчитывала, но то, в каком тоне она начала разговор, заставило меня растеряться.

– Бесчеловечные, тупые люди! Оставьте нас в покое!

Быстро напомнив себе, в каком состоянии сейчас находится мать Наташи, я мысленно успокоилась, ведь слова эти не относились ко мне лично. А коллег своих я иногда называла и похлеще!

– Фаина Егоровна, я на вашей стороне. У нас появились основания полагать, что вашей дочери помогли уйти из жизни.

– Неужели? – прозвучало это с издевкой. – Только сейчас?

– Они были с самого начала, – как можно спокойнее продолжила я. – Многое мы не можем разглашать по причине тайны следствия.

– Что изменилось?

– Многое, – уклончиво ответила я. – Мне очень нужно знать, куда в последние годы выезжала Наташа. Семейные поездки в отпуск, лагеря, спортивные сборы или соревнования, всероссийские олимпиады, каникулы у бабушки: необходимо вспомнить все. Я очень рассчитываю на ваше содействие.

Кудрявцева молчала, в трубке я слышала ее прерывистое дыхание.

– Поможете?

– Да, – сухо ответила она.

– Последняя просьба, если позволите. Я бы хотела снова поговорить с Машей, дайте мне номер ее телефона.

Женщина начала диктовать, а я, схватив ручку, записала цифры на клочке бумаги. Прежде чем проститься, я спросила, бывала ли Наташа в городе, где я сейчас находилась. Увы, меня постигло разочарование: тут погибшей девушке бывать ни разу не доводилось.

Я посмотрела на часы и заключила, что Маша, скорее всего, еще в школе. Следовало выждать пару часов, прежде чем с ней связаться. Сидеть без дела было не в моих планах, и я позвонила репетитору Наташи. Савелий Аркадьевич, в отличие от матери погибшей, начал разговор куда более дружелюбно. Хотя, учитывая тон, в котором мы простились в его квартире, как раз от него следовало ожидать более острой реакции на мой голос.

Но при всей его готовности содействовать никакой ценной для меня информации вспомнить Савелий не смог.

Время еще оставалось, и я решила потратить его на то, чтобы решить уравнение с синей веревкой и стрелами, вместе или по отдельности.

Пароль к компьютеру Виктора я подобрала меньше чем за минуту – последние четыре цифры его телефонного номера. И, открыв интернет, принялась за поиски, которые осложнялись тем, что я толком сама не понимала, что искать, а главное – где.

Проведя два часа за компьютером, я вынуждена была признать, что ничего стоящего выяснить мне не удалось. Во-первых, я толком не знала, как разместить стрелы относительно друг друга, ведь они могли смотреть как в центр, так и в разные стороны. В первом варианте наконечник, смотрящий вверх, следовало располагать внизу, а смотрящий вправо – в левой стороне рисунка. Во втором же стрела Кудрявцевой помещалась бы сверху, а Котовой – справа.

Я изрисовала целый лист бумаги, прикидывая, что еще можно было бы придумать, но именно эти два наброска казались мне наиболее логичными. Маньяки зачастую действуют осознанно, и если уж оставляют знаки, то точно подчиняют их своей внутренней, пусть и не всегда очевидной логике.

Если стрелы смотрят в центр как в некую мишень, то почему выбраны именно эти направления? Наконечники, направленные друг от друга, напоминают стрелки часов на циферблате, а именно – три часа. Что это может значить? Почему именно три либо пятнадцать, если брать за основу двадцатичетырехчасовой формат?

Допустим, это не имеет отношения к времени, но к чему тогда? Возможно, направление. Стрела Кудрявцевой могла показывать как вверх, так и обозначать движение вперед. Я опустила взгляд на клавиатуру, осторожно провела пальцами по клавишам.

– Продолжить, – тихо сказала я.

Клавиша со стрелкой вверх может означать продолжение. Следуя этой логике, Котовой достался знак «следующий». Наташа обнаружена первой, и, если предположить, что на тот момент она была единственной жертвой, убийца сообщал, что следует ждать продолжения. В случае с Василисой он будто указывает на следующую жертву. Стоит ли воспринимать это буквально? Показал ли он нам конкретное направление, высекая знак на дубе, или просто обозначил свои планы?

Неужели будут еще жертвы? Следовало узнать у коллег, где именно нашли Котову, и изучить карту. Возможно, это сможет что-то нам дать.

Я решила обратиться к значению синего цвета, предполагая, что веревка неспроста оказалась необычной. Сразу же выяснив, что это один из самых популярных и фундаментальных цветов в мире, я настроилась на обработку большого объема информации. Так и вышло.

Прежде всего он означал спокойствие, умиротворение и стабильность: мирное небо, спокойное море. В психологии синий также считался цветом, снижающим тревожность. Что это? Забота о жертвах? Желание притупить страх, используя этот максимально умиротворяющий цвет? Вряд ли.

Я двигалась дальше и вскоре изучала фрагменты из религиозных текстов, заметки этнографов, куски лекций по искусству.

В христианстве синий ассоциировался с покоем, чистотой и небесным заступничеством. Он связывал человека с Богом, напоминая при этом о покорности. В индуизме – с божествами, перешедшими грань человеческого. У японцев цвет считался символом самопожертвования и достоинства.

Дальше я наткнулась на то, что заставило меня задуматься. В одной статье по психологии цвета с налетом эзотерики писали, что синий – это память. Цвет хранит некий след, отпечаток и характеризует людей, которые помнят то, что остальные забыли.

Если цвет выбран осознанно, значит, убийца говорит символами. Как будто он хочет напомнить о том, что уже было. Возможно, он считает себя хранителем памяти или кем-то подобным.

Не исключено, что пытается отослать нас к преступлениям, которые некто совершал до него.

– Подражатель, – произнесла я вслух.

Следовало покопаться в историях о маньяках, вдруг там всплывут стрелы или синий цвет.

Телефон оповестил о входящем сообщении, и я увидела список, присланный Фаиной Егоровной. Женщина на удивление оперативно перечислила поездки покойной дочери. Я посмотрела на часы: занятия в школе давно должны были закончиться, пора было звонить Маше.

Девушка то ли сделала вид, то ли и правда успела подзабыть о нашей встрече на прошлой неделе. Когда я второй раз повторила, кто я и зачем звоню, Мария согласилась поговорить. Мне пришлось довольно долго формулировать вопрос, чтобы девушка сразу поняла, что я хочу от нее услышать.

– Есть символ стрелы, который может быть связан с твоей сестрой. Попробуй вспомнить, видела ли ты похожее изображение где-то у Наташи? Это может быть одежда, рисунки, наклейки, заставка на телефоне или просто фотографии, все, что угодно.

Я боялась, что Кудрявцева, желая поскорее от меня отмахнуться, быстро ответит отрицательно. Однако она взяла время на размышление.

– Не помню ничего такого, – произнесла Мария через минуту и зачем-то добавила: – Честно.

– А синий цвет, как она к нему относилась?

– Ничего такого среди ее одежды точно не было, а так, ну, может, тетрадки какие-то имелись, не обращала внимания.

– А у тебя какой любимый цвет?

– Зеленый, – растерянно ответила Маша.

– А у Наташи какой был?

– В детстве розовый, а потом не знаю…

– Можешь ответить начистоту, – попросила я. – Мне показалось, что вы с сестрой не ладили не из-за разности взглядов или увлечений, а по какой-то иной причине?

– Вам показалось, – сухо ответила девушка.

– Хорошо, – не стала я настаивать. – Тогда расскажи, не замечала ли ты в последнее время, будто Наташа что-то скрывает?

– Да какие у нее могут быть секреты? Решение логарифмических уравнений? – прыснула девушка в трубку и вдруг замолчала. – Хотя постойте…

Я напряглась.

– Пару раз я заходила к ней, когда она сидела за ноутбуком, в самом по себе в этом ничего сверхъестественного не было, Наташа все время что-то изучала или писала. Обычно она даже не обращала внимания на мое появление, а тут сразу захлопнула крышку, словно что-то скрывала. Да, точно, это повторилось два раза, а на третий я специально вошла в ее комнату, чтобы подглядеть, что там у нее такое на экране.

Маша замолчала, а я боялась дышать, чтобы не спугнуть.

– Оказалось, ничего особенного, просто электронная почта.

– В тот раз она тоже скрыла от тебя монитор?

– Да, резко захлопнула, как обычно последнее время.

– Она с кем-то переписывалась?

– Наверное, – усмехнулась Наташа. – Или отправляла свой псевдонаучный спам в какие-нибудь университеты.

– Спасибо, – поблагодарила я и отключилась.

Тут же набрала Савелия Аркадьевича и, пользуясь его сегодняшней покладистостью, уточнила, не делилась ли Кудрявцева с ним планами о какой-либо рассылке своих работ или резюме. Ни о чем таком репетитор не знал, но заверил, что, если бы такая идея у девушки возникла, она непременно посоветовалась бы с ним. Я склонна была мужчине верить.

Мы как раз прощались, когда в кабинет вошел Виктор. Пока он раздевался, я освободила ему место за письменным столом.

– Извини, – покаялась я. – Пришлось подобрать пароль к твоему компьютеру, чтобы не звонить и не отвлекать от работы.

Он вскинул брови:

– И как, получилось?

– Ага, это было несложно. – Я виновато улыбнулась. – Попыталась найти в сети информацию о значениях стрел и синего цвета.

– Преуспела?

– И да и нет: информацию нашла, а вот связать ее с найденными девушками или мотивами преступника пока получается плохо. Зато у меня уже есть список мест, куда выезжала Наташа в последнее время.

– Тут мы с тобой оба молодцы, – улыбнулся он.

Субботкин открыл портфель и извлек из него ежедневник. Я переслала ему сообщение матери Кудрявцевой, и он вывел его на принтер. Положив перед собой свои записи и распечатку, принялся внимательно изучать. Чтобы ненароком ему не помешать, я отправилась в кабинет к Насте.

– Обедала? – спросила я, застав ее за компьютером.

Она посмотрела в угол экрана, туда, где отображалось время:

– Кажется, забыла, – улыбнулась девушка. – Ты, я так полагаю, тоже.

Не дожидаясь моего ответа, она сообщила:

– Никаких похожих случаев, если не брать в расчет повешенных восемнадцатилетних девушек на веревках другого цвета, а стрелы так и вовсе нигде не фигурируют.

– Я постаралась понять, что могут значить его символы. Кажется, единственное, за что я пока смогла зацепиться, это память.

Настя нахмурилась, а я попыталась объяснить.

– То есть ты полагаешь, это подражатель и искать следует похожие преступления в прошлом?

– Возможно, очень далеком, – кивнула я. – Но это всего лишь версия, причем не такая уж хорошая, просто других у меня пока нет.

– Как и у всех нас, – вздохнула она и заверила: – Я поищу информацию о маньяках, которым наш злодей мог бы подражать. Виктор вернулся?

– Изучает списки мест, где бывали убитые. Пойду узнаю о его успехах.

Субботкин все еще сосредоточенно водил карандашом по спискам, я присела у окна и принялась терпеливо ждать. Наконец он откинулся на спинку стула.

– Ничего, – опустошенно произнес он. – Ни единого совпадения.

– Значит, нужно искать в сети, – заявила я. – Сестра Кудрявцевой вспомнила, что Наташа что-то скрывала от нее на своем ноутбуке.

– Он изъят?

– Да, но полностью вычищен. Наши работают над восстановлением данных.

– Интересно, – поджал губы Виктор. – Зачем она это сделала, да и она ли?

Мне оставалось лишь пожать плечами.

– А что у Василисы? Кроме телефона, гаджеты какие-то нашли?

– Да, планшет. Проверили, ничего подозрительного не обнаружили.

– Я бы перепроверила.

– Что же ты раньше не сказала? Захватил бы, когда был у ее родителей.

– То есть вы его даже не изъяли?

– Зачем? – пожал плечами Субботкин. – Ведь все выглядело как типичный суицид, посмотрели на месте и оставили семье.

– Значит, заберем, – заключила я. – Вот еще что, мне нужны координаты, где обнаружили тело Котовой.

В этот момент дверь со скрипом распахнулась и в кабинете появилась Настя.

– Изучаю маньяков, – сообщила она. – Пока никого, кто рисовал бы стрелы или использовал синий цвет, не нашла. Но наткнулась на Громова, решила сразу рассказать, вдруг натолкнет на какие-то мысли.

Субботкин вопросительно посмотрел сначала на Настю, затем на меня. Я быстро рассказала ему об идее синего цвета и его связи с памятью.

– В общем, мужчина убивал своих женщин, одну за другой. Его окрестили Синей Бородой. Не из-за цвета, а лишь исходя из схожести с сюжетом сказки. Никаких особых символов он не оставлял, им управляла лишь глухая, бытовая, почти механическая жестокость.

– И как это можно связать с нашими трупами? – скрестил руки на груди Виктор.

Я задумалась.

– Из совпадений только то, что жертвы – женщины, но именно они и становятся мишенью для маньяков чаще всего. Не думаю, что это то, что мы ищем.

Субботкин поднялся со стула.

– Нехорошее у меня предчувствие, – заявил он, прохаживаясь по кабинету. – Как будто на двух жертвах все не остановится.

Наши с ним опасения совпадали, а по выражению Настиного лица я быстро поняла, что и ее – тоже.

– Что делать-то? – беспомощно проговорила она.

– Работать, – ободряюще ответила я. – Мне нужны координаты места гибели Василисы.

– Хочешь съездить? – быстро отозвалась Настя. – Я отвезу!

Все-таки с ней было максимально приятно иметь дело.

– Я хотела сопоставить точки, посмотреть на карте, где нашли Котову и Кудрявцеву, но от поездки отказываться точно не буду.

– Тогда вперед, – скомандовала Анастасия. – От топтаний на месте все равно никакого толку.