Глава 28

Водитель ждал меня возле подъезда, и я, прихватив с собой распечатки с информацией из тематических сообществ, с удобством устроилась на заднем сиденье. Дорога предстояла довольно долгая, а чтение не особо увлекательное, но на Виктора надежды было мало. Слишком уж я боялась, что он упустит что-то важное, от естественных и точных наук мой товарищ был далек. Не то чтобы они были моим коньком, но доверять я все же привыкла только себе.

В итоге биофизика меня не на шутку увлекла. Я перелистывала страницы, заботливо распечатанные Настей, и с увлечением читала дискуссии о ДНК, строении белков и работе ферментов. Участники сообщества обсуждали это так живо и так остро, словно решали вопросы жизни и смерти.

Особенно меня заинтересовала физика мозга и нервной системы, а также биофизика поведения. Оказывается, реакции организма на стресс, боль, страх и адаптацию можно было моделировать.

Кстати, именно в этой дискуссии Котова особенно много проявляла себя. Она не просто задавала вопросы, но и выдвигала теории, ссылаясь на научные труды и разнообразные эксперименты.

Вынув из сумки ручку, я обвела и подчеркнула некоторые моменты. За чтением даже не заметила, как мы въехали в наш славный город. Я попросила водителя заехать в контору, прежде чем он отвезет меня на встречу с Гэтсби.

Селиванов изошелся на комплименты, высокие оценки моей работы и, разумеется, невероятной красоты, доброты и ума. Словом, был готов на все, дабы я и дальше продолжала делать его работу. В целом, слушать его было даже приятно, но во времени я была ограничена, а потому потребовала ноутбук Кудрявцевой.

Взяв его со стеллажа, Антон даже заботливо предложил мне пакет, но я заверила, что обойдусь, и вообще посоветовала почаще задумываться о нашей планете и потреблении пластика, чем, кажется, ввела его в легкий экологический ступор.

Мне не терпелось начать изучать содержимое ноутбука, но ресторан, в который мы направлялись, находился буквально в пяти минутах езды от работы.

Я опустила взгляд на свои брюки, порадовалась, что надела сегодня шелковую блузку горчичного цвета, которая была мне к лицу, но все же заключила, что мой вид не совсем соответствует уровню места, в которое мы прибыли. Впрочем, вспомнив, что Гэтсби тяготеет к отдельным залам в местах общепита, расправила плечи и гордо последовала ко входу.

Как я и предполагала, меня проводили в обособленное помещение, где Евгений уже ждал меня в шикарном костюме, который по совпадению был в тон моей блузке.

На комплименты, как и Селиванов, сегодня не скупился и он, а когда с ними было покончено, мы сделали заказ. Разглядывая меню, я поняла, что последние дни ем исключительно подножный корм и преимущественно на бегу.

– Есть успехи? – живо поинтересовался он.

Я не нашлась, что ответить. О моих изысканиях Гэтсби знал не так много, и было непонятно, стоит ли его посвящать в детали. По-своему трактовав мое молчание, Гераскин улыбнулся и заявил:

– Хорошо, я первый! Пришлось поднять на уши все возможные и невозможные инстанции, подкупать, угрожать, шантажировать, применять физическую силу. К счастью, убийств удалось избежать, а все благодаря тому, что я вышел на одного очень интересного человека. Вера Кузьминична Силантьева.

Я опешила: Верой Кузьминичной звали психолога, которая занималась с нами в детском доме. Фамилии я, разумеется, не знала, но сочетание имени и отчества уже говорило о многом.

– Она жива? – не поверила я.

В те годы, что я находилась в детском доме, наша психологиня была уже весьма престарелой дамой.

– Увы, – покачал головой Гераскин. – А вот ее сын здравствует.

Я начала ерзать на стуле, пытаясь предположить, какая информация последует за этим.

– Я встретился с ним, и он передал мне один любопытный артефакт.

Гэтсби не смог сдержать улыбку, наблюдая за моей реакцией.

– Вы выглядите так, словно вам лет пять, а я держу в руке перед вами новогодний подарок, до которого вы не в силах дотянуться.

– Очень точное описание моего состояния.

– Боюсь вас разочаровать, это всего лишь один лист бумаги, написанный покойной собственноручно. Как поведал мне сын женщины, она его очень оберегала, а перед смертью попросила сжечь.

– Но он ослушался?

Гэтсби протянул руку и взял с соседнего стула черную папку, тут же передав мне. Пальцы дрожали, когда я открывала ее. Внутри действительно был тетрадный лист с неким списком, убористо помещенным в каждую клетку, без пропусков. Вероятно, с целью экономии места.

Только начав вчитываться в записи, я обомлела: передо мной лежал перечень всех воспитанников детского дома, включая меня. Напротив каждого имени – набор цифр и букв. Глядя на то, что было выведено после «Свиридова Татьяна Юрьевна», я быстро поняла, что это за обозначения.

Сперва была указана дата, чуть напрягшись, я сообразила, что это время моего поступления в детский дом, а следом – тот самый тайный код, который сообщил мне отец перед тем, как исчезнуть.

Подобная информация значилась возле каждого воспитанника. Я снова и снова перечитывала знакомые имена и фамилии, некоторые из которых успела забыть.

– Там есть ваше имя, – мягко произнес Гэтсби. – Впрочем, вы и сами все видите.

Я лишь кивнула.

– Вы понимаете, что это?

– Список воспитанников детского дома, – еле выговорила я.

– Предполагал, что это именно так. А рядом, вероятно, дата поступления в учреждение.

– Да, моя, по крайней мере, совпадает.

– Кажется, вместо времени выпуска дальше идут бессмысленные наборы букв и цифр.

Я усмехнулась, потому что точно знала: в них-то как раз и было заложено больше всего смысла.

– Могу я это сфотографировать?

– Вы можете делать с этой бумагой все, что угодно, даже исполнить волю покойной.

– Сжечь? Ни за что!

При всем уважении к Вере Кузьминичне расстаться с такой важной находкой я не была готова.

– Сын Силантьевой рассказал, откуда у матери взялся этот список?

– Нет, однажды, когда она уже болела, он случайно наткнулся на тайник, где и нашел бумагу. Когда он поинтересовался, что это, мать не пожелала ответить, только забрала находку себе. Ну а за два дня до смерти рассказала сыну, где следует искать новый тайник и что следует сделать с содержимым.

– Почему он не стал избавляться от списка?

– Какой-то умник сказал старику, что это может быть ключом к кошельку с криптовалютой.

Я рассмеялась: этого самого умника я готова была целовать в ноги прямо сейчас.

– Надеюсь, это вам как-то поможет.

– Непременно.

За едой к этой теме мы больше не возвращались. Гераскин, как обычно, действовал на меня исцеляюще: общение с ним подняло мое настроение, самооценку, а главное – боевой дух.

На улице уже темнело, когда он спросил:

– Куда вас отправить: домой или в точку отправления?

Я выбрала второй вариант.

Лишь в машине я осознала, что под впечатлением от полученного списка, а может быть, и самого Гэтсби совсем забыла поинтересоваться контактами Лавы.

К моему облегчению, в автомобиле я убедилась, что ноутбук Кудрявцевой заряжен, батареи хватило до самого дома Глафиры Дмитриевны. Я изучала рефераты, доклады и прочие работы Наташи по биохимии и биофизике, которые в изобилии имелись в папке с документами. К моему разочарованию, доступ к электронной почте восстановить не удалось.

Тогда я открыла приложение с изображениями, надеясь обнаружить что-нибудь там. В основном это были отсканированные конспекты и снимки с экрана ноутбука с научной информацией, которую девушка, вероятно, использовала в своих работах.

Перелистывая однотипные фотографии, я чуть не пропустила ту, что выделялась из общего набора. Текста на ней почти не было, впрочем, как и изображений.

Она представляла собой снимок с экрана рабочего стола ноутбука Наташи с открытой электронной почтой. Вероятно, набирая письмо, она случайно нажала комбинацию клавиш, и фото сохранилось.

Текст гласил: «Как я могу получить доступ к и…»

К исследованиям? К информации? К интересующим меня данным? К игре? Что печатала Наташа, когда ее пальцы по неосторожности сохранили в памяти ноутбука тот момент?

Но больше всего меня поразило имя адресата, которое значилось в графе: «Кому». Там было написано знакомое мне имя.

Платон Артемьевич.

Сердце бешено стучало и не могло успокоиться до самого дома Глафиры Дмитриевны. Я едва не забыла поблагодарить водителя, бросилась в подъезд, быстро поднялась в квартиру и, не раздеваясь, вновь уставилась в монитор, определив ноутбук на кухонный стол.

К сожалению, имя скрывало сам электронный адрес отправителя. Если бы это был не снимок экрана, а настоящая почта девушки в реальном времени, хватило бы одного нажатия клавиши, чтобы вывести его на экран. Но увы. Впрочем, сегодня мне повезло продвинуться в поисках настолько, что подобная удача была бы, пожалуй, даже лишней. А ну как судьба потребует расплаты за такую щедрость?