Глава 29

В конторе я появилась на ватных ногах, крепко сжимая в руках сумку, в которой лежал список Веры Ильиничны. Делиться им с коллегами я не торопилась, а потому начала со своей находки на ноутбуке Наташи.

– Платон Артемьевич, – медленно повторила Настя. – Значит, он – не код, а реальный человек?

– Или псевдоним реального человека, – кивнула я. – И наша Наташа вела с ним переписку! Более того, по какой-то причине скрывала этот факт от родных.

– Что позволяет предполагать, что именно он и есть наш злодей?

– Хотелось бы верить, что мы действительно настолько близко подобрались к разгадке, – кивнула я.

– Можно проверить базы, имя все-таки очень редкое, да и отчество не самое распространенное. Тем более мы можем предположить возраст, хотя бы примерно, – предложил Субботкин.

– Стойте. – Настя застыла посреди его кабинета. – Это ведь означает, что теперь сомнений быть не может: убийства связаны с работой коалиции, экспериментом, секретной лабораторией, чем бы они там ни занимались!

– И этот самый Платон был одним из ее участников, – подтвердил Виктор.

Вспомнив недавний разговор с Лансом и его слова о том, что все воспитанники нашего детского дома были отпрысками студентов университета этого города, дрожащей рукой я полезла в сумку и извлекла на свет потрепанный тетрадный лист.

Положила его на стол Субботкина и объявила:

– Предположительно это – список всех детей участников коалиции.

Коллеги уставились на меня в недоумении.

– Откуда… – начал было Виктор.

– Давайте потом, – отмахнулась я и снова принялась вчитываться в знакомые строки.

Сейчас меня интересовали исключительно отчества товарищей по несчастью. Ничего похожего на Платоновича или Платоновну в нем не было.

– Все-таки имя выдуманное? – посмотрел на меня Субботкин с нескрываемой надеждой во взоре.

Он правильно понял, что я пытаюсь найти.

– Или список не полный, – предположила Настя.

– Полный, – пришлось мне ее разочаровать. – По крайней мере, одновременно со мной в детдоме воспитывались ровно эти же ребята.

На настроение коллеги мой ответ повлиял мало. Она буквально сияла, глаза блестели, девушка даже начала потирать руки в предвкушении.

– Мы найдем его! – заявила Настя бодрым голосом.

– А своими успехами вы со мной делиться собираетесь? – осведомилась я.

Виктор, просмотревший те же бумаги, что и я, ничего нового мне не поведал. Он также отметил дискуссии, в которых Котова принимала особенно активное участие, а также их темы.

– Будто бы пересекается с теми книгами, что мы видели на подоконнике у бабули, – подытожил он.

Я кивнула, мысленно упрекнув себя в том, что не сделала фотографию тех фолиантов. Впрочем, и без снимка было ясно, что темы действительно близки как никогда к разгадке.

В Насте я не сомневалась, и она действительно поработала на славу, подозреваю, что пожертвовав для этого собственным сном.

Она полностью изучила участниц одного из двух сообществ. Под наши критерии подходили две кандидатуры. Кирова Кира и Карпенко Софья.

– До конца дня планирую расправиться со вторым сообществом и его участниками.

– Будем надеяться, что там совпадений не будет, – озвучил наши общие мысли Субботкин.

– Стоит начинать искать выход на уже имеющихся, Киру и Софью, – предложила я. – Пока Настя работает с членами второго сообщества.

– Пробить номера телефонов труда не составит.

– Подожди, – поумерила я его пыл. – Надо как следует все обдумать.

Настя отправилась с планшетом в свой кабинет, торопясь продолжить поиск и предоставив нам с Виктором возможность обсудить дальнейшие действия.

Выйдя на девушек по телефону или даже явившись к ним домой, мы рискуем их просто-напросто спугнуть. Наташа прятала переписку, все три жертвы вычищали свои электронные устройства. Кто бы ни был наш злодей – Платон Артемьевич или кто-то еще, он явно оказывал на них влияние. Причем настолько сильное, что они как минимум являлись в одиночестве в лес, а как максимум – лезли в петлю.

Свои мысли я озвучила товарищу, и он быстро со мной согласился. Идеями он сам похвастать не мог, и мне пришлось предложить свою. Мы могли бы написать обеим потенциальным жертвам с планшета Котовой, от ее лица. Следовало лишь понять, как половчее втереться в доверие, чтобы девочки открылись.

– Давай суммируем то, что нам доподлинно известно о жертвах и их смертях, – выдвинул Субботкин вполне разумное предложение.

– Увлеченные биофизикой и смежными науками одиннадцатиклассницы, довольно замкнутые, каждая по своим причинам. Как минимум одна из них вступила в переписку с неким Платоном Артемьевичем, который может иметь отношение к их смертям. Наш злодей убеждал их отправиться в лес, заманивал, а может быть, сам и вывозил или приводил их туда. Но, учитывая отсутствие поблизости следов протекторов во всех трех случаях, скорее второе.

– Как это может быть связано с их интересом к биофизике и тематическим сообществом?

– Я бы предположила, что наш злодей просто нашел легкий способ поиска жертв: увлеченные учебой девочки испытывают недостаток общения. Кроме того, у Наташи были проблемы в отношениях с сестрой, Котова – единственный ребенок, возможно, одинокий, а о Крошке и говорить нечего, с такой-то матерью. Но эта версия трещит по швам, стоит только вспомнить стрелы, высеченные на деревьях. Это знаки, и ведут они к той самой коалиции, иначе быть не может. Помимо стрел совпадают и предположительная тема исследования студентов, и интересы погибших, даже если опираться на те крупицы информации, что у нас есть.

– Что это для нас значит?

– Он играл на их тяге к науке, именно это является крючком, на который он ловит жертв.

– И как это может выглядеть? – почесал затылок Субботкин. – Пойдем, девочка, в лес, я тебе лекцию по биоинженерии почитаю?

– Возможно, он предлагал поставить некий опыт, для которого требовалось уединение или близость к природе.

– Таня, ты бы в свои семнадцать-восемнадцать пошла с незнакомым мужиком в лес?

– Если цель велика, то средства легко оправдать. Да, Витя, пошла бы, в этом возрасте любопытство легко может подавить здравый смысл, а если это еще и обещает открыть некие перспективы в интересующей тебя сфере…

– Не бережете вы себя, женщины, – покачал он головой. – Ой не бережете.

– У нас для этого мужчины имеются.

– Только вы с Настей почему-то их либо прячете, либо избегаете.

– А это потому, что научились сами себя беречь, – улыбнулась я.

Виктор улыбнулся в ответ, а я вернулась к рассуждениям.

– Я вижу два пути, если мы будем действовать от лица Василисы. Первый: в личных сообщениях инициируем общение с потенциальными жертвами на научные темы и первое время от них не отходим. Далее вскользь упоминаем некие детали вроде человека, с которым ведем переписку, и того, что он делает очень заманчивое предложение.

– И вроде бы спросить совета, стоит ли соглашаться, – подхватил Субботкин.

– Да, тут важно, чтобы в описании ситуации потенциальная жертва узнала свою.

– Это хорошая идея, но есть нюанс. Ты сильна в биофизике?

– Теперь чуть больше, чем раньше.

– И все же, как мы будем на научные темы общаться? Нас быстро рассекретят и пошлют на все четыре стороны.

Я задумалась, но вскоре пришло озарение:

– Звонарев вполне может справиться с задачей, с той ее частью, что касается науки.

– Так, – кивнул Виктор. – Допустим. А каким ты видишь второй путь?

– Более оперативным, но и сопряженным с риском. Котова, точнее, мы от ее лица, посылаем Кире и Софье, а также другим девушкам, если Настя найдет новые подходящие кандидатуры, новости о наших убийствах, в подробностях.

Субботкин хлопнул ладонями по столу.

– А это ведь гениально, Татьяна! Тут даже додумывать ничего не надо. Голые факты.

– Сообщение можно начать с приветствия и написать, что вот такое несчастье постигло двух участниц нашего сообщества…

– Трех, – поправил Виктор.

– Мы же пишем от лица Василисы, – напомнила я. – Или покойница явилась в соцсети с того света?

– Ой, от этой молодежи все что угодно стоит ожидать, – отмахнулся он. – Кстати, а ты уверена, что две остальные жертвы в этих сообществах состояли?

– Уточним у Насти.

– Мне нравится, – откинулся на спинку стула Виктор.

Я немного поразмыслила.

– А мне, признаться, не очень. Есть риск, что девчонки не на шутку испугаются и заблокируют нашего злодея, а нам просто необходимо взять его с поличным, потому что я уверена, что электронный адрес или номер телефона, которые нам потенциально могут сообщить девушки, вряд ли нас на злодея выведет, если, конечно, он не совсем дурак.

– Не совсем, – кивнул Виктор. – Уж если разбирается в биофизике, то такие моменты предусмотреть должен.

– Ну вот, именно поэтому важно убедить девчонок сотрудничать.

– Справимся? – с сомнением спросил Субботкин.

– Не знаю, – честно ответила я.

Мы сидели в полной тишине, пока Виктор не поднялся, чтобы открыть форточку. То ли порыв свежего воздуха благотворно на меня подействовал, то ли просто собственная гениальность, но я воскликнула:

– Мы ее создадим!

– Кого? – не понял Виктор.

– Идеальную жертву.

– Объясни.

– Все предыдущие варианты рискованны: мы можем спугнуть преступника, вызвав определенные действия со стороны девочек, которые могут быть непредсказуемыми. Тем более если мы рассчитываем взять его на месте, это тоже сопряжено с неоправданным риском для самих школьниц.

– Мы честно расскажем и Кире, и Софье, и кому бы то ни было еще об опасности, ничего не утаивая. Мы дадим им инструкции, по которым в итоге общения они, или она, если он не держит запасных вариантов и не обрабатывает нескольких девочек параллельно, в последний момент не заглатывают наживку. И тут на арене появляется новая жертва, великолепно подходящая по всем параметрам. Восемнадцатилетняя школьница, готовясь поступать на биохимию или биофизику, вступает в сообщество и активно интересуется наукой. Фамилия ее, разумеется, начинается на «К», и живет она в нужном ему городе. Между делом жалуется на одиночество или проблемы в семье и ждет, когда какой-нибудь сердобольный научный фанатик вступит с ней в переписку.

– Это, конечно, все прекрасно, но где мы ее найдем?

– А не надо никого искать, мы придумаем ее сами: от и до. Имя, возраст, увлечения и так далее.

Субботкин смотрел на меня, не отрываясь, так, словно я открывала ему тайны вселенной, о которых он доселе и не догадывался.

– А фото?

– Придется поработать со снимками, чтобы меня омолодить. Или Настю. Решим.

– В смысле?

– Когда кто-то из нас явится на встречу с ним в лес, изображения в сети должны худо-бедно совпадать с внешностью девушки в профиле.

– Да и делать ничего с фотографиями не надо, – усмехнулся Виктор. – Сейчас некоторые четырнадцатилетки старше вас выглядят. Иногда вижу, из школы во дворе девчонки выходят, и диву даюсь: накрашены и одеты так, будто со свидания возвращаются…

Я слушала его вполуха, а потом озвучила свою мысль:

– Если Настя не будет против, я предпочла бы ее кандидатуру.

– Боишься? – пожурил Субботкин.

– Ага, боюсь быть узнанной. Ведь если злодей действительно имеет отношение к коалиции, он может увидеть во мне черты отца, более того, не исключено, что он знает меня в лицо.

– Идем, – вскочил он из-за стола. – Расскажем обо всем Насте.