Глава 32

Виктор приехал в десятом часу вечера, измотанный, с испариной на лбу и, судя по выражению лица, голодный. Предвидя такой расклад, мы заранее заказали ему ужин, который как раз выносил официант.

– Ох уж эти подростки, – посетовал он и принялся за еду, быстро орудуя вилкой.

– Не смеем отвлекать тебя от трапезы, но ты хотя бы кивни, если поездка не была напрасной.

Субботкин произвел едва заметное движение головой и продолжил жевать. Мы с Настей смотрели то ему в рот, то друг на друга, сгорая от нетерпения услышать его рассказ.

Покончив с ужином, Виктор поведал нам, что Кира оказалась куда сговорчивее Софьи, но на этот раз палки в колеса вставляли родители, не желая оставлять семнадцатилетнюю дочь наедине с Субботкиным, предпочтя присутствовать при разговоре.

Так или иначе, Кира призналась, что она некоторое время переписывалась с неким Платоном Артемьевичем, сначала в личных сообщениях сообщества, а затем по электронной почте, письма из которой он требовал удалять.

– Один в один, – покачала головой Настя.

– Ей он тоже предложил тест на доверие?

– Пока нет, но не исключено, что именно с ней он свяжется сразу, как поймет, что потерял Софью.

Субботкин поднял с пола портфель, положил к себе на колени и вынул оттуда розовый ноутбук, крышка которого была украшена разноцветными наклейками. Сверху он водрузил лист, вырванный из блокнота:

– Тут пароли девчонки.

Вскочив с места, я обняла Виктора, Настя тут же последовала моему примеру. Я предложила снять пару номеров в гостинице и заночевать в городе: возвращение заняло бы минимум часа три, а по темной трассе, вероятно, даже больше.

Виктор долго сопротивлялся, но после того, как я предложила совместно позвонить его жене, а Настя – напрячь бухгалтерию относительно возмещения расходов, все же согласился.

* * *

Мы остановились в довольно скромной гостинице, зато в самом центре города. Отправив Субботкина в ближайший супермаркет за зубными щетками, мы с Настей сделали еще пару снимков на ночных улицах. Наша жертва должна быть идеальна настолько, чтобы не вызвать ни капли подозрений у злодея.

Виктор оказался в привилегированном положении, так как по половому признаку занял отдельный номер, а мы с Анастасией делили соседний. Собравшись у него, мы обсуждали итоги дня.

– Не дает мне покоя Платон Артемьевич, – призналась я.

– Не тебе одной!

– Вдруг имя выбрано не случайно и в нем тоже скрывается некое послание?

– Так он называл себя со времен студенчества твоего отца, – напомнил Субботкин.

– Платон – означает масштабный, глубокомысленный, а Артемий – невредимый.

– А Виктор – победитель.

– Надеюсь, тебе выдастся шанс оправдать значение собственного имени, но сейчас не об этом. Помните, что рассказывала нам Каролина?

– Чушь какую-то несла, как такое забыть!

– Она говорила о спасении человечества, которое видит в работе с адаптацией живых организмов под изменившиеся условия, – ответила Настя.

– Садись, пять! – обиделся Виктор.

Я не обратила на это никакого внимания, лишь продолжила:

– По своей сути – идея масштабного проекта, призванного сделать живые существа невредимыми. Что полностью соответствует значению имени.

– Значит, выбрано оно не случайно, – кивнула Настя. – А очень щепетильно.

– Об участии некоего Платона в коалиции мы с вами и так догадывались благодаря письму из квартиры Глафиры Дмитриевны, это не новость. Но вот что я не могу взять в толк: дети всех участников того проекта оказались в детдоме по причине исчезновения, болезни или кончины обоих, реже – одного родителя (того самого участника коалиции).

– Так, – кивнул Витя. – Нет причин тебе не верить.

Я и сама себе верила с трудом, но сочла за благо вслух этого не озвучивать.

– То есть всех тех студентов систематически убивали? – догадалась Настя. – Не трогая при этом отпрысков?

– Это просто предположение. Но тот, кто скрывается под псевдонимом из двух греческих имен, до сих пор жив.

– А что, если это разные люди? – предположила подруга. – В письме твой отец говорит об одном человеке, которого теперь, вероятно, нет в живых, как и других участников коалиции, а теперь кто-то взял его имя в качестве никнейма в интернете.

– Именно это я и подозреваю. Но почему он так поступил?

– Как бы выяснить побольше об этой их коалиции, – досадливо заметил Субботкин. – И почему бабуля никогда мне ничего подобного не рассказывала?

– Уверена, она тебя оберегала.

В этот момент мне пришло сообщение от Савелия Аркадьевича, я взяла в руки телефон:

«Извините, задержался с учеником. Текст отправил на вашу электронную почту. Доброй ночи! Звук не отключаю, я к вашим услугам в любой момент».

Я открыла приложение и принялась зачитывать вслух послание для сообщества, которое составил репетитор Кудрявцевой:

«Всем привет! Я готовлюсь к поступлению на биохимию и сейчас читаю про адаптацию живых организмов к стрессу.

Чем больше узнаю, тем сильнее чувствую, что все живое – это не просто набор реакций. Например, растения, которые переживают засуху, потом быстрее реагируют на повторное обезвоживание. Или бактерии, помнящие воздействие антибиотика.

Но вот вопрос: где заканчивается химия и начинается что-то другое? Ведь, по сути, каждая клетка запоминает опыт, пусть и без сознания. Можно ли считать это своего рода биохимической памятью?

Я думаю, что адаптация – это не просто выживание. Это способ живого помнить окружающий мир и подстраиваться под него. Значит ли это, что все живое учится? И если да – где граница между растением, бактерией и человеком?

Очень интересно, как вы понимаете адаптацию: как набор реакций или как форму памяти?»

– Шедеврально! – заценил Виктор. – Я ничего не понял!

– Значит, действительно то, что надо, – одобрила Анастасия.

Пока мы были заняты своими делами, коллеги успели подготовить для Насти, а точнее Саши Кротовой, «живой» профиль в нужной нам социальной сети, не забыв добавить всю необходимую информацию, фото и даже друзей: все четко в соответствии с нашей просьбой.

Мы открыли оба сообщества и разместили в каждом сообщение, подготовленное Савелием. Оставалось ждать. Я предложила разойтись по комнатам и попробовать уснуть. Завтра нас, вероятно, встретит новый трудный день.

Субботкин явно обрадовался, что наконец мы оставим его в покое. В номере Настя сразу отправилась в душ, а я все-таки решила сделать то, что откладывала уже долгое время.

– Тайна, польщен вниманием, – поприветствовал меня Гэтсби. – Но увы, никакой новой информации мне найти не удалось.

– Я думаю, она уже у вас есть.

– Объясните.

– Евгений, на одной из ваших вечеринок я увидела своего давнего друга из детского дома. Точнее, я успела встретить там двоих, но речь сейчас об одном из них. Он также фигурировал в том списке, что вы мне передали. Я знаю, как вы блюдете конфиденциальность своих гостей, и не посмела бы просить вас…

– Но?

– Он ведь был среди воспитанников в перечне нашего психолога, Веры Кузьминичны. Могу я попросить вас найти контакты человека из этого перечня? Его фамилия Лаваль. Лаваль Вячеслав Викторович.

Я готова была дать руку на отсечение, что в этот момент Гэтсби улыбался, сидя в одном из старинных кресел своего роскошного особняка.

– То есть вы просите найти данные человека из списка воспитанников детского дома и аккуратно намекаете, что они могут быть в моей записной книжке? – весело спросил Евгений.

– Именно это я и делаю, – сдалась я, не видя смысла извиваться ужом на сковороде.

– И не боитесь, что это может дорого вам обойтись?

– В каком смысле? – насторожилась я.

– Вдруг я взамен попрошу составить мне компанию на скачках? Не в седле, разумеется, на трибуне.

– Легко, – быстро согласилась я.

– Вы не дослушали. Они проходят в Катаре: прекрасная арабская страна с теплым морем.

– Вы не оставляете мне выбора.

– Стараюсь.

Из ванной появилась Анастасия, и мы с Гераскиным ненадолго простились. Настала моя очередь принимать водные процедуры. Когда я появилась в банном халате, Настя весело заметила:

– Удачно мы взяли сменные вещи для фотосессии нашей Саши! Теперь у нас есть по чистой футболке для сна.

– Сомкнуть бы только глаза!

– Проверим? – предложила девушка, бросив взгляд на планшет.

Я села на ее кровать, и мы открыли страницу сообщества. На сообщение Саши уже пришел ответ, и отправлен он был в личные сообщения нашей идеальной жертвы. Автор явно не хотел привлекать к себе внимание.

Пользователем значился Платон Артемьевич.

«Очень точное наблюдение. Большинство людей воспринимают адаптацию как механическую реакцию, но ты правильно чувствуешь: это процесс, в котором система запоминает условия среды.

По сути, любая живая структура существует на грани двух состояний: устойчивости и разрушения. Все, что переживает стресс и не распадается, становится сильнее именно потому, что хранит след. Это и есть память, только не когнитивная, а физическая, химическая, энергетическая.

Вопрос, где кончается химия, – один из тех, на которые нет официальных ответов. Иногда граница проходит не в веществе, а в наблюдателе.

Если интересно, я могу прислать тебе несколько интересных статей по этому поводу».

– Хорошо, что Субботкин этого не видит, – хохотнула Настя. – А то точно бы не уснул, переваривая прочитанное.

Мы попробовали перейти в профиль отправителя, но он был скрыт.

– Неудивительно, какие-то настройки приватности, очевидно, иначе я вряд ли пропустила бы участника с таким никнеймом.

Я взяла из рук Насти планшет и написала короткий ответ:

«Да, спасибо».

– И все? – удивилась подруга. – Может, еще что-то добавить?

– Наша идеальная жертва не должна переусердствовать.

Настя лишь согласно кивнула и открыла ноутбук Киры, который мы забрали у Субботкина в свой номер, рассудив, что, раз Платон в сети, а лишенная нами гаджетов Софья не выходит на связь, он наверняка возобновит активное общение с Кировой. Мы не ошиблись.

Войдя в электронную почту девушки, мы обнаружили послание от нашего злодея:

«Тебе еще интересен доступ к тому, о чем я рассказывал»?

– Тут тоже усердствовать в ответе не будем? – поинтересовалась Настя.

– Нам нужно как можно быстрее дать ему понять, что Кира не станет вестись на его уловки.

– Может, ответить, что эта тема ей уже не интересна?

– Нет, слишком топорно. Давай все-таки пока поддержим переписку.

Чуть поразмыслив, я напечатала ответ:

«Если это возможно, было бы круто».

Я уснула прежде, чем мы дождались какой-либо реакции от Платона, а едва разомкнув глаза, увидела Настю, сидящую в кровати с планшетом.

– Ты ложилась? – насторожилась я.

– Проснулась минут пятнадцать назад, – ответила она, не отводя взгляд от экрана.

– Что там?

– Он прислал нашей Саше личное сообщение с файлом. Вот, читаю. Какая-то научная статья. Тут в основном про клетки. Хочешь, вслух?

– Лучше перешли мне, отправлю Савелию.

Так я и поступила, спросив совета, что можно на это ответить, какие уточняющие вопросы задать отправителю.

В дверь постучали.

– Эй, – услышали мы голос Виктора. – Завтракать идем?

– Одеваемся, – соврала я. – Иди стол займи, догоним.