Глава 31

Дверь нам открыла дородная женщина с приветливой улыбкой и шикарной копной вьющихся волос. Субботкин даже не успел представиться, как она пригласила нас в квартиру.

– Накормлю вас с дороги, – сообщила она. – Проходите в кухню, все готово уже. Вы же не местные, правильно я поняла?

Я хотела было отказаться от приглашения, но Субботкин уже садился за стол, вид имел сияющий. Вскоре к нам присоединилась Софья – такая же кудрявая и обаятельная, как мама, только, в отличие от родительницы, комплекции была вполне обычной.

Пока Виктор наворачивал стряпню хозяйки, Настя решила не откладывать беседу, хотя я бы предпочла переговорить с девочкой один на один.

Как и в случае с Каролиной, коллега начала с описания трех происшествий, которые мы расследовали. Мать Софьи охала, ахала, хваталась за сердце, а сама девочка все больше смотрела в тарелку, никак не реагируя.

Когда же тема коснулась биохимии и биофизики, она заметно оживилась, стала внимательно слушать и даже перестала есть. Карпенко-старшая не уставала вставлять между делом, что девочка действительно тяготела к естественным наукам, делала успехи и обладала большим талантом.

– Знаешь ли ты что-то о сообществе «КК»? – спросила Настя.

Послышался звон: Софья выронила из рук вилку и с трудом сглотнула.

– Там есть человек, который втирается в доверие к участницам и предлагает открыть доступ к засекреченной информации о биохимических исследованиях. У нас есть все основания полагать, что он причастен к смерти твоих ровесниц.

Софья, кажется, не дышала, а хозяйка схватилась за сердце.

«Пожалуйста, только не начинай пилить дочь за неосторожность или прозябание в гаджетах, только не сейчас», – молила я про себя.

Настя, вероятно, опасалась того же, потому спросила:

– Можно мы с коллегой, – она указала на меня, – поговорим с вашей дочерью наедине?

Женщина хотела было возразить, но Субботкин, собрав в кучу все свое обаяние, попросил добавки, не переставая нахваливать кулинарные таланты повара.

Девочка поднялась со стула: не торопясь, словно в замедленной съемке, повела нас в свою комнату, большую часть площади которой занимали высоченные стеллажи с книгами.

Она встала возле письменного стола, а мы с Настей присели на диван с милыми подушками в рюшах.

– Выслушай нас, пожалуйста, внимательно, ладно? – с мольбой в голосе попросила Анастасия.

Софья едва заметно кивнула, а я начала:

– Человек, который переписывался с убитыми и продолжает общаться с новыми жертвами, – маньяк. Не исключено, что он и правда обладает некоторыми знаниями, но уверяем тебя, даже если хоть одна из девочек их от него в итоге получила, то поплатилась за это собственной жизнью. От того, насколько ты сейчас будешь с нами честна, зависит не только твоя судьба, но и судьба других возможных жертв. Нам необходимо его поймать, чтобы остановить убийства.

Девочка прислонилась к столу, теряя равновесие, и принялась заламывать пальцы, явно что-то для себя взвешивая.

– Он уже просил сделать что-то, чтобы доказать, что тебе можно верить и, соответственно, дать допуск к тайным материалам?

Софья отлепилась от стола, прошлась по мягкому ковру и, раздвинув тюль, уставилась в окно. Мы терпеливо ждали, не произнося ни звука. Девочка молчала минут пять, не меньше.

– У него точно есть материалы старых работ, – сказала она. – Он настоящий ученый, не маньяк.

– То есть ты понимаешь, о каком человеке идет речь?

Она кивнула, не разворачиваясь к нам.

– Платон Артемьевич? – аккуратно спросила я.

– Вы ошибаетесь. Маньяк – не он.

– Почему ты так уверена?

– Говорю же вам, он настоящий биохимик, профессор.

– Даже люди самых гуманных специальностей порой оказываются хладнокровными убийцами.

– Вы даже не знаете, о чем идет речь, – повернулась наконец девочка, и мы увидели ее полный вызова взгляд.

– Расскажешь? – почти прошептала Настя.

Софья вернулась к письменному столу, выкатила стул на колесиках и тут же на него опустилась.

Начала она с различий между биофизикой, биохимией и нейроинженерией. Говорила так уверенно, словно сама была профессором и читала сейчас лекцию студентам в университете.

Затем перешла в плоскость собственных интересов. Настя, кажется, начинала скучать, когда Карпенко заявила:

– И он, между прочим, сначала задал мне вопрос, какая именно область науки меня интересует, сам он ничего не предлагал!

– А услышав ответ, между делом рассказал о том, что у него есть некий архив, – догадалась я.

Девочка промолчала, а мы восприняли это как знак попадания в точку.

– Ты можешь показать нам переписку?

– Нет, – твердо заявила она.

– Речь ведь не только о твоей безопасности, но и…

– Ее просто нет, она удалена.

– Почему?

– Вы даже не представляете, о какого масштаба исследованиях идет речь! – возмутилась она нашей недалекостью.

– То есть он просит тебя стирать сообщения?

– Конечно, это же логично, я бы и сама именно так поступила, безо всяких просьб.

Я чувствовала, что мы совсем близко, но в то же время девочка была настолько ощетинена, что готова была оправдать все, что было связано с ее другом по переписке.

– Что еще он попросил тебя сделать? – задала я прямой вопрос.

Софья поджала губы, скрестила руки на груди, демонстрируя максимальную закрытость.

– Он хотел убедиться, что дальше тебя эти секретные материалы никуда не попадут?

– Это нормально, – настаивала она.

– Как он попросил тебя это доказать?

– Ерунда, – отмахнулась Софья.

Я уже не знала, как залезть под толстую шкуру этой упертой девчонки, когда на выручку мне пришла Настя:

– Мне было лет двенадцать, и в каникулы мы с родителями отправились к бабушке в деревню на неделю или две. Воспитывали меня довольно строго и однажды наказали за то, что я скормила всю колбасу из холодильника голодным соседским котам. Ближайший магазин был в паре десятков километров, а уж за хорошими мясными изделиями нужно было ехать еще дальше. На следующий день мама, папа и бабушка, все втроем отправились за покупками, в качестве наказания запретив мне покидать дом. Но буквально через пятнадцать минут в окно мне постучала соседская девчонка, тоже Настя, как и я. Она позвала меня немного погулять, и я, решив, что успею вернуться домой к приезду родни, согласилась. Мы пошли в лес – как раз начинался сезон земляники, наелись тогда вдоволь, Настя знала все богатые на ягоды поляны. Я бы провела там весь день, но мне нужно было торопиться. Тогда соседка решила остаться в лесу, чтобы собрать еще земляники. Места она знала куда лучше меня, и я спокойно ушла, оставив ее на поляне.

Когда вернулись родители, я была уже дома, никак себя не выдав. Даже успела полы помыть, чтобы их задобрить. А к вечеру из огорода в дом заглянула бабуля и спросила, не заходила ли ко мне соседская девочка, родители никак не могли ее найти, хотя она в это время всегда кормила кур и никогда от этой обязанности не отлынивала.

Тогда передо мной встал выбор: соврать и остаться послушной девочкой в глазах родителей или признаться, что я ослушалась, но, возможно, помочь тем самым найти тезку. Я ведь помнила поляну, где мы расстались.

Настя замолчала, а Софья тихо спросила:

– И что вы выбрали?

– Я выбрала и с тех пор всегда выбираю правду. По моей подсказке девочку быстро нашли: она угодила в охотничий капкан и истекала кровью, будучи не в силах выбраться из него самостоятельно. Если бы тогда я эгоистично выбрала собственную задницу, уж извини, но говорю как есть, то Настя помощи бы так и не дождалась: врачи сказали, ей оставался час-два от силы.

Не знаю, выдумала коллега эту историю сейчас, чтобы повлиять на Софью, или это действительно когда-то произошло с ней, но впечатление рассказ произвел даже на меня.

– Есть одна теория, которая пока научно не доказана, – еле слышно начала девочка. – Людям, далеким от науки, это совсем не просто объяснить, связана она с определенными паттернами поведения человека в разных условиях. Это очень интересно, правда. Наверное, я отниму время, если буду сильно углубляться в детали. В общем, в каждом из нас живут страхи, самый базовый – страх смерти, что понятно, поскольку люди – существа разумные, а ведь вместе с телом в случае кончины отключается и мозг. Преодолеть в себе этот страх означает победить себя.

– Так, – кивнула я. – Абсолютно с тобой согласна.

– Поэтому в его предложении нет ничего такого особенного для тех, кто в теме.

– Ты о проверке на доверие?

– Да, он всего лишь предложил одну игру. Сказал, что если я ему полностью доверяю, то можно доверять и мне, а значит, посвятить в тонкости засекреченного исследования.

– Что он попросил тебя сделать?

– Выбраться в лес по заданным координатам, одной, разумеется. Найти нужную точку, там будет дерево с петлей и пень под ней.

– Виселица?

– Ну да. Я должна буду встать на него, завязать себе глаза, вставить в уши наушники с музыкой и ждать.

– Чего? – с ужасом спросили мы с Настей хором.

– Его появления.

– И? – недоумевали мы.

– А вы представьте себе степень доверия, когда ты стоишь с веревкой на шее, без зрения и слуха, и ждешь появления человека, которого никогда до этого не видел.

По спине у меня побежали мурашки.

– А он может либо толкнуть пень и убить, либо снять петлю и спасти? – спросила Настя.

– Да, снять петлю и доверить тайну.

– И тебя нисколько не смутило, когда в кухне мы рассказали, что нашли уже трех повешенных девочек? – не выдержала Настя, слегка повысив голос.

– Мало ли кто решает самоубиться, – произнесла Софья уже без прежней уверенности.

– Когда и где он назначил тебе встречу?

– Сказал, что пришлет время и координаты за сутки до игры.

Я поднялась с кровати и опустилась на корточки рядом с девочкой:

– Ты очень-очень смелая девочка, спасибо тебе за честность, это был важный шаг для тебя и огромная помощь для нас. Извини, если мы не оправдаем твоего доверия, но мы будем вынуждены приставить к тебе охрану на ближайшие дни и посадить под домашний арест. Надеюсь, ты понимаешь, почему…

– Нет! – завопила Софья так громко, что через несколько секунд в комнату ворвалась встревоженная мать.

– Что вы делаете? – возмутилась она и обратилась к дочери: – Деточка, что такое?

Карпенко уткнулась носом в мамину пышную грудь и разрыдалась так горько, будто только что мы лишили ее заветной мечты. Впрочем, так, похоже, оно и было.

Матери пришлось все рассказать, а также снабдить инструкциями, пока Виктор вызванивал местных и просил прислать сотрудника. Все гаджеты, включая телефон, мы у девочки забрали и строго-настрого велели родительнице следить, чтобы дочь ни с кем не выходила на связь.

Учитывая фанатичность юной Софьи, ожидать можно было всего чего угодно. В том числе что она решит спасти своего профессора и расскажет ему о нашем визите. Такого развития событий допустить было никак нельзя.

– И почему жертвы защищают своих мучителей? – философски заметила Настя, когда мы садились в машину.

– Стокгольмский синдром, – усмехнулась я. – Как он есть.

Немного посоветовавшись, мы пришли к выводу, что нам нужно разделиться. С одной стороны, потенциальная жертва была найдена и худо-бедно защищена, но нельзя было исключать, что наш злодей на такой случай готовил параллельно несколько девушек.

Решено было поступить следующим образом: мы с Настей отправлялись в кафе, где, заранее переодев ее, делали новую порцию снимков нашей Саши Кротовой, идеальной жертвы. Отправив их коллегам, мы должны были закончить мониторинг участниц сообщества, которые могли до сих пор быть в опасности.

Параллельно мне следовало связаться с репетитором Кудрявцевой и убедить его сотрудничать со следствием в качестве консультанта. При этом я очень надеялась, что мне удастся сделать это по телефону и не придется тратить драгоценное время на дорогу до родного города.

Субботкину же предстояло отправиться к Кире Кировой, ученице одиннадцатого класса местной школы, которая, как и Софья, интересовалась биохимией, биофизикой и биоиженерией. Я немного колебалась, не поехать ли мне с ним, хотелось буквально разорваться, но совместно мы решили, что необходимо как можно скорее закончить со списком и начать работу над профилем Саши, подключив Савелия Аркадьевича.

Виктор заверил, что внимательно слушал нас, когда мы рассказывали ему, как нам удалось разговорить Софью, и в итоге, высадив нас у кафе с окнами в пол, отправился к Кире в одиночку.

Мы действовали согласно плану и вскоре закончили с перебором кандидатур, подходящих на роль жертвы. К нашему огромному облегчению, больше ни одной девушки, которая соответствовала бы всем искомым параметрам, обнаружить не удалось, о чем мы тут же оповестили Виктора сообщением, предлагая не торопиться.

Настя отправляла новые снимки коллегам в свой родной город, а я, собравшись с силами, набрала номер Наташиного репетитора, надеясь на хорошее расположение его духа.

Я старалась как можно подробнее донести до Савелия Аркадьевича всю серьезность ситуации, и, кажется, он проникся.

– Что от меня требуется? – с готовностью в голосе спросил мужчина.

– Помощь в составлении сообщений на заданную тематику. Они должны быть околонаучными, но в то же время не нужно демонстрировать излишне углубленные знания, словом, писать так, как могла бы писать заинтересованная вопросом старшеклассница, а не студентка профильного вуза, а уж тем более преподаватель.

– Я понял. Когда вы планируете приступать?

– Как можно скорее, поэтому очень прошу составить послание для сообщества уже сегодня. В нем девушка должна выражать интерес к биохимии, поведению человека и реакциям на страх и стресс.

– Все сразу?

– Для начала достаточно одного из вопросов, я лишь озвучила те области, о которых мы успели доподлинно узнать.

– Вышлю в течение часа, пришлите сообщением адрес вашей электронной почты.

– Огромное спасибо, – от души произнесла я, но в трубке уже были короткие гудки.