Глава 10

Рейнар

Рейнар Рес молча смотрел, как в камине догорает огонь. За окном было все еще темно, а он так и не смог уснуть. Пересмотрел за ночь десятки страниц собственных записей, освежил в памяти множество секретных магических формул, до которых дошел сам, без чьей-либо помощи. Но так и не смог приблизиться к разгадке: как заново создать Разрыв пространства.

Отложив последний лист, испещренный бесконечными расчетами, он тяжело вздохнул. Между бровей пролегла глубокая складка.

Многолетние магические исследования, что лежали сейчас перед ним, были столь ценными, что всего за пару листов ему могли отрубить голову. В этих записях в деталях изучались силы и слабости дракайнов, их наследственная магия и описывались формулы, которые применять могли лишь те монстры, у которых в крови жил огонь.

Когда-то жил…

К своему большому сожалению Рейнар не обладал и десятой долей знаний о своей расе. Некому было научить его оборачиваться, выпускать крылья, летать, говорить с пламенем и совершать еще множество вещей, которые могли бы показаться удивительными. Ему до всего пришлось доходить самому. И, естественно, многое, может быть самое важное, осталось за гранью понимания. В том числе переход через Разрыв.

— Сколько можно мучить себя, Рейнариш-ш-ш? — раздался треск пламени чуть в стороне от ректорского стола.

Мужчина повернул голову и встретился взглядом с крохотным существом, пляшущим на вершине фитиля свечи. Круглый комочек огня, неведомым образом приобретший очертания живого создания. У него были маленькие глазки, которые казались едва различимыми на фоне остального тела и выделялись лишь более насыщенно-оранжевым цветом. Ни руки, ни ног шар огня не имел. Но, создавалось впечатление, что если бы он захотел, из пламя возникли бы любые необходимые ему конечности.

— Я не мучаю, Хекс, — покачал головой Рейнар. — Я спасаю.

— Как насчет того, чтобы смиритьс-с-ся? — шарик огня чуть отклонился в сторону, маленькие глазки прищурились. — Покориться силе, дать своему другу обнять тебя и успокоить?.. Раз-с-с и навсегда…

Оранжевый язычок на фитиле свечи снова стал прямым, как и прежде. И только Рейнар прекрасно различал в треске пламени хитрое выражение лица огненного существа.

Ректор академии хмыкнул.

— Нет, Хекс. Я много раз говорил тебе, что не собираюсь с тобой обниматься. Я еще не спятил до того, чтобы совершить ритуальное самосожжение.

— Очень жаль, — трескнул огонек. — Я бы объял тебя целиком, проник даже в твои кости, клянусь магмой и дыханием земного с-с-сердца!

— Спасибо, я даже не сомневаюсь, — фыркнул Рейнар, немного развеселившись.

Крохотный аватар огня уже много лет скрашивал его дурное настроение, помогал и поддерживал. И все эти годы не переставал мечтать попробовать Рейнара на вкус. По словам Хекса это была самая близкая связь, которую мог ощутить аватар огня с живым существом. Связь сожжения, когда плоть становятся пламенем, а пламя — плотью.

У расы Хекса были свои причуды, и Рейнар давно уже не удивлялся. Впрочем, совсем иначе все было в тот день, когда они встретились впервые. Когда молодой дракайн еще только пробовал пользоваться своей силой. В то время Рейнар впервые начал чувствовать, что имеет какую-то связь с огнем. Он ощущал призрачную нить между собой и смертоносными всполохами, под кожей начинало зудеть, а силы будто росли, стоило оказаться возле обычного костра или камина.

Однако сколько бы он ни пытался управлять этой стихией все было бесполезно. Пока однажды на его злое обещание никогда больше не подходить к огню в камине не зажглись глаза Хекса. Аватара огня, которого он случайно пробудил.

С тех пор маленький горящий колобок не покидал дракайна и всегда являлся на его зов.

— Я должен найти ответ, Хекс, — снова вздохнул Рейнар. — Иначе рано или поздно они доберутся до нас. Люди не отступят. Они будут искать новые и новые способы борьбы с нами. Будут совершенствоваться в магии, в силе. Пока рано или поздно не перебьют нас всех. Поэтому мы должны быть сильнее.

— Кто “мы”, Рейнариш-ш-ш? — спросил Хекс, привычно изменяя его имя, как он делал с первого дня их знакомства. По словам Хекса так назвали дракайна его настоящие родители. Аватары огня каким-то образом видели истинное имя, и Рейнару оставалось лишь согласиться с этим.

— Мы — это монстры Разрыва, Хекс, кто же еще? — пожал плечами Рейнар, бестолку цепляясь взглядом за тысячи раз просмотренные формулы.

— Среди сотен монстров Разрыва по какой-то таинственной причине полностью вменяем лишь ты, да еще твоя фея-с-с-с, — продолжил огонек, как всегда переходя на потрескивание в конце фразы. — Остальные сопротивляться не способны. Вам не справитьс-с-ся…

Рейнар улыбнулся.

— Знаешь, твои пессимистичные прогнозы всегда меня мотивируют, Хекс. Спасибо.

— На здоровье-с-с, — без капли юмора ответил огонек.

— Но дело даже не в этом, — покачал головой Рейнар. — Монстры вменяемы, просто не могут бороться с собой. Окончательное и бесповоротное сумасшествие настигает не всех. Вот, например, я. Мне всегда казалось, что стоит полностью обратиться в дракайна, выпустить крылья, как я сойду с ума. Но это неправда. Крылья — лишь часть истинного облика, а полный мне до сих пор не доступен и не известен. Я не знаю, как совершить полный оборот. И очень может быть, что по этому до сих пор в своем уме.

Он на миг прервался, а потом снова начал говорить, раскладывая по полочкам информацию скорее для себя, чем для мудрого Хекса, которому, казалось, все известно и так.

— Иногда я чувствую, как накатывает бешенство, — размышлял вслух мужчина. — Но это пустяк. С этим можно бороться, если понимать, что эти чувства — не мои. Главное — уметь различать истинные желания от навеянных этим проклятым миром.

Рейнар хмыкнул:

— Дружить с собственным безумием — это забавно, признаться. Но лучше дружить с врагом, которого нельзя победить, чем соревноваться с ним. Я признаю существование проблемы и иногда даю сумасшествию то, чего оно желает. Чтобы не убивать людей, я убиваю монстров, которым уже не вернуть в сознание.

— Это разумно, Рейнариш-ш-ш, — протрещал огонек.

А ректор академии тем временем продолжал:

— К сожалению, это не так просто, как кажется… И тем удивительнее, как это получается у Арлин…

Стоило ему произнести имя феи, как на лице сама собой вспыхнула улыбка, а огонек не перебивал.

— Невозможно не восхищаться силой ее воли. Ведь ей-то убивать некого. Она не может выйти из академии с мечом наперевес и отрубить голову какому-нибудь свихнувшемуся горгону, выплеснув всю ярость, что накопилась внутри. И при этом она даже пользуется магией… Знаешь, — он резко прервался и взглянул прямо в крохотные огненные глаза, — я бы хотел запретить ей колдовать. Оградить ее от самой минимальной возможности поддаться безумию монстров. Но это неправильно. И невозможно.

Его голос стал грустным.

— Каждый из нас справляется по-своему. Если Арлин перестанет использовать свои силы, то рано или поздно сорвется. И не умея управлять безумием, что последует за вспышкой, полностью лишится разума. Я мог бы помочь ей иначе, постараться научить ее пользоваться магией, позволяя телу принимать сумасшествие крохотными дозами. Но правда в том, что я и сам не понимаю, почему до сих пор в своем уме.

Рейнар задумчиво замолчал, но мысли его продолжали бешеный бег. Под наполовину опущенными веками он видел узкое светлое лицо Арлин Вейер, короткие чуть волнистые волосы оттенка огненной вишни и ощущал, как в груди стучит все громче. Он восхищался ею. Восхищался тем, что она умудрялась использовать флер и парение, сильную врожденную магию фей и при этом сохранять добродушие и сострадание к другим монстрам. Даже к тем, которые пытались ее убить. Его самого магия временами делала почти жестоким. Что-то злое, зудящее просыпалось внутри, прося отомстить всем людям, причинить им ту же боль, что они причиняли монстрам. И справиться с этим оказывалось очень сложно.

Отвлекшись, наконец, от размышлений, Рейнар встал из-за стола, чтобы пошире распахнуть шторы. Солнце поднималось над горизонтом. Однако в этот момент из-за двери в самом углу его кабинета раздался какой-то стук. Затем снова и снова, пока за шумом не последовал еле различимый пугающий звук. Со стороны никто бы и не догадался, что это вообще такое. Может быть какой-нибудь ручной зверь решил поиграться без хозяина. Например домашний пес, которого забыли выпустить на улицу. Или дрессированный енот, что дерет обивку кресел.

И только Рейнар прекрасно знал, что это не пес и не енот. Он резко двинулся в сторону двери, быстро распахнул ее и направился в глубину соседнего помещения, в котором происходило нечто ненормальное.

Уже через несколько мгновений все затихло. А через несколько часов оттуда рука об руку вышли двое. Ректор Вечерней академии Рейнар Рес, одетый в изящный лилово-черный камзол, и ослепительно прекрасная дама в пышном вечернем платье и с драгоценностями, высокую стоимость которых можно было оценить даже издали.

Улыбаясь, они направились прочь из академии, и каждый, кто встречался им на пути, почтительно кланялся ровно до тех пор, пока Рейнар со своей дамой не сели в карету и не исчезли из виду.

Арлин

С самого раннего утра Арлин гуляла по центральной площади Беларии. Здесь было очень красиво. Едва проснувшееся солнце еще не успело как следует разогреться и осеняло землю мягким, ласкающим теплом. Фея подставляла лучам бледное лицо и улыбалась.

Утром в парке почти никого не было. Простой люд спешил по делам в торговой и ремесленной части города, а богатые дворяне, которым некуда торопиться, вообще не вылезали из своих особняков раньше полудня.

Поэтому Арлин любила гулять в это время. Она шла по узким тропинкам, наслаждаясь приятной сенью высоких деревьев, запахом цветов, щебетом маленьких птичек и порханием бабочек. То здесь, то там в небо устремлялись человеческие статуи, изображающие каких-то героев и видных политических деятелей, давно почивших королей и борцов с монстрами. Последних оказывалось меньшинство, к радости феи. Потому что когда она смотрела на новенькие блестящие монументы воинов, в руках которых сверкали огромные мечи, выполненные так детально, что, казалось, на них можно разглядеть кровавые разводы, ей становилось сильно не по себе. Скольких фей убили эти герои прежде, чем их “подвиг” решили увековечить в веках? Сколько изрубили троллей, русалок, василисков и… дракайнов?

Иногда совершенно случайно возле таких статуй встречались маленькие дети, которые с восторгом рассматривали своих кумиров и мечтали, что когда-нибудь и у них будут такие длинные мечи. Тогда Арлин быстрее проходила мимо, стараясь не думать о происходящем и не давать свою оценку. В конце концов это были просто дети… пусть даже в будущем они мечтали убивать таких, как она.

Выйдя к большой площади внутри парка, Арлин огляделась. Она редко приходила сюда, потому что изваяния, находящиеся здесь, нравились ей меньше всего. А именно — четыре огромных отрубленных головы, что принадлежали древним ящерам — змеезаврам. Громадные существа, которые по легендам основали мир Атлантит. Они же были аватарами вулканов и покровителями дракайнов. По крайней мере так рассказывала Арлин ее тетя.

Но каким-то образом люди прознали о верованиях существ Разрыва и вытесали из камня четыре мертвых головы. Ведь что может подействовать более устрашающе на врага, чем изображение его мертвого бога?

Арлин невольно повернула голову к монументам. Из их пастей будто в живую вываливались каменные языки, громадные клыки высовывались из распахнутых ртов, а глаза, покрытые алой эмалью, казалось, сверкали яростью. Головы были направлены друг на друга, и, если оказаться в центре между ними, создавалось впечатление, что они вот-вот тебя сожрут.

Мертвые головы символизировали победу людей над монстрами. И, похоже, план создателей памятника сработал — каждый раз глядя на него Арлин впадала в уныние. И она ушла бы отсюда как можно быстрее, если бы вдруг не заметила за одним из изваяний знакомую фигурку с дорогом голубом платье.

Но что она там делала такую рань?

Это была Фатель Ранна-еш.

Арлин прищурилась, сперва не поверив своим глазам, а затем заметила на лице девушки ужас.

Фея резко напряглась, в первый момент решив, что должна уйти. Однако Фатель, которая, к счастью, не видела ее, опустила голову, качнувшись чуть назад, и стало заметно, как ее руки судорожно сжимают тонкий белый платочек.

Фатель вела себя странно. И она явно с кем-то разговаривала.

Арлин нахмурилась.

По хорошему, стоило убраться отсюда прочь как можно быстрее. Не нужно жалеть того, кто никогда не пожалел бы тебя саму. Кроме того, ничего ужасно же не происходило, верно?

Ну, и что с того, что несносную девчонку кто-то обидел? Может, возлюбленный ее бросил, или папочка сказал, что она не сможет купить себе очередное платье с Блиронским жемчугом. Какие только пустяки не расстраивают молодых дворянок!

Однако Арлин стиснула кулаки и вновь посмотрела на девушку. В глазах той застыли самые настоящие слезы.

Фея нахмурилась еще сильнее.

Что могло заставить гордую и самоуверенную Фатель, которой давно уже было не семнадцать, расстроиться настолько сильно?..

Арлин намеревалась это узнать. Сжав губы, она стала тихо подкрадываться к той каменной голове, за которой застыла женская фигурка. И через пару шагов до феи стали доноситься голоса.

— Хватит тебе уже этого бессмысленного баловства, — звучал спокойный мужской голос, в котором сквозила скрытая властность.

— Что значит баловства?! — воскликнула Фатель, явно стараясь приглушить собственное возмущение. Крик получился тихий и почти благопристойный.

— То и значит, дорогая, — прохладно ответил мужчина, — что будущей графине рода Дюпри-эн и матери семейства совершенно незачем изучать каких-то там русалок, тритонов и говорящих выдр.

— Мы не изучаем выдр!!! — сорвалась девушка, видимо, не в состоянии терпеть такое пренебрежение. — Мы изучаем монстров, которые находятся рядом с нами! Которые в любой момент могут выйти из леса на границе города и напасть на твое, между прочим, поместье, отец!

— Хватит этих глупостей, — жестко оборвал ее мужчина, оказавшийся маркизом Делон Ранна-эш, весьма уважаемым человеком. — Я был непротив твоего желания учиться, когда о твоем будущем еще не было ничего известно. Но сейчас нам несказанно повезло, и давеча прибыл граф просить твоей руки. Естественно, я ответил, что ты будешь счастлива принять предложение такого высокопоставленного и уважаемого сьера, как он.

Фатель на миг замолчала, словно обдумывала сказанное. Но Арлин нутром чувствовала, что ее студентка в этот момент явно не взвешивала все "за" и "против". Она уже была против.

— Граф Дюпри-эн не молод, — медленно проговорила она через мгновение, и в ее голосе словно что-то сломалось.

— Но еще и не стар, милая, — уже мягче ответил отец, ощутив, что Фатель пошла на попятную. — Я бы не стал отдавать любимую дочь за старика. — Графу всего сорок два. И он весьма хорош собой.

— Но я… — Фатель оборвала себя, не договорив, однако Арлин и так поняла, что та хотела сказать.

Что у нее есть другой возлюбленный…

Несмотря на то, что Фатель никогда особенно не признавала в Арлин хорошего преподавателя, фея напротив интересовалась жизнью девушки и всегда замечала, что с ней происходит. Ни один из взглядов Фатель в сторону несносного блондина Аскера Бельте-ена не был пропущен. Эти взгляды периодически возмущённо вспыхивали, словно Фатель вот-вот скажет: “Ах, как вы мне надоели, барон, со своими приставаниями”. Однако вслух она этого так ни разу и не произнесла. Поэтому можно было с уверенностью говорить: реальное значение тех взглядов было совсем иное. И переводилось оно примерно так: “Продолжайте в том же духе, милый барон, я влюблена в вас без памяти…”

Когда это происходило в очередной раз, фея всегда улыбалась и отворачивалась. Потому что Аскер и вовсе обожал Фатель совершенно не скрываясь.

В общем, Арлин совсем не злилась на девушку. Та была всего лишь обычной дворянкой, которую воспитала ее среда. Взбалмошная, в меру жестокая, в меру нетерпеливая — Фатель ничем не отличалась от любой благородной сьеры. Однако фее всегда казалось, что могло быть и хуже.

К тому же со временем Фатель привыкла к ней, презрительные взгляды исчезли, шутки прекратились. И даже если студентка все еще старалась делать вид, что ей не интересны уроки Арлин, на самом деле фея замечала, как внимательно начинала слушать девушка ее рассказы о чарующем голосе сирен, о подкожном яде василисков, о чешуе горгон. И о том, что когда-то давно, в далеком мире Атлантите все эти существа жили бок о бок в согласии.

Арлин надеялась, что однажды из ее боевой маркизы выйдет неплохой знаток существ Разрыва. А может быть даже еще один человек, который не будет так сильно ненавидеть монстров, как остальные.

У кого, как не у благородных, был бы шанс что-то изменить в Беларии? Установить новые законы, повлиять на мнение других людей. Арлин стремилась именно к этому — посадить зерно, которое однажды даст мощные всходы.

Фатель вот могла бы выйти замуж за Аскера. Барон вообще изначально проявлял лояльность ко всему, что рассказывала фея, и несколько дней назад на занятии по обезвреживанию монстров вместо болезненной атаки на дракоящера погрузил его в сон с помощью трав, как учила Арлин. Это был настоящий преподавательский триумф феи!

Она уже представляла, какой красивой была бы свадьба молодого барона и дерзкой маркизы…

И вот теперь, похоже, эти скромные своднические планы рушились. Аскер не женится на Фатель, и новой дворянской семьи, лояльной к существам Разрыва, не состоится. А все потому что, хоть барон Аскер Бельте-ен и обладал довольно серьезным состоянием, при этом его род не мог похвастаться знатностью. И, судя по всему, отец девушки подобрал ей более выгодную партию.

Тем временем Фатель все же ответила родителю, хоть и вовсе не то, что планировала изначально:

— Хорошо, я выйду за него, раз вы так просите, отец. Но вы должны позволить мне продолжать обучение…

“Ведь в Вечерней академии все еще будет учиться Аскер…”

— …ведь умная жена вовсе не повредит графу Дюпри-эн, — закончила Фатель.

— Графу незачем жена — магичка. И некогда вникать в такие мелочи, — безразлично ответил Делон. — Он назначил свадьбу через месяц, после чего вы оба отбудете из столицы в провинцию, где находится родовое поместье Дюпри-эн.

— Уверена, если вы позволите мне поговорить с графом на ближайшем королевском балу, я сумею убедить его в полезности образованной жены…

— Нет, милая! Не стоит беспокоить графа! — на этот раз голос повысил сам маркиз, явно выходя из себя от споров с дочерью. — Вдруг он и вовсе передумает, когда поймет, насколько у него будет упрямая жена? Нет уж, увольте! Такую партию упускать нельзя.

— Но, отец!..

— Я сказал нет! — оборвал он ее, и все внутри Арлин перевернулось, словно это ее надежды только что разрушились, а не Фатель. — К тому же, — голос отца смягчился, — ты недостаточно знатна для того, чтобы тебя пустили на королевский бал. Наш род не вхож в королевское окружение. И если меня за заслуги перед Скипетром и Жезлом еще примут в замке, то тебя — нет. Да и вообще, я все равно не отпустил бы тебя, когда по городу опять бродит очередной сошедший с ума монстр. Поговаривают, что он огромен!

Под ребрами феи закололась тонкая корочка льда.

Монстр?..

— Все, разговор окончен, — сказал тем временем маркиз. — У тебя остался месяц на учебу. Хотя я бы советовал потратить его на подготовку к свадьбе.

Как поняла Арлин, с этими словами мужчина резко, почти зло, развернулся, потому что раздался громкий скрип его каблуков по каменной плитке. Затем он пошел в сторону кареты, что застыла на другой стороне площади, и скрылся из виду.

Фея едва успела получше спрятаться за клыкастым изваянием, чтобы мужчина ее не заметил. Однако в этот миг с другой стороны от каменной головы из тени вышла Фатель… и тут же заметила свидетельницу крушения своих надежд.

В руках девушки был зажат шелковый платок, который она то и дело прижимала к глазам. К чести маркизы, она так и не расплакалась, тушь на ресницах не потекла, пудра не размазалась от влаги. Фатель выглядела как всегда прекрасно.

Однако взгляд ее в этот момент метал молнии.

Арлин отшатнулась, опасаясь, что ее прямо-таки сейчас будут убивать. Но маркиза лишь развернулась и убежала прочь.

Фея невесело вздохнула. Сколько бы крови ни выпила у нее эта девушка, ей было ее жаль. Кроме того гораздо сильнее было жаль романтичного светловолосого Аскера, чье сердце будет разбито.

Ужасно хотелось помочь паре, но как?

Впрочем, прямо сейчас ранним утром этот вопрос уж точно было не решить, поэтому Арлин постаралась забыть о случившемся и направилась в сторону академии. Хотелось вернуться к себе в комнаты и хорошенько подумать. Вот только едва она минула высокий забор ее окликнул мужской голос, от которого по спине прокатилась волна болезненных мурашек.

Фея повернула голову и встретилась с улыбающимся Кейлером.

— О, Арлин, вы так быстро убежали в прошлый раз, что я подумал, быть может я в чем-то перед вами виноват? — спросил он, подходя ближе.

Фея сглотнула ком в горле и постаралась улыбнуться в ответ.

Понял ли профессор анатомии, что это именно она украла икринку? Успел ли Рейнар донести до Кейлера легенду об ограблении?..

Арлин понятия не имела, а потому не знала и как себя вести.

— Нет, что вы, — проговорила она сбивчиво. — Мне действительно нужно было вернуться к себе за лекарством, — повторила она собственную легенду, которую уже едва не забыла.

Арлин терпеть не могла лгать.

— Надеюсь, сейчас все в порядке? — мужчина подошел еще ближе и заботливо коснулся ее локтя.

Фея пожала плечами, постаравшись поскорее убрать от него руку.

— Конечно! Не стоит беспокойства.

— А вы слышали, что совсем недавно на академию было совершено воровское нападение? — округлил глаза он, спокойно отойдя от Арлин на шаг в сторону и ни капли не настаивая на близости, которая была так неприятна фее.

И ей мгновенно стало легче. Она даже смогла чистосердечно улыбнуться.

В конце концов, может же быть такое, что мужчина просто беспокоится о ней, а заодно делится свежими новостями? На самом деле Кейлер вовсе не заслужил того, чтобы она шарахалась от него, как от прокаженного. Насколько Арлин успела понять, у профессора анатомии и так друзей особенно не водилось. Он занимал высокий статус в академии и, по слухам, его зарплата была выше, чем у большинства коллег, что, конечно, не могло не вызывать их зависть. Кроме того, возле дверей любимой лаборатории Кейлера у всех на виду в красивых рамочках висели многочисленные дипломы и благодарственные грамоты на его имя, подписанные рукой самого короля. Все это, как успела понять Арлин, многих раздражало. Даже Рейнар терпеть не мог несчастного ученого по одной ему ведомой причине.

Именно по этому фее было даже немного жаль профессора.

— Да, что-то, признаться, до меня доходило насчет нападения воров, — поддержала беседу девушка, пока они вместе приближались ко входу в академию. — У вас что-нибудь пропало?

— О! Нет, — весело ответил Кейлер и широко улыбнулся, чем чрезвычайно удивил Арлин. — Мне чрезвычайно повезло, несмотря на то, что я всегда держу двери лаборатории открытыми. Впрочем, я бы очень удивился, если бы кому-то понадобились банки с растворами, потенциально ядовитые составы и одному мне понятные формулы.

Мужчина явно был очень доволен собой, а по спине феи прокатилась колючая волна, словно кто-то просыпал ей за шиворот холодную стеклянную крошку.

Получается, Кейлер так никому и не признался, что у него пропала новорожденная русалка. Что ж, причина его поведения ясна… Но что же он сам думает о том, куда она делась? Верит ли в то, что ее украли воры? Или все же считает виновной Арлин?..

Понять не представлялось возможным. Однако, судя по невозмутимому и добродушному лицу профессора, хотелось верить, что к Арлин он не имеет никаких претензий.

Фея глубоко вздохнула, успокаивая внутреннюю дрожь, и решила спросить то, что беспокоило ее саму:

— А вы не слышали ничего насчет того, что в городе объявилось новое объятое безумием существо Разрыва?

— О, да! Конечно слышал! Но я не думаю, что стоит переживать на этот счет, — махнул он рукой.

— Но говорят, что оно огромно, — округлила глаза Арлин, вспоминая слова отца Фатель.

— Пустяки! — снова махнул рукой Кейлер. — Паладины скоро поймают монстра, а очевидцы всегда преувеличивают размеры. Наверняка это обычный мантикор или драколиск. Хорошо бы увидеть его на своем столе, но увы, полагаю, что, раз особь крупнее обычного размера, ее снова заберет к себе королевская лаборатория, как и предыдущего экземпляра.

Он покачал головой и разочарованно вздохнул.

Арлин отвернулась в другую сторону, чтобы не видеть в глазах профессора блеск неудовлетворенного любопытства.

Солнце уверенно двигалось к зениту, на улице становилось все жарче. Фея втянула носом теплый воздух, наполненный ароматами цветов, и немного успокоилась.

На территории академии пахло жемчужными астралиями, которые росли здесь в большом количестве. Аккуратные кусты с розовато-белыми бутонами украшали дорожки напротив здания, были высажены вдоль забора и являлись частью декоративных клумб. Невольно взглянув на все это цветущее великолепие, Арлин улыбнулась, вспоминая первую встречу с Рейнаром: эти самые цветы, свое нижнее белье и прозвище, которым с тех пор он иногда ее называл.

“Жемчужинка”…

Арлин вдруг словно вживую услышала голос Рейнара, произносящий это прозвище. В груди разлилось что-то жаркое и тягучее, устремляясь приливной волной в желудок и одновременно изгоняя из головы все дурные мысли.

В этот момент, когда фея уже собиралась попрощаться с Кейлером и ненароком заглянуть в ректорат, ну, просто так, скажем, чтобы узнать расписание будущих семинаров, двери академии распахнулись и оттуда вышел Рейнар Рес… с какой-то сьерой.

Это была очень красивая женщина. А ее великолепное платье, усыпанное разноцветными камнями, и вовсе приковывало к ней все взгляды.

Заметив Арлин с Кейлером, “парочка” на миг остановилась, и Рейнар, бросив на фею короткий, серьезный взгляд, кивнул:

— Доброго дня.

— Доброго дня, — добавила его спутница.

А затем, не дожидаясь ответа, парочка проследовала мимо, через минуту скрывшись за дверями кареты.

Арлин не могла вымолвить ни слова, и почему-то прямо в этот миг ей показалось, будто ей в сердце кто-то воткнул тонкий кинжал. Только через пару мгновений она смогла хрипло произнести, вообще не контролируя, что говорит:

— Надо же, как нарядились…

Она уже позабыла о присутствии профессора анатомии. Забыла вообще обо всем на свете. Но мужчина спокойно напомнил о себе, не замечая состояния своей спутницы:

— Конечно, ведь они едут на королевский бал-маскарад.

— Бал… маскарад? — удивилась Арлин.

— Да, — кивнул тот. — Бал устраивает его величество в честь дня рождения своей новой фаворитки. Причина не важна, собственно. Но туда съезжаются все самые именитые и благородные сьеры нашего королевства. Надевают смешные и бешено дорогие костюмы…

— Значит простым людям нельзя, — заключила девушка, неприлично перебивая собеседника и не замечая этого.

— Само собой, — ответил Кейлер, делая вид, что все в порядке. — Даже недостаточно благородным дворянам запрещено там появляться. Только тем, кто имеет заслуги перед Скипетром и Жезлом.

Арлин вдруг вспомнила Фатель, которая говорила с отцом. Ведь она упоминала именно об этом событии! И маркиз уверял девушку, что ее не пустят.

Если уж даже Фатель не пустят…

Фея нахмурилась и сжала губы, проговорив:

— И они там, значит, будут танцевать и развлекаться, так?

— Вообще такие балы часто используются для того, чтобы сделать кому-нибудь предложение руки и сердца, — улыбнулся Кейлер, не замечая, что сыплет на внезапно разверзшуюся рану Арлин целую пригоршню соли. — Прекрасная традиция, я считаю! Королевский замок — лучшее место для этих целей. Такой сюрприз наверняка запомнится даме на всю жизнь.

Арлин нахмурилась еще сильнее. Теперь у нее внутри буквально зудело, словно кто-то ковырял и тер свежую царапину.

Рейнар уехал на бал с какой-то женщиной. С той самой, между прочим, портрет которой некоторое время назад она нашла у него в кабинете!

Неужели это была его возлюбленная? А что если он и правда собирался сделать ей предложение сегодня? Не зря же эта сьера так вырядилась!!!

Арлин накручивала себя все сильнее и никак не могла успокоиться. Даже мысль о том, что Рейнар волен делать все, что захочет, ее уже не останавливала. Даже принятое ранее решение не рассказывать ему о метке не отрезвляло. Теперь хотелось немедленно отправиться за ним и, встав напротив, многозначительно оттянуть вниз разрез декольте.

Просто чтобы он увидел… Чтобы все понял…

— Вот бы это было смешно, — пробубнила Арлин, покачав головой в ответ на собственные фантазии.

— Что именно? — вырвал ее тем временем Кейлер из плена не самых приятных мыслей.

— Нет-нет, ничего, — поспешила она ответить. — Прошу меня простить, мне пора…

С этими словами она быстро поднялась по короткой лестнице парадного входа академии и скрылась в ее стенах, снова не обращая внимания на удивленные крики в спину.

Она в который раз бросала профессора анатомии одного без объяснения веских причин. Тому пора было бы уже и обидеться! Впрочем, Арлин было наплевать.

У нее созрел план. Не самый мудрый, может быть. Весьма опасный — наверняка. Однако в случае удачи она могла убить двух зайцев одним выстрелом.

И Арлин не собиралась пренебрегать такой возможностью.

А потому, быстро прошмыгнув в свои комнаты и схватив кошелек со всеми сбережениями, она молнией выскочила из академии. Терять время было нельзя.

Буквально через пару минут она уже входила в едва ли не самое модное ателье Беларии, которое к счастью располагалось не так далеко. Над дверью значилась вывеска с надписью: “Золотые ножницы”.

Стоило шагнуть внутрь, как Арлин окутал мягкий чуть прохладный аромат новых тканей. Она сдержала улыбку, стараясь не выглядеть слишком пораженной. Прежде ей не приходилось бывать в таких местах. Как правило фея экономила на одежде, а уж наряды, сшитые вручную, и вовсе были без надобности.

Правда, она и сейчас надеялась обойтись чем-нибудь готовым, вовсе не собираюсь просить портного снимать с нее мерки. На это у нее не было ни времени, ни денег.

Тем временем невысокий мужчина с внушительным животом и горделиво задранным подбородком уже двигался к ней сквозь заполненные одеждой ряды. На его плече висел портняжный метр, а на изысканной тряпичной портупее оказались воткнуты штук пятьдесят серебристых булавок. Все они располагались четко параллельно полу и на одинаковом расстоянии друг от друга, и в итоге складывалось впечатление, что они здесь вовсе не для работы, а для украшения самого мастера-портного.

— Что вам угодно, уважаемая сьера? — с поклоном спросил он.

Арлин слегка вздрогнула, потому что обычно “уважаемой сьерой” ее называли, когда хотели завуалированно оскорбить, намекая на принадлежность к неблагородному сословию. Однако мужчина выглядел настолько невозмутимо и даже немного лениво, что становилось ясно: он ко всем так обращается.

— Мне нужен костюм для бала-маскарада! — выпалила она, не сумев сдержать бушующий внутри нее ураган.

— Бал-маскарад? — чуть вытянулось лицо портного. — Но он начнется уже через час, я не смогу сшить вам платье за такой срок…

— Нет-нет, — покачала головой Арлин, прикусывая губу, — мне хотелось бы посмотреть что-нибудь готовое, если можно.

— Конечно, — кивнул тогда мастер, и складки на его лбу разглядились. — Но маскарадных нарядов, к сожалению, наше ателье почти не производит. Боюсь, вы не сможете ничего выбрать. Подобные костюмы мы шьем исключительно на заказ.

— Но хоть что-нибудь должно же быть? — протянула Арлин, чувствуя, как расстройство подбирается к самому горлу.

А еще пропадала решимость.

Конечно, и так было ясно, что она задумала самоубийственную авантюру. Но фея всегда считала, что если что-то решил, то нужно обладать смелостью идти до конца. Арлин же чувствовала, что весь запал, воспламенивший ее при взгляде на Рейнара и его девицу, вот-вот потухнет.

Впрочем… если портной сейчас скажет, что ничем не может ей помочь, она уйдет отсюда и с чистой душой проведет вечер у себя дома, вышивая крестиком. В конце концов, это не она — трусиха, а обстоятельства сложились таким образом.

Так будет даже лучше!

— Ну, в принципе, кое-что есть, — ответил мастер, поманив девушку за собой.

И Арлин резко выдохнула, испытав и радость, и разочарование одновременно.

Через пару мгновений они уже стояли в соседней комнате. Портной выдвинул вперед одну единственную короткую стойку с готовой маскарадной одеждой и с некоторым интересом во взгляде взглянул на фею:

— Вы желаете костюм животного или насекомого? Наряд с маской или без? — деловито осведомился он, профессионально осматривая фигуру девушки и перебирая пальцами одежду.

Арлин слегка смутилась, но быстро нашлась с ответом:

— Подберите что-нибудь недорогое и обязательно с маской.

Это будет просто волшебно, если ее лицо еще и окажется скрыто. Изначально фея надеялась, что на балу среди знати ее просто напросто никто не узнает. Особенно в костюме какого-нибудь оленя или антилопы… или во что там принято у благородных одеваться в таких случаях?.. Однако с маской на лице вопросов к ней и вовсе не останется никаких.

Мастер кивнул и через мгновение достал узкое желтое платье, неожиданно прекрасное в своей простоте и изысканности.

— И… кого же я буду изображать в этом наряде? — удивилась Арлин, заметив, что платье было самым обычным. Оно ничем не походило ни на животное, ни на насекомое, как это вроде бы было принято на маскарадах.

Лицо портного неожиданно стало очень хитрым, словно он собирался сказать нечто чрезвычайно веселое:

— Вы будете бабочкой-лимонницей, — наклонился он к ней и подмигнул.

Затем достал откуда-то желтую маску из того же материала, что и платье. Перевернул наряд на вешалке, и Арлин увидела, что на спине к лифу приделаны маленькие округлые крылышки, усыпанные серебристыми блестками. Это смотрелось волшебно!

— Я согласна! — воскликнула тут же фея. — Беру!

А потом резко остановила сама себя, широко распахнув глаза. А хватит ли у нее на наряд денег?..

— Не волнуйтесь, сьера, — вдруг сказал совсем другим тоном мастер. Его лицо внезапно совершенно изменилось. Когда Арлин входила в ателье, ей показалось, что портной — человек, привыкший к богачам. Что стоит ей показать, насколько мало она платежеспособна, как тут же окажется за дверью. Однако прямо сейчас перед ней словно возник совсем другой мужчина, приветливо улыбающийся и… снова подмигивающий.

Будто разговор о любимом деле преобразил его до неузнаваемости.

— Я вижу по вашему лицу, сьера, что вы действительно полюбили этот наряд, — проговорил он негромко, любовно проведя ладонью по лифу платья, — а я, знаете ли, очень ценю, когда мои работы приходятся кому-то по сердцу.

Он на миг замолчал, бросая полный обожания взгляд на желтую ткань, а затем снова вернувшись к своей прежней, немного ленивой физиономии лучшего мастера в своем деле, добавил, разворачиваясь и неся платье на выход:

— Скидку пообещать не могу, однако вы можете смело рассчитывать на рассрочку. Всего три золотых монеты, сьера. Всего три.

Арлин едва не схватилась за голову. Один золотой был равен десяти серебряным. А она явилась в этот город с половиной такого богатства. Теперь же ей нужно заплатить шестикратно больше, чем у нее было всего месяц назад.

К счастью совсем недавно ей впервые выплатили жалование…

— Я заплачу всю сумму сразу, — ответила она твердо, и портной, к его чести, даже не повернул головы, чтобы бросить на нее удивленный взгляд.

— Всю — так всю! Как вам будет угодно, дорогая сьера, подходите к стойке…

— Могу ли я надеть платье уже сейчас? — прервала Арлин.

— Хотите поехать на бал прямо от меня? — любезно уточнил мастер из соседнего помещения. — Прекрасно! Я найду для вас экипаж. Ступайте в комнату для примерки, сьера.

Арлин вздохнула, мысленно прощаясь с деньгами, с которыми едва успела сродниться, и скрылась в маленькой каморке за шторкой.

Когда она вышла оттуда, на ней уже была маска. Платье сидело идеально, словно говоря: “Ты все делаешь правильно, Арлин Вейер”.

Хотя сама Арлин вовсе не была в этом уверена. При этом фея уверяла себя, что ее цель была благородной, на самом же деле с каждым мгновением ей становилось все страшнее.

— Карета уже ждет вас, сьера. Было приятно с вами поработать, — сказал мужчина.

Отсчитав три блестящих золотых монеты мастеру-портному, который снова выглядел сверкающим, как одна из этих самых монет, фея стремительно направилась к выходу, и уже там столкнулась со странным незнакомцем.

— О, я сейчас ослепну от такой красоты! — ахнул высокий статный мужчина в костюме королевского служащего высокого ранга. На нем был длинный сюртук из черного гладкого полотна с серебряной вышивкой. Красная роза на воротнике сверкала неподалеку от синего тюльпана — знака приближенного к его величеству.

У Арлин горло сжало спазмом.

Привлекать внимание столь благородных господ ей еще не доводилось. Да они и сами обычно не смотрели на простую, довольно бедно одетую девушку.

Сейчас, видимо, ситуация слегка изменилась. В дорогом платье и маске Арлин была не просто неузнаваема, она казалась дворянкой.

Фея нахмурилась: лишние знакомства, особенно такие опасные, были ей совершенно не нужны.

— Прошу прощения, сьер, — проговорила она сбивчиво.

— Ну, что вы, что вы, — тут же поймал ее за руку незнакомец и запечатлел поцелуй на тыльной стороне ладони, подтверждая, что принял ее за равную себе.

При этом его положение очевидно было очень высоко, и поцелуем он наверняка в любом случае старался ей польстить.

— Позвольте представиться, меня зовут Ивар Лозьер-ис, — продолжил он, будто нарочно не замечая, что Арлин пытается обойти его и прошмыгнуть на улицу.

Бесполезно. Мужчина занял собой весь дверной проем.

— Я — министр культуры и дворянской этики его королевского величества. А кто же вы, прекрасная волшебница, похитившая мое сердце?

Из под длинной челки мужчины сверкнули темные глаза, а тонкие губы растянулись в улыбку.

Арлин пронзила холодная дрожь.

Внутри тут же возникло странное ощущение. Словно влажная рука убийцы коснулась ее шеи, поглаживая. Предупреждая.

Фею передернуло от дурного предчувствия.

— Я сказочная волшебница, как вы верно заметили, — натянула она улыбку, через силу вынимая свою ладонь из его руки. — А волшебницы своих имен не выдают, ведь тогда они могут оказаться в чужой власти.

Мужчина улыбнулся в ответ, распрямившись. Похоже, он счел слова Арлин флиртом. На самом же деле это была лишь попытка к бегству.

“Министр культуры и дворянской этики” — звучало вполне миролюбиво. Что плохого можно ожидать от человека, занимающегося искусствами и просвещением?

Но почему-то фея ощущала вполне реально исходящую от него угрозу. А она привыкла доверять чувствам.

— Может быть оказаться в чужой власти — это не всегда плохо? — улыбнувшись одним уголком рта, продолжил расспрос Ивар.

Арлин же все еще пыталась протиснуться мимо него сквозь проход. И ей это почти удалось. Увлекшись разговором, министр чуть отклонился назад.

— Смотря чья это будет власть, — пожала плечами Арлин и уловила, как после этих слов ноздри незнакомца едва заметно хищно дернулись. Как у зверя, почувствовавшего добычу.

В этот момент Арлин сделала стремительный рывок вперед и оказалась, наконец, на улице. Там она развернулась и, стараясь выглядеть грациозно, как и положено благородной сьере, поклонилась.

Впрочем, она все же была уверена, что со стороны смотрится неуклюжей и неловкой, однако ей не было до этого никакого дела. Через секунду она уже сидела в ожидающей ее карете, а еще через две — мчалась по мостовой к королевскому замку.

У нее был план. Очень важный и не так уж легко осуществимый план, на мысль о котором ее натолкнула пара “ректор-красотка”, покидающие академию.

Признаться, Арлин ревновала. И да — нестерпимо хотела узнать, кто эта женщина, что своевольно и совершенно по-хозяйски держала под руку ее… названного мужа. Знает ли эта особа, что он дракайн? А что, если и она тоже — одна из существ Разрыва, просто Рейнар не счел нужным рассказывать Арлин о своих “особых” знакомствах?

Тогда она могла оказаться русалкой, принявшей человеческий облик. Или сиреной. Или даже дракайной… И тогда, получается, они с Рейнаром, вполне вероятно — идеальная пара. А, может быть, и вовсе — много лет любовники.

Арлин прикусила губу и встряхнулась, стараясь выкинуть из головы многочисленные предположения, каждое из которых ее более расстраивало, чем успокаивало.

Она все узнает уже совсем скоро. На королевском балу, куда таких девушек, как она не пускают, но куда фея в маске сможет проникнуть без особенных проблем.

Впрочем, стоило говорить откровенно: ради таинственной спутницы Рейнара Арлин никогда не стала бы рисковать. Ну и что, что внутри все кипело до такой степени, что невозможно было усидеть на месте? Ну и что, что в груди так болезненно горело, что хотелось совершать глупости?

В конце концов, Арлин могла бы наступить себе на горло и прямо после бала спросить у Рейнара напрямую, кем ему приходится эта сьера. Да, пришлось бы признаться, что она страшно ревнует и, наверняка, выдержать острый насмешливый взгляд его золотых глаз. Но к этому фея была готова. Еще пришлось бы дождаться следующего дня, терзаясь в догадках, не целует ли он в королевском замке под светом хрустальных светильников свою очаровательную спутницу. Не шепчет ли ей на ушко всякие нежности, не касается губами ямочки над ее ключицей…

Все это Арлин стерпела бы. И мужественно переждала.

Но отец Фатель ждать не станет. Подпишет с графом Дюпри-эн соглашение о браке дочери, и расторгнуть его будет уже невозможно. Если только прямо сегодня на балу Арлин не сумеет этому помешать.

В общем, звезды сложились так, что сегодня у Арлин было аж два повода, чтобы нарушить закон и пробраться на королевский бал. И фея смело шла к осуществлению своего плана.

Как только карета стала подъезжать ко дворцу, Арлин попросила кучера свернуть вправо и обогнуть замок. Тот не стал удивляться, в конце концов ему было совершенно все равно, где собиралась высадиться благородная сьера.

Он остановил лошадей у глухой части забора, за которым на расстоянии целого километра располагался замок. Фея вышла, а карета умчалась прочь.

Взглянув в ярко-голубое небо, девушка вздохнула, слегка расстроившись, что сейчас не вечер. В сумерках ей было бы гораздо проще. Однако для такой, как она, и день не был особенной проблемой.

Оглянувшись по сторонам и дождавшись, пока случайные прохожие скроются с глаз, Арлин быстро надела тонкий черный плащ, что все это время лежал у нее в крохотной сумочке, натянула поглубже капюшон и протиснулась через прутья забора, оказавшись на территории дворца. К счастью фея была очень миниатюрной девушкой, и человеческая преграда из стальных прутьев не могла ее остановить.

Подобрав подол юбки, чтобы не мешал, она вышла на дорожку и быстрым шагом направилась ко дворцу, минуя главный вход, где уже сейчас то и дело появлялись все новые гости. Арлин не планировала оказаться в их числе, ведь именно там у всех спрашивают имя и фамилию рода, сверяясь со списками всех дворянских родов Беларии. Фее предъявить было нечего, а лгать она и вовсе не собиралась. Поэтому скоро она добралась до входа для прислуги и, окутав одного единственного охранника фейским флером, уже через несколько минут была внутри замка.

Для того сонного верзилы ей понадобилось совсем мало магии. Буквально щепотка только лишь затем, чтобы он продолжал безразлично ковырять в носу и не приставал с подозрительными вопросами. Для него Арлин стала просто миловидной служаночкой, что направлялась по своим делам.

Однако очутившись внутри замка, когда, казалось, самое сложное позади, фею окатила волна неуверенности. Так с ней бывало часто, когда половина пути уже пройдена, появлялся тот самый страх, который должен был бы остановить ее в самом начале. Но к счастью, поворачивать назад, как правило, становилось уже поздно и совершенно бессмысленно.

Оставалось понять лишь две вещи: где в этом огромном дворце располагается бальный зал, и как среди десятков гостей обнаружить тех, кто нужен Арлин.

Хвала всем богам, на первый вопрос ответить оказалось не так уж и сложно. Гости вереницей от главного входа двигались к лестнице и поднимались на второй этаж в сопровождении лакеев в праздничных золоченых ливреях. Все вместе они входили в огромный зал, чьи двери были призывно открыты. Кроме того изнутри доносилась живая музыка, которая распространялась вокруг мягкими, будто приглашающими волнами, так что перепутать место назначения было невозможно. Похоже, празднество в честь любовницы его величества короля уже в самом разгаре.

Арлин давно скинула плащ, свернула его и спрятала в сумочку аккуратным комочком. Ее ярко-желтое платье снова подчеркивало фигуру и приковывало внимание. Фея чувствовала себя немного неловко, то и дело ловя чужие взгляды, однако ее успокаивало то, что на ней, как и на других гостях, была надета маска.

К слову сказать, не у всех приглашенных оказались столь же выгодные наряды, как у Арлин. Только оказавшись здесь, фея смогла по достоинству оценить мастерство своего портного. Другие дамы красовались в нарядах с черно-белыми полосками зебр, оранжевыми пятнами жирафов и желтой львиной шерстью в качестве жабо. Лишь единицы оказались в элегантных платьях с перьями белоснежных голубей или изумрудных павлинов, с разноцветными камушками и крыльями бабочек за спиной.

Оказавшись в какой-то момент напротив огромного зеркала, перекрывавшего всю стену замкового коридора, Арлин впервые в жизни ощутила себя по-настоящему красивой и даже немного покраснела.

И вот, наконец, она добралась до зала, окна в котором были плотно закрыты толстыми непроницаемыми шторами, а все освещение составляли десятки декоративных светильников, торчащих из стен на метр выше человеческого роста. Последние были сделаны из разноцветного стекла с множеством граней, внутри которых горело несколько восковых свечей с ароматом роз. Из-за этого создавалось впечатление, что все помещение наполнено мягким цветочным ароматом, а на стенах будто ожившими шариками дрожали блики от свечей.

— И как же мне найти тут графа Дюпри-эн?.. — тихо пробубнила фея себе под нос, вглядываясь в лица снующих по залу гостей.

Сейчас почти никто не танцевал, и большинство приглашенных бестолку бродили туда-сюда, болтая друг с другом. Наверное, это называлось “поддерживать светскую беседу”.

Да, затея с поиском среди множества дворян одного единственного графа была, прямо скажем, не самой простой. Впрочем, и начинать сегодняшний вечер фея собиралась не с поисков графа. Честно говоря, Арлин надеялась сперва обнаружить Рейнара. Невозмутимо уточнить, как зовут его спутницу, посмотреть в нахальные желто-карие глаза и понять, не стыдно ли дракайну за его “двойную игру”. А потом гордо удалиться, предварительно попросив ткнуть пальцем в сторону сьера Дюпри-эн. Мол, на самом-то деле ей нет никакого дела ни до Рейнара, ни до его девушки, а на бал она явилась по своим делам.

Но, что удивительно, получилось все совсем наоборот. В какой-то момент, стоя в уголке зала возле узкого, но высокого стола с напитками, Арлин заметила, как к нему подходят двое мужчин в богатых нарядах. Один был похож на фазана с коричневыми перьями на камзоле, а второй — на тигра, чья жилетка была расшита желтым и оранжевым мехом. Сперва фея старалась не обращать на них внимания, и вовсе делать вид, что ее тут нет. Но затем совершенно случайно услышала проскочившее в их разговоре имя графа Дюпри-эн.

Похоже, сегодня сама судьба была к ней благосклонна!

Арлин подскочила на месте и не смогла удержаться от того, чтобы подойти к незнакомцам и первой завести разговор:

— Прошу прощения, любезные сьеры, — начала она, жутко смущаясь. К счастью, маска все скрывала. — Признаться, я в затруднении, вы не могли бы мне помочь?

Опыт осторожного, почти скрытного общения с людьми и внимательность помогли Арлин с детства изучить некоторые тонкости людской психологии. Например, если попросить человека что-нибудь сделать, он может и отказать. Но если попросить человека помочь, то отказать сможет далеко не каждый. Да что там — практически никто не сможет. Возможность помочь — это то, что заставляло любого из людей чувствовать свою важность, необходимость.

— Конечно, прекрасная сьера, что-нибудь случилось? — приподнял бровь ближайший к ней мужчина, подошел ближе и запечатлел поцелуй на тыльной стороне ее руки, поприветствовав, как равную. — Быть может, вы потеряли кого-то? — спросил он, чем чрезвычайно облегчил задачу Арлин.

— О, да! — воскликнула она радостно. — Я случайно услышала, что вы упомянули имя графа Дюпри-эн, он мне очень нужен! Вы не могли бы подсказать, где мне его найти?

В этот момент вперед вышел второй мужчина, что был в наряде тигра. Его худое уверенное лицо выглядело слегка удивленным.

Он тоже взял руку Арлин и неторопливо поцеловал тыльную сторону.

Фея краснела изо всех сил, стараясь культурно улыбаться и делать вид, что все в порядке. Вряд ли эти господа обрадовались бы, если бы узнали, что она далеко не ровня им. А значит следовало сохранять инкогнито до конца.

— Я — граф Дюпри-эн, — сказал “тигр”, - к вашим услугам, сьера. Но не припомню, чтобы мы были представлены друг другу.

— Мы и не были, — виновато проговорила Арлин, не зная, как уйти от опасной темы разглашения ее личности и перейти сразу к делу. — Однако у меня к вам крайне важный вопрос, граф.

— Вот как? — склонил голову он. Многозначительно взглянул на своего спутника-”фазана”, и тот тут же, откланявшись, удалился. — Я слушаю вас, сьера…

Он выждал паузу, давая возможность Арлин назвать свое имя.

— Нынче маскарад, граф, не так ли? — постаралась пошутить она. — Кого вы видите перед собой сегодня, тем я и являюсь.

Вышло не слишком умно, но, кажется, ее собеседник был согласен с озвученными правилами.

Он улыбнулся, и Арлин вдруг подумала, что, возможно, Фатель была бы не так уж несчастна с этим человеком. Граф казался спокойным, уравновешенным и вполне гибким человеком, готовым даже играть в такую сомнительную игру, которую она ему прямо сейчас предлагала.

— Что ж, будь по-вашему, — хмыкнул он. — Жаль только, что передо мной прекрасная фея, а я нынче нечто вроде домашнего кота, — он улыбнулся и стряхнул с полосатой жилетки невидимую пыль.

Арлин сперва дернулась от ужаса, переспросив:

— Фея?..

— Простите, я не угадал ваш наряд? — вполне натурально испугался граф. — Простите мне мою глупость, я подумал, что, раз у вас есть крылья и прекрасные розовые волосы, то вы, несомненно, фея. Кто же вы тогда?

Арлин отпустило в тот же миг, как она поняла, что граф имеет в виду всего-лишь ее платье, и он вовсе не догадался, что она на самом деле не человек.

— Вообще-то это был костюм бабочки, — улыбнулась она, стараясь не вдаваться в подробности того, что волосы-то — вовсе не часть наряда, — зато ваш костюм казался мне костюмом тигра, неужели на самом деле вы — кот?

Граф удовлетворенно растянул губы.

— Действительно это был “тигр”, спасибо, что угадали, сьера. Так что у вас было ко мне за дело?

Арлин глубоко вздохнула. Ну, вот и настал тот момент, ради которого все и затевалось.

Она должна была помочь Фатель, сделать хоть что-нибудь хорошее для своих студентов. Как ни странно, за то недолгое время, что она преподавала в академии, группа, которая была прикреплена к ней всего лишь до конца года, стала важна для нее. И Арлин хотела, чтобы у них всех все было хорошо.

— Я хотела поговорить о вашей невесте, граф, — начала фея и тут же заметила, каким внимательным и серьезным стал его взгляд.

Через несколько минут, в течение которых Арлин осторожными фразами рассказывала об академии и о том, как важно обучение для молодых сьер, граф начал согласно кивать и тереть подбородок. Фея ни словом не обмолвилась о том, что у Фатель есть другой возлюбленный или о том, что она не хочет замуж. С этим, как надеялась Арлин, девушка уж как-нибудь разберется сама. Главное дать ей возможность продолжать обучение. И наделить ее временем, которого у нее не было.

— Конечно-конечно, — в очередной раз кивнул граф. — Я с вами совершенно согласен. Но почему маркиз Ранна-еш не сказал мне, что его дочь проходит обучение в академии? Это ведь так престижно, конечно, я не стал бы торопить со свадьбой и тем более просить Фатель бросать обучение. Полагаю, есть смысл дождаться хотя бы конца года.

Арлин улыбнулась. Дело было сделано. А дальше, если Фатель захочет, найдет способ избежать этого союза. В конце концов, она может сбежать, Аскер может ее выкрасть, или вовсе граф передумает сам.

— Полагаю, маркиз просто беспокоился о вашем удобстве и не хотел стеснять вас, — пожала плечами она. — Но я рада, что удалось решить этот вопрос. Спасибо, граф.

“Тигр” снова взял ее руку и запечатлел на ней поцелуй уже гораздо с большим желанием, чем прежде. А когда снова посмотрел на Арлин, проговорил:

— Я хотел бы тоже быть вам чем-нибудь полезен. Подскажите, что я могу сделать для прекрасной бабочки, красотой затмевающей фей?

Арлин улыбнулась.

— Что вы, не стоит беспокоиться, — ответила она и забрала руку от греха подальше. Пора было закругляться с разговорами.

Тем более что Арлин внезапно заметила, как метрах в двадцати от них мелькнула фигура того самого министра культуры, что привязался к ней в ателье. Не хотелось бы, чтобы он ее заметил.

— И все же я настаиваю, — говорил тем временем граф Дюпри-эн, доставая из нагрудного кармана маленькую серебристую карточку с голубыми буквами. — Здесь указано мое имя и печать, — добавил он, протягивая ее Арлин, — один раз этот документ может послужить вам помощью в каком-нибудь важном деле. Все что угодно: от разговора с любого рода чиновниками, до доступа к королевской библиотеке. Не знаю, что вам может понадобиться из этого, однако на всякий случай возьмите. Так я хотя бы не буду чувствовать себя должником.

— Спасибо, — неловко проговорила Арлин, представления не имея, что ей делать с этой бумажкой, но на всякий случай забирая ее из рук графа. — А теперь, если не возражаете… — хотела она закончить разговор, как откуда-то сзади раздался знакомый и невероятно грозный голос, от которого все внутри феи перевернулось и вспыхнуло:

— Прошу прощения, за то, что вынужден украсть у вас эту прекрасную сьеру, — сказал Рейнар Рес таким голосом, словно подписывал кому-то смертный приговор.

— Сьер Рес, — с уважительным поклоном поприветствовал его граф Дюпри-эн, и стало ясно, что хоть Рейнар — никакой и не граф, не виконт, и даже не барон, положение при дворе его величества короля он занимает даже не среднее.

— Сьер Дюпри-эн, — вернул поклон ректор и, не дожидаясь, пока граф скажет что-либо еще, схватил Арлин под локоть и повел куда-то в сторону.

— Эй-эй! — прошипела фея, едва сдерживаясь, чтобы не вскрикнуть, привлекая к ним излишнее внимание. — Что ты себе позволяешь?

— Это ты что себе позволяешь? — прорычал Рейнар, как только вытолкал ее за дверь зала, продолжая тащить по коридору. Впрочем сейчас со стороны могло сложиться впечатление, что они и вовсе обычная влюбленная парочка и просто прогуливаются вместе.

Словно подтверждая мысли Арлин, Рейнар втолкнул ее в какую-то нишу в стене, спрятанную за высокой колонной. Фея ахнула, сперва решив, что вот-вот ударится лбом о камень, но внезапно оказалась в крохотном узком пространстве, скрытом той самой колонной и дополнительно огороженном тяжелыми портьерами. Догадаться, что в обычном коридоре есть вот такое тайное место было совершенно невозможно.

— Что это? — опешила сперва Арлин, позабыв даже возмутительную наглость своего спутника.

— Это секретное помещение в стене, создано еще при строительстве замка для тайного прослушивания. Ну и для возможности спрятаться, если за тобой гонится, например, убийца или отравитель, — отчеканил ответил Рейнар, а в следующий миг упер руку в камень прямо возле головы Арлин, нависнув над ней всей своей огромной мощной фигурой.

Фея шумно сглотнула, почувствовав близость дракайна. Нечеловеческий жар его тела мгновенно достиг ее кожи, обжег. А губы, которые так вызывающе двигались всего в нескольких сантиметрах от ее лица, и вовсе вызвали вдруг неуместную дрожь вперемешку с раздражением.

— Не будем заострять внимание на том, откуда ты такой умный взялся, но кто позволил тебе так со мной обращаться? — фыркнула Арлин, стараясь всеми силами концентрироваться на той эмоции, которая казалась ей единственно верной — на возмущении. А вовсе не на желании прикоснуться к лицу своего похитителя, мягко провести ладонью по щеке, очертив пальцами подбородок и дойдя до приподнятого уголка губ…

Тролли его укусите, почему уголки его губ приподняты?.. Он смеется над ней?!

Или?..

— Умный я от природы, — улыбнулся Рейнар, но в этой улыбке Арлин почудилось что-то хищное. Она подняла взгляд к его глазам и увидела, что они все еще агрессивно горят, несмотря на все остальные знаки, что подавало его тело. На то, что его рот изогнулся в улыбке, язык, будто случайно, облизнул нижнюю губу, сделав ее влажной, а все тело мужчины ощутимо напряглось, став горячее.

С каждым мгновением Арлин все сильнее казалось, что рядом с ней просыпался живой огонь.

— А вот тебя кто надоумил приходить во дворец? — тихо проговорил он, однако с каждым словом его голос все более походил на рык. Рейнар явно был в бешенстве, вот только арлин понятия не имела, почему.

— Какая тебе разница? — хмыкнула она, отвернувшись. Следуя собственной легенде, мол, пришла она сюда и не из-за него вовсе. И вообще — будто до ректора Вечерней академии никакого дела ей, приличной фее, нет.

Она даже демонстративно сложила руки на груди и приподняла нос.

Смешно конечно. Учитывая, как сильно билось ее сердце от того, что Рейнар прямо в этот момент наклонился к ней еще ближе и прошептал прямо на ухо, запутавшись носом в коротких рубиново-алых прядях:

— Меня волнует все, что касается тебя, глупая феечка. Я, знаешь ли, вовсе не хочу, что моя фея вдруг лишилась головы!

— Что?! — ахнула Арлин, резко повернувшись к Рейнару и едва не столкнувшись с ним губами.

Возле шеи все еще бегала стая мурашек от того, как его его горячее дыхание только что шевелило ее волосы…

— А то, что за своевольное проникновение на территорию королевского дворца наказание — смертная казнь, Арлин Вейер. Ты не знала?

Фея шумно сглотнула ком, передавивший горло.

— Н-н-но, почему? Это ведь всего лишь бал… Какая еще казнь?

— Кому какое дело, бал или нет? — выдохнул Рейнар, и вдавил ее бедрами в стену. Его голос на миг стал хриплым, а одна рука скользнула по ее спине, очерчивая каждый изгиб тела. — Если ты собиралась убить короля…

— Но я не собиралась!.. — ахнула фея, почувствовав, как земля уходит из-под ног. И не вполне ясно было, почему. То ли от страха, что ее могли и все еще могут поймать, то ли от того, что Рейнар второй рукой обхватил ее затылок и тут же впился в ее рот поцелуем. Таким голодным и жгучим, пьянящим и остро-пряным, что захотелось застонать, поддавшись ему навстречу. Обнимая и запутываясь пальцами в его волосах. Так, словно она ждала этого очень давно.

Она ведь ждала?.. Ждала?..

Ждала.

Арлин ответила на этот поцелуй, просто потому что не могла не ответить. Несколько минут, а, может быть, целую вечность они исступленно целовались в стенной нише, почти в полной темноте, не обращая внимание на шум, что доносился из зала, на пыль, что летала вокруг, на шаги и смех гостей, которые казались так близко и так далеко одновременно.

И только через бесконечно долгое и неуловимо короткое время они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Арлин скользнула щекой по его щеке, уткнувшись носом в его широкую шею, втягивая его горячий, невозможный запах и позволяя обнимать себя, жадно сжимая пальцы на бедрах.

Хотелось большего… много большего. Настолько, что кожа, кажется начала гореть от отсутствия его прикосновений… везде.

— Глупая, глупая фея, — прошептал Рейнар, касаясь горячими губами ее уха, говоря это уже совсем другим тоном, словно он и вправду волновался. Словно боялся за нее…

Вот только Арлин уже не так уж в это верила. Она надула губы и, как бы ни хотела произнести следующие слова спокойно и с достоинством, произнесла все равно с обидой:

— Ты пошел на бал с какой-то женщиной.

Рейнар хмыкнул и вдруг прижал ее к своей груди. Так сильно и крепко, что стало сложно вздохнуть.

А она и не хотела дышать.

— Это моя сестра, — ответил он едва слышно.

— Но… — у Арлин пропал дар речи. — Какая сестра? Почему о ней никто не знает?.. Уж как-нибудь за месяц работы в Вечерней академии я поймала бы хоть парочку слухов о том, что у нашего знаменитого ректора есть сестра! Тем более… она тоже дракайн? — последний вопрос фея выдохнула почти с ужасом.

Потому что если это правда, то, возможно, у Рейнара большие неприятности. Или наоборот, есть какой-то секрет, которого Арлин не знает.

— Да, Арлин, — устало проговорил Рейнар. — Она — дракайн. И для всех, кто знает нас, она — безнадежно больна с детства. Собственно, это почти правда, потому что в корзинке, которую подбросили на порог дома родителей, было двое детей. Только в отличие от меня Джайране с детства почти не удавалось оставаться в своем уме. Она была агрессивна и почти не контактировала с людьми. Однако отец обучал и ее, даже построил для нее маленькую пристройку к дому. К счастью, в том ужасном пожаре именно этот домишко и не сгорел. В общем, — он вздохнул, — для всех моя сестра чудовищно больна. О ней стараются не распространяться, жалеют. Мол, глава такой уважаемой академии, а мало того, что сирота из неблагородных, так еще и со смертельно больной сестрой.

Арлин широко распахнула глаза, не веря своим ушам. Ей тоже было жаль Рейнара.

Впрочем, она была не уверена в том, что причина молчания людей о личной жизни ректора заключалась в том, что люди его жалели. Скорее — боялись. Ведь Рейнар Рес регулярно сражался с сошедшими с ума существами Разрыва, был почти героем для огромного количества людей. Его уважали паладины и его статус признавал сам король. О какой жалости могла идти речь?..

— Но ее безумие… Как же вы справляетесь? — тихо спросила Арлин, и Рейнар не стал скрывать:

— Безумие владеет Джайраной почти восемьдесят процентов времени. Лишь изредка она возвращается в сознание, и тогда я могу вывести ее на люди и показать, что с ней все в порядке. Как сегодня.

— Но зачем вообще выводить ее в свет? — ахнула Арлин. — Это же так опасно! А вдруг она лишится рассудка прямо на балу?

— Чтобы никто не заподозрил в ней монстра, — спокойно ответил Рейнар. — Да, это риск. Но это тот риск, который позволяет мне не звать к ней толпу врачей, и не объяснять, почему она не наблюдается у них. Все должно быть натурально. А так я говорю всем, что в свободное время ухаживаю за ней сам, а в прочие часы она лежит в постели.

— Где же она сейчас?

— Отправил домой на личной карете, — мрачно ответил Рейнар. — По моим расчетам, у нее есть еще часа два, до нового приступа безумия. Она доберется до дома, а там за ней присмотрит Хекс.

— Хекс? — приподняла бровь Арлин.

Рейнар загадочно улыбнулся.

— Мой друг. Ему можно доверять, — ответил он через мгновение.

— Вот как, — удивленно покачала головой Арлин.

Ей было сложно осознать услышанное. Она-то себе напридумывала совсем другое. Так много всего! А оказалось…

Рейнар опустил голову и вдруг обхватил подбородок Арлин, заставив ее посмотреть на себя.

— У меня было приглашение на бал на две персоны, — медленно проговорил мужчина. Я не хотел брать с собой каких-то других сьер… — он вдруг странно усмехнулся, опустив взгляд. — И специально взял сестру, чтобы…

Арлин вдруг почувствовала, что ей стало жарко. Сердце подскочило к самому горлу, и она, не задумываясь, выпалила:

— Чтобы я не ревновала?

И тут же прикусила губу, боясь, что сморозила глупость. Вдруг он имел в виду что-то другое? Да, наверняка, именно так и есть, а она уже напридумывала себе!

— Да, — ответил он, прервав поток ее панических мыслей и снова взглянув ей в глаза. На его губах появилась легкая улыбка, но впервые она показалась Арлин грустной. — Я вел себя так, словно мы с тобой пара. Словно ты уже — моя. Хотя, как мы оба знаем, ты мне ничего не обещала. Глупость конечно…

Его голос стал тихим и неровным. Словно он вовсе и не планировал всего этого говорить, но все как-то вышло само.

— И вовсе не глупость! — воскликнула Арлин и нахмурилась, освобождаясь из кольца его рук и возмущенно глядя в его золотистые глаза, мечтая и обнять его, и отругать.

Улыбка на губах Рейнара стала шире, и теперь в ней появились совершенно новые оттенки. Те самые, от которых фею всегда бросало в жар.

Бросило и сейчас.

— Значит я могу считать это твоим согласием? — спросил он, приподняв бровь.

— Согласием на что? — хрипло проговорила она.

— Быть моей, конечно же, — ответил он, довольный, как сытый тигр.

Или дракайн.

В этот момент Арлин зажмурилась, потому что все внутренности будто опалило, и не хватало сил ответить. Ей хотелось улыбаться, хотелось поцеловать Рейнара, прошептать ему в ответ какую-нибудь глупость, а потом согласиться.

Обязательно согласиться.

Вот только стоило ей на миг забыться, утонуть в объятиях и поцелуях, в прикосновениях губ, которые вдруг стали пьяняще-горячими, как кожу на груди, прямо в области сердца, стало так нестерпимо печь, словно кто-то пытался оставить на ней клеймо каленым железом.

Метка въедалась в плоть, и Арлин поняла, что стоит ей согласиться не только мысленно, но и на словах, как этот знак останется на ней навсегда.

Вот сейчас — точно навсегда. Это осознание зажглось внутри нее само, словно инстинкт.

И, признаться, фее уже почти было наплевать… Ну и пусть она больше никогда не сможет надеть платье с глубоким воротом! Пусть ей придется забыть о посещениях лекаря — она и прежде-то не часто обращалась к врачам, опасаясь разоблачения. Пусть ей всегда придется бояться… До самой смерти.

Потому что в этом мире с брачной печатью феи она навсегда останется просто меченым монстром Разрыва.

Арлин вздрогнула и отстранилась от Рейнара, уперев ладони ему в грудь. Мужчина взглянул на нее, не понимая. Его огромные широко распахнутые глаза светились, как солнце, и Арлин едва могла вздохнуть, от мысли, что придется обидеть его. Расстроить. Погасить золото его взгляда.

Поэтому она ничего не сказала, кроме:

— Прости…

И отстранившись, убежала прочь.

Она выскочила из стенной ниши, как тень, не замечая ничего вокруг. Её глаза щипало, и вряд ли она понимала хоть наполовину, что происходит.

И как это может выглядеть со стороны.

На ее беду в коридоре в тот момент вовсе не было пусто. И прямо за ней помчался мужчина, которого видеть ей совсем не хотелось. Встречаться с которым ей было не нужно.

И даже Рейнар, который выбрался из ниши почти сразу же за Арлин, не успел сказать ей, что она бежит не в ту сторону. Что там, куда помчалась фея, располагается главный выход из дворца, и именно там стражники проверяют пропуска у всех приглашенных. Потому что досмотр гостей был не только на входе в замок, но и на выходе.

Поэтому буквально через минуту, когда Рейнар, стиснув челюсти, быстрым шагом подходил к двум королевским гвардейцам, задержавшим гостю в желтом платье с крылышками, было уже поздно. Испуганную Арлин уже взял под руку подозрительно улыбающийся Ивар Лозьер-ис, министр культуры и дворянской этики его величества короля. Крайне опасный тип, который тщательно отслеживал нарушения сословных различий и жестоко наказывал за них.

И когда тот уводил ее прочь, Арлин в последний момент обернулась, увидев чуть в стороне, но совсем рядом неподвижно застывшего Рейнара. Она бросила на него полный ужаса взгляд, но дракайн уже ничего не мог сделать. Только стоять и смотреть, скрипя зубами от раздражающей безысходности.

Какого дохлого тролля здесь оказался Ивар? Как он заметил Арлин?

Рейнар не знал. Ведь с двумя стражниками ректор Вечерней академии еще смог бы разобраться на месте. Но не с министром дворянской этики. (3303c)

Его руки были связаны.

Ведь Рейнар не лгал, когда говорил Арлин, что за проникновение во дворец ее могла ждать жестокая кара.

Даже смерть.