Глава 12

Когда Арлин очнулась, лежа на животе, ее взгляд уперся в стену. Над головой оказался высокий потолок с незнакомыми деревянными перекрытиями и красивыми свечными светильниками, свисающими вниз на черных диковинных цепях. Они целиком освещали комнату, прогоняя тени даже из самых дальних уголков помещения, рождая ощущение тепла и уюта.

В первое мгновение фея никак не могла понять, где находится. Однако стоило еще немного повернуть голову и встретиться взглядом с Рейнаром, сидящим на ее кровати, как все встало на свои места.

Она улыбнулась.

— Это твоя спальня? — спросила она тихо, чувствуя, как щеки начинают слегка пылать.

Он в ответ кивнул и погладил ее руку.

— Да.

— Не думала, что окажусь тут при таких обстоятельствах, — пробормотала она путанно, лишь бы что-нибудь сказать. Ей было все более и более не по себе.

— То есть ты все же планировала тут оказаться, но немного иначе, да? — переспросил Рейнар, хитро ухмыльнувшись.

Если до этого Арлин была еще не целиком красная, то после последней фразы вспыхнула, казалось, до корней волос.

— Что ты такое говоришь?! — воскликнула она, не в силах сдержать улыбку.

— А что, разве я неправ? — притворно округлил глаза он.

Арлин приподнялась, чтобы возмущенно шлепнуть Рейнара или слегка толкнуть его в плечо, но, стоило ей шевельнуться, как спину пронзила боль.

— Ай! — воскликнула она, и недавно минувшие события всколыхнулись в памяти, как штормовой шквал.

Рейнар нахмурился и помог ей лечь обратно в постель, но на этот раз слегка повернул ее на бок.

— Лежи, — проговорил он, сжав губы. А затем осторожно коснулся рукой ее спины через тонкую ткань чего-то, что было на ней надето, и боль исчезла.

Арлин округлила глаза от удивления.

Во-первых, на ней больше не было того проклятого желтого платья, в котором она выглядела, как фея, нарядившаяся в фею. Вместо него ее кожи касалась свободная сорочка из нежного хлопка с бантиком на груди.

А, во-вторых, Рейнар снял ее боль одним прикосновением!

— Как ты научился это делать? — выдохнула она, мгновенно вспоминая тот ужасный момент на эшафоте, когда она повернула голову назад и увидела, как из-под камзола дракайна по его руке текли багровые капли. — Что вообще происходит? Ты умеешь лечить на расстоянии?

Мужчина рядом с ней вздохнул, но ладонь от ее спины не убрал.

— Только разделять боль. Научился, как только понял, что если не сделаю что-нибудь, ты умрешь, — ответил он совершенно спокойно. Словно в этом не было ничего необычного.

— И передавать мысли…

— Да, — кивнул он. — Когда я узнал, что Лозьер-ис заключил тебя в камеру, то понял, что у меня не больше суток на твое спасение. Но отменить приговор за реальное преступление невозможно, можно лишь уменьшить наказание. Уже в первые часы твоего заключения я знал, что тебе грозит казнь. Но также мне было известно, что если упросить короля изменить приговор, то самый минимум на что он согласится — это двадцать ударов Черной лозы. И их тебе тоже не выдержать. Нужен был иной выход. Я должен был обнаружить нечто, что заставило бы Вердана Луноликого заинтересоваться приговором лично.

Арлин кивнула, вспоминая розу Сирену, которую нес на руках паладин.

— Я никогда не слышала о подобного рода наказаниях, — проговорила она.

— Потому что прежде их и не существовало, — тут же ответил Рейнар. — Это была идея Хекса. Он же поведал мне, что дракайны умеют разделять боль.

К этому моменту он уже убрал руку от спины Арлин, видимо, увлекшись разговором. А она неловко повернувшись, тихо зашипела. Мужчина тут же вернул ладонь.

— Не надо! — попыталась его остановить фея, не желая, чтобы Рейнар тоже страдал.

Но мужчина только покачал головой, продолжая рассказ:

— Это была новая информация для меня. Прежде Хекс не говорил ничего подобного, а я никогда не пробовал забирать чью-то боль. Я страшно рисковал. И все же знал, что если не попробую, другого шанса у нас не будет вообще.

Арлин громко сглотнула, невольно покрываясь холодным потом при воспоминании о случившемся.

— Я сказал его величеству, что, несомненно, он будет очень мудрым правителем если позволит тебе искупить свою вину с помощью зелья “Молчания смерти”. Оно убивает все живое, стоит жертве произнести хоть звук. Этот напиток давно известен в Беларии, но в качестве меры наказания он никогда не использовался. Вердан заинтересовался и даже согласился снизить количество ударов плетью, решив понаблюдать за необычной казнью лично. Похоже, он был уверен, что ты не выдержишь и закричишь, — мрачно рассказывал Рейнар.

Арлин резко выдохнула, позвоночник пронзила судорога остаточного страха.

Мужчина осторожно провел рукой по ее спине, и в тот же миг все прошло. Словно теплая волна прокатилась по коже, забирая не только боль, но и воспоминания об испытанном ужасе.

— А зачем была нужна роза? — тихо спросила Арлин.

— Чтобы подтвердить качество зелья, — ответил Рейнар. — Ведь оно могло быть подменено другим, а то и просто не действовать. Замолчавший цветок — это знак, что зелье работает.

— Понятно, — выдохнула фея. — А как насчет тебя? Получается, у тебя с самого начала получилось разделить мою боль?

От прикосновений Рейнара по ее телу то и дело скользили горячие мурашки.

— С первого же удара, — кивнул мужчина. — Я почувствовал, как кожу на спине разрывает от ощущений, которые ты испытывала. Рубашка пропиталась кровью так, что часть даже начала стекать через рукав, — он криво ухмыльнулся. — Я надеялся, что никто не заметил, кроме тебя.

— Значит у тебя на спине такая же рана, как у меня? — с ужасом поняла фея, едва не вскочив на ноги, но сильная рука дракайна снова прижала ее к постели.

— Иногда я сам завидую собственной регенерации, Арлин, — улыбнулся он мягко. — Все зажило в тот же вечер. Не волнуйся.

— Вечер? А сейчас?..

— Вечер следующего дня.

— Прошли уже сутки! — воскликнула она с ужасом. — Я лежу тут так долго?

— И пролежишь еще столько, сколько понадобится, — жестко ответил он.

— Но как же лекции, академия?.. — и слова вдруг застряли у нее в горле, а сама она вся поникла. — Хотя я, наверно, больше не имею право преподавать…

— Я отменил ваши лекции до полного выздоровления, сьера Вейер, — строго ответил дракайн четко поставленным голосом ректора академии, — но, как только это произойдет, вам придется вновь приступить к своим обязанностям. И, уверяю вас, что лично прослежу за тем, чтобы вы нагнали со студентами все упущенные занятия…

Он казался ужасно строгим начальником в этот момент, но глаза продолжали весело светиться. Они больше не были темными и не отдавали до черноты жженой карамелью или еловой смолой. Где-то глубоко на их дне Арлин видела знакомые золотые искры, и от этого все внутри нее вспыхивало от едва сдерживаемой радости.

Как только он договорил, фея вдруг ощутила себя абсолютно счастливой. Это было глупо и наивно, но так восхитительно прекрасно, что она внезапно пересилила себя и бросилась ему на шею.

И поцеловала. А он обвил ее руками и ответил на поцелуй.

Арлин больше не чувствовала боли. Ни капли дискомфорта, только жар, который поднимался в груди и обжигал ее. Она чувствовала, как руки Рейнара осторожно касаются ее, как обхватывают лицо ладони, как большие пальцы мягко ласкают шею, спускаясь к ключицам. Словно он боялся причинить ей лишние страдания.

Но от его прикосновений она не ощущала ничего, кроме огня где-то под желудком, шаровой молнии, которая становилась все больше и все сильнее заставляла ее тело напрягаться, а дыхание становиться рваным.

Арлин начала догадываться, что отсутствие боли — заслуга Рейнара.

Она на секунду замерла, прикусив губу, больше всего на свете не желая отстраняться от него, впервые чувствуя, что больше не хочет строить внутри себя преград. Но все же взглянула в его глаза, снова горящие искрами золота, и серьезно спросила:

— Ты снова страдаешь вместо меня? Не делай этого. Я способна выдержать это и сама.

Мужчина застыл, вглядываясь в ее лицо, и Арлин показалось, что он умудряется ласкать ее одним взглядом.

— Тебе больно сейчас? — тихо просил он, напряженно сдвинув брови.

— Нет, — покачала головой Арлин и сжала губы. — Ты явно опять что-то сделал, потому что я не чувствую ран и хотела бы удостовериться, что они у меня вообще есть.

Рейнар улыбнулся и облегченно выдохнул.

— Хвала богам, — проговорил и снова коснулся ее губ, словно ему было тяжело долго этого не делать.

Арлин вздрогнула, потому что каждое его движение словно поднимало ее температуру. И сейчас, когда ее тело, казалось, вообще не напоминало о случившемся вчера, она сама могла думать только об одном. О том, как трудно становится дышать рядом с Рейнаром. Как горит кожа от его поцелуев.

И как она устала бояться близости с ним.

До этого мига все, что руководило ею — было пропитано страхом. Арлин боялась навсегда стать зависимой от Рейнара. От метки, которая въедалась в ее плоть, грозя навечно запечатлеться у нее на груди. Иногда она в ужасе просыпалась ночью от кошмаров, в которых ее ловили паладины и, обнаружив брачную печать, убивали, как монстра Разрыва.

Однако, в реальности, несмотря на все предосторожности, ей так и не удалось этого избежать. Как бы ни была она осторожна, все равно оказалась на эшафоте буквально на волоске от смерти.

После этого что-то изменилось в Арлин. Словно стены, которыми она прочно отгораживалась от внешнего мира, наконец-то лопнули и рассыпались в прах. А она ходила по их осколкам босыми ступнями и больше не испытывала боли.

Какой смысл бояться всю жизнь паладинов, если рано или поздно погибнуть можно от простого случая? Страх не просто делал ее уязвимой и лишал даже призрачного шанса на счастье. Он превращал ее в тень самой себя. В туман, который грозит развеяться по утру, потому что, как только встает солнце, ничто уже не удерживает его над землей.

У Арлин не было ничего и никого, кто мог бы поддержать ее. Она слишком долго была одна и не позволяла себе завести хотя бы одного близкого человека, которому могла бы довериться.

Но такое существование было сложно назвать настоящей жизнью.

А рядом с Рейнаром она всегда чувствовала, словно попадает в какой-то новый мир. В мир, где не нужно бояться, где кровь бурлит, как огонь. Где есть свое удовольствие в том, чтобы рисковать: купаться в диком озере полном русалок и играть в догонялки в лесу, почти совсем не скрывая свою природу. В мир, где можно быть уверенной, что огромные черно-золотые крылья дракайна скроют тебя от всех невзгод. Спрячут даже от самой себя.

Арлин поняла, что больше не хочет жить так, как раньше. А хочет по-другому.

Поэтому она сама прильнула к Рейнару, закрывая глаза и отдаваясь тому чувству, требованию, которое росло в ней уже давно. Она погрузила пальцы в его волосы, напряженно, почти судорожно сжав, прижимая его к себе с силой, с жаждой и голодом, которым, наконец, позволила вырваться наружу.

Это был не спокойный поцелуй, это был поцелуй-требование. Поцелуй-ультиматум: “будет так и никак иначе”.

Арлин никогда не позволяла себе ничего подобного. А теперь не понимала, зачем так долго ждала.

Рейнар ответил мгновенно. С силой вдавил ее в свое тело, раздвинув ее бедра и усадив к себе на колени. Провел ладонью по ее спине сверху вниз, вжимая в нее пальцы, почти оставляя полосы и заставляя ее выгибаться ему навстречу, вздрагивая, с тихим стоном выдыхая в его жадные губы.

Только на секунду Рейнар замер, когда услышал этот звук. Жестко зафиксировал фею, погрузив одну руку в ее волосы, а второй прижимая ее к себе за талию. Посмотрел ей в глаза, обжигая расплавленной лавой взгляда и словно собираясь что-то спросить.

— Что? — наконец выдохнула Арлин, краснея от ощущения твердого жара мужского тела, совсем рядом, будоражаще низко.

— Пытаюсь понять, не собираешься ли ты опять сбежать? — тихо, но уверенно спросил Рейнар, так цепко вглядываясь в ее глаза, что Арлин вдруг показалось, что отвести взгляд у нее бы не вышло, даже если бы она захотела.

Но она не хотела.

Вместо этого она улыбнулась, чуть наклонившись к нему и коснувшись его губ, но заменив поцелуй на кое-что другое. Она высунула язычок и осторожно провела по его нижней губе, под конец слегка прикусив ее.

— Это достаточный ответ на твой вопрос? — еле слышно спросила она.

— Вполне, — с тихим рыком ответил он и резко откинулся назад на мягкую постель, увлекая за собой и фею. Прошелся руками по ее спине, остановив ладони на бедрах и сжал.

Арлин ахнула от неожиданности и едва не рассмеялась.

— Хекс, убери свет, — приказал в этот момент Рейнар и со страстью впился в ее губы. Как изголодавшийся по воде хищник, добравшийся, наконец, до вожделенного источника.

В тот же миг, как прозвучал его голос, пламя свечей, горящих под потолком, потухло, оставив их почти в кромешной темноте. Тусклый свет заходящего солнца не пробивался сквозь закрытые шторы на окне, и теперь фея могла лишь ощущать Рейнара благодаря его жгучим прикосновениям и горячему дыханию.

— Да кто такой этот Хекс, в конце концов?! — воскликнула Арлин, уже в который раз слыша это имя.

— Расскажу, когда освободимся… — хитро шепнул мужчина, и девушка не увидела, но почувствовала на его лице улыбку. — Через пару часов. Или дней…

— Рей!.. — воскликнула она, притворно удивленно, — …нар, — со стоном закончила, когда он вдруг резко приподнял ее и вновь опустил, жгучим сильным движением став с ней одним целым.

Арлин замерла, не в силах вздохнуть. Даже учитывая, что это был ее первый раз, она не чувствовала боли, как не чувствовала ее в своей раненной спине. Сейчас внутри нее были только огонь и страсть, которые все росли и росли, грозя свести ее с ума.

Фея начала медленно двигаться в унисон со своим дракайном, на плечах которого едва заметно во тьме золотилась чешуя. Их дыхания смешивались, и невозможно было понять, где ее стон, а где его хриплое рычание. Где ее жажда, а где его голод. В этом было что-то дикое и необъятное, как стихия. Как ураган или шторм. Как танец тигра с тигрицей или порхание двух мотыльков высоко над пламенем вечернего костра.

Через бесконечность этого хищного волшебства, когда легкие Арлин вдруг сжались вместе с острым спазмом во всем теле, а затем из горла вырвался тихий крик удовольствия, Рейнар вонзил пальцы в ее бедра, едва дыша в ее распахнутые губы и низко застонал вместе с ней.

И в этот момент Арлин поняла, как глупо было пытаться вырвать этого мужчину из своей жизни. Потому что он был дракайном. А это значит, что он в прямом и переносном смысле был пламенем, которое неумолимо завладевает тобой, хочешь ты того или нет.

А еще он был лучшим, что происходило с ней за многие годы.

Рейнар

Он не мог поверить, что все это происходит с ним. Когда наступило утро, он открыл глаза и с некоторым удивлением обнаружил, что все это был не сон. Рядом с ним на постели тихо спала Арлин, и лучи яркого, еще пока прохладного солнца освещали ее бледное красивое лицо.

Рейнар наклонился, боясь разбудить ее, и осторожно убрал назад несколько непослушных прядей, упавших фее на глаза. Ее волосы были короткими и пышными, а когда в них запутывалось солнце, цветом они напоминали кровавые аметисты.

На миг он замер, чувствуя, как холодеет все внутри, а под кожей липкими червями змеится ужас: ему вдруг показалось, что его фея не дышит. Он склонился еще ниже к ней, почти коснувшись носом ее лица, и лишь тогда почувствовал на себе ее тихое, почти незаметное дыхание. Арлин спала так спокойно, будто была фарфоровой статуей. Грудная клетка почти не поднималась, фее хватало совсем немного воздуха.

Вся ее фигура казалась Рейнару такой хрупкой, что становилось почти больно. Словно от любого неосторожного прикосновения ее можно сломать. Иногда ему приходилось сдерживать себя, чтобы не сделать излишне резкого движения, настолько бывало страшно, что от простого прикосновения на ее светлой коже останутся синяки.

Поэтому он в очередной раз коснулся ее рукой, чтобы почувствовать: ее боль все еще полностью передавалась ему. Жаль, что он точно так же не смог полностью забрать себе ее ранение.

Хекс сказал, что дракайны способны перенимать боль. И лишь очень сильные могли пополам разделить и само ранение. Рейнару пришлось постараться, чтобы сделать и то и другое. Сперва это выглядело почти невыполнимой затеей, ведь он никогда не делал ничего подобного. Но, стоило попробовать, и оказалось, что умение у него в крови.

Сейчас он ощущал, как под его ладонью пульсирует рана Арлин так, словно она была его собственной. Однако свою часть он уже забрал, а оставшаяся… почему-то очень плохо заживала. Радовало лишь одно — Арлин не чувствовала боли. Спала мирно и спокойно, словно не испытывала никакого дискомфорта.

Стараясь не разбудить ее, Рейнар проскользнул в соседнюю комнату, которая служила ему чем-то вроде кухни. Заварил чай с цветками апельсинов, порезал ломтиками свежий хлеб, который ему каждое утро приносил мальчик-посыльный вместе с яйцами, молоком, сыром, фруктами и бутылкой вина. Расставив все на столе, Рейнар придирчиво оглядел угощение, покачав головой. Ему хотелось бы отвести Арлин в какую-нибудь богатую аустерию, где готовили бы лучшие повара Беларии, а прислуживали — профессиональные кельнеры.

Но с ее спиной это вряд ли было удобно в ближайшее время.

Слегка сдвинув брови, Рейнар вздохнул, как вдруг раздался стук в дверь ректората. Нахмурившись еще сильнее, он прошел сквозь несколько его личных комнат, очутившись у главного входа кабинета. Всем было известно, что Рейнар Рес, ректор Вечерней академии проживает здесь же, в непосредственной близости от своего рабочего места, как и большинство остальных преподавателей. Собственно, этим и было обусловлено огромное пространство самой академии и громадное здание, напоминающее замок, служившее главным корпусом. В него можно было вместить всех студентов, преподавателей, лаборатории, залы и личные помещения.

И так как в этот ранний час по рабочим вопросам в ректорат ломиться никто не станет, получалось, что неизвестный визитер пришел к Рейнару по личному делу. Оставался вопрос, по какому?

Сейчас, когда на его кровати мирно спала раненная фея, дракайн меньше всего нуждался в посетителях.

Сжав губы, он накинул халат, совершенно не утруждая себя тем, чтобы одеться, как ректор академии, Рейнар открыл дверь.

На пороге стояли, переминаясь с ноги на ногу, студенты. Причем студенты Арлин. Он прекрасно узнал эти самодовольные лица, за которыми неоднократно наблюдал во время уроков Арлин. Первое время Рейнар приходил почти на каждое занятие феи, чтобы проконтролировать, что все идет хорошо. Не то чтобы он не доверял знаниям Арлин. В конце концов, даже если бы она была совершенно бездарным преподавателем, он просто дал бы ей конспекты лекций и на этом успокоился. Гораздо больше его волновало поведение студентов, которые могли не должным образом относиться к неблагородной сьере.

Собственно, по-началу так и вышло. Рейнар даже несколько раз порывался вмешаться. Хотел устроить выговор парочке особенно наглых выскочек, в том числе сьере Фатель Ранна-еш. Однако, в последний момент он остановил себя, и, как оказалось, не зря. Арлин каким-то образом сумела справиться со всем сама. И с каждым новым занятием Рейнар замечал, что студенты все больше и больше слушают его необычную преподавательницу, проникаясь каждым ее словом. Это было тем более полезно, что фея каким-то образом умудрялась мягко касаться темы вредоносности монстров, настраивая студентов не на страх и ненависть, а на жалость и сочувствие. Даже Рейнару в свое время это не слишком-то удавалось. В тот момент дракайн подумал, что, возможно, никогда еще у него не было такого полезного преподавателя. Была даже мысль, что если бы все профессора в академии, как он и Арлин, оказались бы выходцами из Атлантита, это было бы забавным. Академия монстров среди людей…

Жаль, что это невозможно. Потому что кроме Арлин и себя самого Рейнар не встречал в своей жизни более ни одного стабильно-разумного существа Разрыва.

— Что вы хотели? — спросил он хмуро и немного безразлично, отвлекаясь от мыслей. Каким бы замечательным, великолепным и бесконечно необходимым ректором для академии он ни был, беспокоить его в нерабочее время — дурной тон. А значит радушным ему быть необязательно.

— Простите, сьер Рес, — спустя небольшую паузу вперед вышел Сергал Лейб, тот вечно хмурый и серьезный тип, который поступил в академию не благодаря своему роду, ведь Сергал не принадлежал к благородным, а по протекции какого-то дальнего родственника-графа. Здоровенный детина, смахивающий то ли на охранника на черном рынке, то ли на наемного убийцу. — Мы не хотели беспокоить вас с утра пораньше…

Остальные благородные дворяне, как один, шагнули немного назад, стушевавшись под взглядом Рейнара. Видимо, они все же понимали, что нарушили некие нормы приличия и им было неловко. Только Сергалу, как обычно, было все равно. Этикет неблагородным был не слишком свойственен.

— Я вас слушаю, сьер Лейб, — спокойно ответил Рейнар, даже немного заинтригованный тем, зачем они все сюда явились.

Неужели будут требовать, чтобы он сменил им преподавателя до конца года?

При одной мысли об этом взгляд дракайна похолодел, а ладони непроизвольно сжались в кулаки.

Заметив это, благородные дворяне нервно переглянулись, и кое-кто шагнул еще немного назад.

Все же репутация у Рейнара Реса, охотника за монстрами Разрыва, была довольно крутой.

— Итак?.. — поторопил он Сергала с ответом.

— Мы хотели бы осведомиться о здоровье сьеры Вейер, — проговорил он, никак не среагировав на боевой настрой ректора, в отличие от большинства остальных студентов.

— О здоровье? — приподнял бровь Рейнар, явно удивленный.

— Именно так, сьер Рес, — спокойно кивнул Сергал. — Как себя чувствует наш уважаемый преподаватель? Не нужно ли ей чего-нибудь?

— А почему вы решили…

— Что она у вас? — смело закончил мужчина, в то время как прочие дворяне снова нервно переглянулись. Все же это не слишком принято — чтобы между преподавателями академии случались близкие отношения. Это было даже неприлично. — Я заключил, что после вашей благородной попытки защитить сьеру Вейер, смягчив назначенное его величеством наказание, вы возьмете на себя ответственность и за излечение. Если я ошибся, прошу простить меня.

Он слегка склонил голову, не отводя взгляда от глаз Рейнара. А дракайн с некоторым изумлением взирал на рослого верзилу, пытаясь понять, что творится у того в голове.

Несмотря на то, что некоторые мужчины за его спиной тоже пытались выглядеть по-боевому, выпятив грудь и даже положив руки на шпаги, словно им тут кто-то мог угрожать, только один Лейб чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы говорить. Кроме того, свою речь Сергал вел исключительно от первого лица.

“Я”.

Он не обобщал, не причислял себя к остальным студентам, словно даже внутренне отделял себя от них.

Рейнар задумался, с чем бы это могло быть связано, но так и не пришел ни к какому выводу.

— Сьера Вейер проходит реабилитацию, — ответил он туманно, не желая компрометировать фею, о которой в ближайшие недели и так будет говорить вся академия. Рейнар, конечно, постарается пресечь слухи, однако он отдавал себе отчет в том, что полностью это сделать не удастся. — Как только она немного поправится, ваши лекции продолжатся. На этом все.

Его голос звучал спокойно, но мягкости в нем не было.

Сергал кивнул, но не ушел. И через пару мгновений добавил не менее спокойно:

— Я буду рад, если она поправится как можно быстрее, чтобы снова вернуться к преподаванию.

Он снова слегка склонил голову, прощаясь. Кивок оказался не слишком глубоким, словно Сергал тщательно отмерял каждое движение, чтобы и не оскорбить Рейнара, и не показать, будто считает его выше себя по статусу.

Либо этот тип был чрезвычайно высокого о себе мнения, либо Рейнар чего-то о нем не знал.

Постепенно все студенты попрощались, и дракайн уже готов был захлопнуть за ними дверь, как вдруг увидел, что Фатель не двинулась с места.

— Сьера Ранна-еш? — приподнял бровь он, в который раз за сегодняшнее утро удивившись.

На лице высокомерной блондинки застыло нечитаемое выражение. Она мяла в тонких ладошках розовый батистовый платочек и старалась не смотреть Рейнару в глаза.

— Вы что-то хотели? — нетерпеливо проговорил он, сдвинув брови.

Фатель никогда не любила Арлин. И прямо сейчас дракайн ждал чего-нибудь неприятного. Может быть, жалобы или требования. Возможно, она хотела лично попросить Рейнара выгнать Арлин из академии. Если остальные студенты не разделяли ее мнения, она вполне могла попытаться действовать в одиночку, используя силу своего рода в качестве рычага давления.

Рейнар уже почти был готов выразиться грубо. На такого как он угрозы никогда не действовали. А дворянская иерархия не имела никакого значения, потому что сам Рейнар к дворянам не принадлежал.

Однако Фатель его неожиданно удивила:

— Сьер Рес… — начала она негромко, бросив нервный взгляд в конец коридора.

Оставшиеся студенты уже скрылись за поворотом.

— Я прошу прощения, что тревожу вас…

— Если можно, быстрее, сьера Ранна-еш, — дернул подбородком Рейнар, желая поскорее закончить разговор.

— Конечно, — кивнула девушка, заправив белокурый локон за ухо. — Вот.

Она быстро протянула ему флакон со странной черной жидкостью внутри.

— Что это? — нахмурился дракайн.

С тех пор, как в его руках побывал алхимический флакончик с бабочкой, принадлежащий Арлин, он перестал любить всякого рода бутыльки с зельями.

— Это антидод.

— Что, прости?

— Я полагаю, что рана сьеры Вейер не будет заживать, — проговорила Фатель, снова нервно оглянувшись в сторону коридора.

Что-то внутри Рейнара словно оборвалось, а руки похолодели. Однако внешне он ничем не выдал волнения.

— Ивар Лозьер-ис — старый друг моего отца, — продолжила девушка. — И я знаю его методы работы. Если он не может получить смертный приговор сразу, он все равно добивается того, чтобы подсудимый был мертв.

Рейнар стиснул зубы.

Это было очень похоже на министра этики, каким его знал дракайн. Однако, Рейнар все же не думал, что зацикленность на собственном превосходстве достигла в этом человеке таких ужасных пределов.

— И ты предполагаешь, что он отравил плеть? — обманчиво спокойно спросил Рейнар, крепче сжимая в руке флакон.

— Да, — кивнула Фатель. — Ядом, останавливающим сворачиваемость крови. Это изобретение Ивара, он держит в секрете его рецепт, но… мой отец знает. И у нас есть антидот. Если рана не будет заживать, просто дайте сьере Вейер выпить все, что есть во флаконе.

Она кивнула на кисть Рейнара, в которой он сжимал черный бутылек. И после этого вознамерилась просто уйти.

— Как я могу быть уверен, что это не яд? — резко спросил Рейнар, пожалуй, чуть громче, чем это было необходимо.

Фатель вздрогнула так, будто ее ударили. Она развернулась и посмотрела на него взглядом, полным ужаса и возмущения. Однако, своих мыслей ничем не выразила, напротив — вздохнула и негромко произнесла:

— Я должна сьере Вейер. Надеюсь, что мой долг будет уплачен.

С этими словами Фатель подошла к Рейнару, молча забрала у него флакон и, откупорив крышку, капнула на палец одну черную каплю. Следующим движением она многозначительно погрузила палец в рот, закрыла бутылек и отдала его Рейнару. Затем, кивнув, все же развернулась и ушла, довольно быстро исчезнув в конце коридора.

Дракайну ничего не оставалось, как закрыть за ней дверь и вернуться в комнату к Арлин. Настроение у него было мрачным. А все потому, что, проснувшись сегодня утром, он и впрямь ощутил, что рана феи не зажила даже минимально, несмотря на все его старания.

Вернувшись к ее кровати, он чувствовал себя ужасно. Подняв вверх флакон с антидотом, он откупорил крышку и посмотрел зелье на просвет. Затем втянул тонкий землистый аромат и тоже попробовал каплю.

И как теперь было определить, не яд ли это?

Фатель вполне могла солгать. Ведь не факт, что смертельной дозой этого яда стала бы именно одна капля. Существовала отличная от нуля вероятность, что Фатель ненавидела Арлин, и сейчас просто хотела отомстить. После смерти феи доказать, что яд принадлежал не Рейнару будет невозможно. Ведь он собственными руками даст его девушке.

— Это не яд, — раздался вдруг слабый треск огня из камина.

Рейнар никогда не тушил его полностью, и сейчас на тлеющих, почти полностью сгоревших поленьях вспыхнул крохотный огонек с глазами.

— А что? — нахмурился Рейнар. — Действительно антидот?

— Я чую запах-х-х, — продолжил Хекс. — Но этого мало. Поднеси ко мне одну каплю… на кусочке дерева.

Рейнар кивнул, не уточняя деталей. Просто подошел к камину и подкинул в него толстое бревно. Затем спокойно капнул на него каплю зелья, как и просил Хекс.

Язычок пламени тут же перекинулся с углей на свежий ствол, слизнул черный мокрый кружочек и затрещал.

— Трава флок-язычника, корни крестоцвета, семена яроги… желчь василиска, — начал быстро перечислять Хекс. — Это не способно отравить. Это благотворно подействует на кровь-тс-с-с.

Рейнар кивнул. Он привык доверять своему другу безоговорочно. За все годы их знакомства Хекс еще ни разу не обманул его. Рейнар вообще подозревал, что у аватаров огня может быть какое-то врожденное табу на ложь. Однажды дракайн попытался поиграть с Хексом в игру “Верю — не верю”. Маленький огонек с глазами даже не понял правил. Он просто не мог солгать.

— Что ж, значит Фатель и впрямь хотела помочь, — задумчиво проговорил он, приняв решение дать Арлин зелье через пару дней. Если подтвердится, что рана не заживает.

Однако буквально через несколько мгновений, когда он зашел в комнату к девушке, то понял, что думать уже поздно. Пока он был в других помещениях, его связь с Арлин, похоже, прервалась. И губительное воздействие раны на организм феи перестало делиться пополам.

Арлин лежала в постели едва дыша. Ее лоб был покрыт испариной, одеяло перепуталось и упало на пол. Губы посинели.

Вчера, когда Рейнар принес фею к себе после всего случившегося, он быстро, почти не глядя снял с нее одежду, положил на живот и, очистив поврежденные ткани обеззараживающим раствором, запустил на спину девушке Хекса. Аватар огня обладал особой способностью выжигать раны, заставляя их быстро рубцеваться.

В тот момент кровь остановилась, а кожу Рейнар умелыми движениями стянул с помощью хирургической нитки и иглы. У него всегда было несколько наборов экстренной медицинской помощи на случай, если придется лечить самого себя.

После всех предпринятых мер мужчина спрятал швы под тонкими липкими полосками ткани, благодаря которым всю грудную клетку не потребовалось обматывать бинтами. Затем он осторожно надел на фею новую сорочку, которую купил для него один из прислужников в академии. И на этом успокоился.

Однако прямо сейчас было видно, что сквозь липкую ткань проступила кровь. Защитные полоски почти оторвались, вся сорочка пропиталась алым.

Вокруг было столько крови, что Рейнар едва понимал, какого тролля вообще происходит.

— Арлин! — выдохнул он в ужасе, беря девушку на руки.

Сморщившись от резкой боли, он мгновенно восстановил связь между ними, и Арлин задышала спокойнее. Однако… она так и не очнулась.

— Яд действует, — проговорил чуть в стороне Хекс, потрескивая в камине.

Рейнар сжал челюсти. Гадать, сработает ли зелье Фатель, было уже некогда. Он откупорил крышку и влил его в горло феи, помогая ей его выпить и не захлебнуться.

От бутылька пахнуло легким ароматом магии, и буквально через несколько секунд после того, как жидкость оказалась внутри девушки, цвет ее лица посвежел.

Рейнар вздохнул с облегчением. Губы Арлин снова становились розовыми, синева уходила. Дыхание выровнялось. Кроме того дракайн почувствовал по возобновившейся связи, что в ране феи начали происходить положительные изменения. Его собственную спину уже так сильно не пекло.

— Если бы я понял еще вчера, что она отравлена, — стиснув зубы, прорычал Рейнар, осторожно опуская Арлин на кровать.

Его кончики пальцев все еще были холодными от пережитого шока. Он на миг сжал руки в кулаки, почувствовав, как в груди растет жажда убивать. При воспоминании об Иваре сущность дракайна начинала сходить с ума.

Ему хотелось отомстить. Это была бы справедливая месть, не глупое жестокое убийство на почве ненависти, а наказание для человека, который заслужил смерть.

Рейнар заставил себя расслабиться. Медленно раскрыл ладони, не позволяя увеличившимся когтям вспороть кожу на кистях, глубоко вздохнул, возвращая себе полностью человеческий облик.

Он знал, что может убить Ивара. Причем может сделать это незаметно. Черной тенью влететь под покровом ночи в его особняк, устроить кровавую баню и скрыться, никем не обнаруженным.

Вот только это было бы началом конца. Безумие монстров Разрыва всегда ходило рядом с ректором Вечерней академии. Стоило сделать лишь шажок навстречу бездне, как она заглотила бы его, и из нее невозможно было бы выбраться.

Но с этим дракайн умел бороться. Раньше он боролся ради самого себя, а теперь понимал, что хочет делать это ради феи. Вдвоем им будет сложнее скрываться, и от Рейнара потребуется все самообладание. Все связи, сила и уважение, которыми он обладал, все это теперь должно было начать работать на них обоих.

Чтобы его фее больше не пришлось жить в страхе.

Рейнар втянул когти обратно, приподнял одеяло и укрыл Арлин, одновременно склонившись над ней, чтобы коснуться ее губ…

…как вдруг увидел в вырезе ее сорочки что-то странное. Очертания какого-то рисунка. Его было почти невозможно не заметить, и Рейнар не понимал, как не увидел его раньше.

Вчера, когда он переодевал Арлин, вокруг был полумрак, а все внимание дракайна оказалось сосредоточено на ее спине. Когда они занимались любовью, все, о чем он мог думать в ночной тьме, это ее прикосновения, ее голос и хриплое дыхание. Ее стон и ее страсть…

А сейчас в свете утреннего солнца, пробивающегося сквозь распахнутые шторы, он, наконец, смог осмотреть ее целиком.

И то, что он увидел, заставило его подавиться собственным дыханием.

Он стянул пониже вырез сорочки, не веря своим глазам.

На молочно-белой коже ярким черно-золотым узором светилась роза. Брачная печать фей Атлантита. Вступившая в силу печать…

Его фея была замужем.