Глава 13

Арлин открыла глаза, когда солнце уже было в зените. Сперва она нахмурилась, вновь не сразу сообразив, где находится. Просыпаться в чужой спальне оказалось слишком непривычно. Однако, стоило вспомнить события вчерашнего дня, как на лице сама собой возникла улыбка.

Арлин осмотрелась по сторонам, пытаясь найти Рейнара, но его нигде не оказалось. Быстро встав с постели, она обнаружила, что ее спина совершенно не болит. Кожу стягивали липкие бинты, и двигаться было не слишком комфортно, но кроме этого никакого прочего неудобства фея не испытывала. Словно и не ее недавно подвергли наказанию, которое могло привести к смерти.

Стараясь не вспоминать пережитое, девушка встала, накинула халат-мантию с символом академии, что лежал на стуле рядом, будто специально подготовленный для нее, всунула ноги в мягкие туфли того же цвета, и осторожно выскользнула из спальни.

Ей хотелось увидеть Рейнара. Она так соскучилась по нему, так хотела прикоснуться к его горячим рукам, почувствовать, как они обнимают нее… что не могла думать ни о чем другом. Это при том, что, вообще-то она ужасно давно не ела, во рту пересохло от голода, и было бы неплохо принять хоть какое-нибудь подобие душа.

Но обо всем этом фея не вспоминала.

Однако Рейнара не оказалось ни в соседнем помещении, где на столе стоял остывший, но все еще привлекательный завтрак, ни даже в главном кабинете ректората, который расположился дальше всего от спальни.

Пожав плечами, Арлин вернулась на кухню и все же покушала. Аппетит у нее был троллий, что явно говорило о скором выздоровлении. Через несколько минут большая часть тарелок была пуста, а из напитков на столе осталась только непочатая бутылка вина. Фея вообще не слишком любила алкоголь, а уж употреблять его по утрам и вовсе было дурацкой затеей. Она же не горгона, в конце-концов. Это те могли хлестать хлебные и виноградные настойки так, словно это вода, и при этом у них лишь улучшался цвет лица, а чешуя становилась прочнее.

Закончив с приемом пищи, Арлин все еще гадала, куда делся Рейнар. Он так и не появился, и в ожидании мужчины фея решила занять себя водными процедурами. Благо, в комнатах ректора академии была прекрасная удобная ванная, куча полотенец, бутылочек с шампунями и мылами. Создавалось впечатление, что кто-то тщательно следит за всем этим богатством, заменяя заканчивающиеся предметы новыми.

Осторожно приняв душ так, чтобы не намочить раны, Арлин привела себя в порядок, причесалась, и теперь ей было почти совсем не стыдно за свой внешний вид. Короткие волосы, пока были влажными, лежали почти идеально.

Когда она вышла из ванной комнаты, Рейнар все еще не вернулся, и фею это начало беспокоить. Впрочем, она старалась не зацикливаться на этих мыслях, и просто осмотреть место, где долгие годы жил ее дракайн.

Довольно скоро она поняла, что Рейнар не был аскетом и минимализмом не страдал. Какую бы комнату Арлин ни разглядывала, везде оказалось много интересных вещей, книг, каких-то лабораторных инструментов, масляных ламп и обычных свечей. Не было лишь бесполезных безделушек, которыми обычно любили обставлять свои жилища люди. Кругом царил почти идеальный порядок, все лежало на своих местах, а в камине потрескивал огонь.

В конце концов фея осмотрела все, что могла, вот-вот собираясь вновь начать скучать. Однако в последний момент вдруг заметила небольшую узкую дверцу, которая сперва не бросалась в глаза, прикрытая небольшими шторками. Подойдя поближе, Арлин положила ладонь на ручку, выполненную в форме маленькой головы змеезавра, одного из дракайновских богов.

— Не стоит этого делать, — раздался тихий потрескивающий голос чуть в стороне.

Фея повернула голову и, отшатнувшись назад, едва не упала от неожиданности.

На столе возле двери сама собой зажглась маслянная лампа. Арлин готова была поклясться, что пару мгновений назад за мутным темным стеклом было пусто и холодно, но сейчас там горело вполне ощутимое, яркое пламя…

…с глазами.

— Ты кто? — ахнула фея, упираясь спиной в стену и едва дыша.

И только через мгновение ее мышцы сами собой начали расслабляться. Она вспомнила. В голове, будто вживую, раздался голос почившей тети. Ее старые рассказы об аватарах стихий.

— Ты… Хекс? — выдохнула девушка, вдруг сложив воедино все, что говорил ей Рейнар, и все, что она знала сама.

— Да, — протрещал огонек, и Арлин показалось, будто он склонил голову на бок.

Хотя у него не было ни головы, ни тела. Только глаза.

— А ты — фея, сохранившая сознание-с-с-с, — продолжил язычок пламени, невольно перейдя на треск в конце фразы, будто у него это случилось непроизвольно.

— Судя по всему — да, — кивнула Арлин, стараясь унять дрожь в руках.

Кончики пальцев еще тряслись, но уже не так сильно.

Перед ней был друг Рейнара, а значит, он не мог причинить ей вред. Однако, не бояться существа, которое видишь впервые, было довольно сложно.

— Почему мне нельзя за эту дверь? — спросила она тогда, чтобы немного отвлечься.

— Потому что тебе не понравится то, что ты там увидиш-ш-шь, — ответил он. — А тому, кого ты там увидишь, можешь не понравиться ты.

Хекс изъяснялся очень необычно, но фея мгновенно поняла, что он имеет в виду:

— Там, за дверью, сестра Рейнара, да? Джайрана?

— Умная фея, Хексу нравится, — огонек вспыхнул и стал выше, а затем вернулся в нормальное состояние.

Арлин выдохнула и шагнула чуть в сторону от двери. Встречаться с дракайной, которая одержима безумием монстров Разрыва, ей совсем не хотелось.

— А где же Рейнар? — спросила она немного устало.

Ей так хотелось его увидеть, а он все не приходил. И в душе девушки начало зарождаться странное подозрение. Может, она сделала что-то не так? Может…

У феи вдруг перехватило горло от ужаса.

Может, после того, что между ними произошло вчера вечером, он больше не хочет ее видеть?

— Я здесь, — раздался негромкий голос от входа.

Арлин повернула голову в сторону звука, от которого ее сердце сжалось, чтобы через мгновение забиться быстрее.

В дверном проеме стояла высокая, мощная фигура Рейнара, одетого в камзол ректора академии. Волосы, поблескивающие медью, были убраны в хвост, в руках, затянутых в кожаные перчатки цвета шоколада, покоилась острая трость с рукоятью в виде змеезавра.

Прежде Арлин не замечала, чтобы он носил ее с собой. Да и вообще внешний вид главы академии, казалось, еще никогда не был столь официальным. А взгляд… холодным.

— Рейнар…

Слова застряли шипами у Арлин в горле. Она представляла, как бросится ему на шею едва увидит. Но сейчас его взгляд был такой, словно если она это сделает, он ее оттолкнет.

Больше всего на свете фея боялась, что он ее оттолкнет. А потому не сдвинулась с места.

— Я ждала тебя, — пробубнила она тихо, краем глаза замечая, что в масляной лампе больше никого нет. Огонек погас, Хекс исчез.

— У меня были дела, — бесцветным голосом ответил мужчина.

Ну, конечно, дела. Он ведь был главой академии. Это ей позволено проваляться в постели полдня, но не ему.

И все же Арлин чувствовала, что с ним что-то не так.

— Случилось что-то? — спросила она, когда он прошел глубже в комнату, скинул перчатки и поставил трость в сторону.

— Нет, все в порядке, — прохладно ответил он и отвернулся.

Вся его фигура была напряженной и прямой, как стрела.

— Ты привела себя в порядок, поела? — спросил он, коротко повернув к ней голову.

— Да… спасибо.

— Спина болит? — быстро добавил он, и Арлин на миг почудилось, что она видит в его лице тень беспокойства. Но все тут же вернулось к прежней отстраненности.

— Нет, мне вообще кажется, будто я здорова.

— Это обманчивое впечатление, — тут же отрезал мужчина. — Не слишком обнадеживай себя. Как только ты вернешься к себе, появится боль. Впрочем, рана должна зажить быстро. Но если будут какие-то проблемы, сразу приходи ко мне, — по-деловому закончил Ренар, подходя к столу с документами.

— Ты… отсылаешь меня?.. — охрипшим голосом спросила Арлин, чувствуя, как кровь отлила от лица.

Рейнар на миг замер, вглядываясь в нее. И в его потемневших карих глазах фея видела нечто странное. Какую-то мысль, которую никак не могла распознать.

Словно разочарование.

Осознание этого полоснуло ее не хуже кинжала.

Однако Рейнар вдруг спросил ее то, чего она точно не ожидала услышать:

— Ты ничего не хочешь сказать мне?

И на его лице застыло напряженное ожидание.

Арлин нахмурилась, будто от нее ускользало нечто важное.

— Я не понимаю, скажи мне, что случилось, — попробовала ответить она, беспокойно шагнув в его сторону.

Но Рейнар покачал головой.

— У меня много дел, — отвернулся и направился к шкафу, перебирая какие-то папки.

Внутри феи что-то громко рвалось. Хотелось кричать и топать ногами. Ругаться и спрашивать: “Какого тролля происходит?!”

Но она молчала, не в силах выговорить ни слова.

— Если будут какие-то проблемы, сразу приходи. Твоя первая лекция после болезни назначена на завтра. Думаю, рана позволит тебе ее провести. Студенты уже осведомлены и ожидают. Если почувствуешь, что не способна преподавать, скажи об этом моему секретарю, она переставит занятие на другой день. А теперь, если ты не возражаешь…

С этими словами и он бросил ей легкий поклон, как подачку, и вышел прочь из кабинета. Только в последний момент, когда он почти скрылся за дверью, ошарашенная фея заметила, что его губы были плотно сжаты, а глаза вспыхнули каким-то ядовитым огнем, которого прежде она в нем не замечала.

Но что бы это все могло значить, она не имела ни малейшего представления.

Ей оставалось только, стиснув зубы, отправиться к себе, делая вид, что ничего ужасного не произошло. Потому что если бы она подумала иначе, разревелась бы прямо там, где стояла.

Потуже затянув полы халата с логотипом академии, Арлин сжала губы и быстро вышла из ректорской, возвращаясь в свою комнату.

А там было все точно также как и прежде. Только почему-то теперь казалось, будто стены стали уже, воздух — холоднее, а пространство с каждой секундой сжималось и давило на нее.

Арлин старалась не обращать внимания на собственное отвратительное настроение, но это было не так-то просто. Рейнар что-то скрывал, и это нервировало. Однако фея не собиралась идти у него на поводу — не хочет говорить, ну и не надо. Не хочет ее видеть — что ж, она это переживет.

Арлин прикусила губу, почувствовав, что в глазах все-таки защипало. Но сдержалась.

Остаток дня она провела в постели, потому что дракайн и тут оказался прав: стоило ей вернуться в свои комнаты, как в спине появилась боль. Терпимая, но не слишком приятная. Она выматывала.

На следующий день фея проснулась такой уставшей, словно и не проспала полсуток подряд. Хоть Рейнар и упоминал, что она может попросить отсрочки занятий, делать этого Арлин не планировала.

Не глядя на себя, она быстро оделась, натянув все то же простенькое скромное платье, в котором впервые пришла на лекцию в академию, и направилась в третье учебное крыло, где должен был проходить урок.

Как только она вошла в небольшой кабинет, подготовленный специально для ее группы, оказалось, что все студенты уже на месте.

Такое было впервые. Арлин даже замерла на миг, разглядывая благородных дворян, рассевшихся по местам, как примерные школьники.

Она пересчитала всех по головам и с удивлением обнаружила, что их двенадцать. Ровно столько, сколько и должно быть. Присмотревшись внимательнее, фея поняла, что не ошиблась. За одним из столов сидел тот самый весельчак Картен Бланте-аш, который не посещал ее занятия с самого начала года, едва узнал, что никаких карательных мер к нему применено за это не будет.

— Рада видеть здесь всех вас, — чистосердечно улыбнулась Арлин, немного краснея.

Она все еще беспокоилась, что на нее будут смотреть косо, неодобрительно. Кому захочется, чтобы его обучала бывшая подсудимая?..

Но, как ни странно, на лицах студентов не было ни капли раздражения или неприятия. Большинство наоборот улыбались или скрывали улыбки. Даже Фатель не кривилась. В этот раз она просто смотрела вниз на свои руки, что-то перебирая в пальцах.

— А мы-то как рады! — весело воскликнул Картен, которого тут не видели так долго. Затем он подмигнул ей, добавив: — Особенно я! Соскучился — сил никаких нет!

— Сьер Бланте-аш, — негромко произнес Сергал, бросив предупреждающий взгляд на блондина. Мощные руки этого медведя в людской одежде покоились на столе сжатыми в огромные кулаки.

— А что, это вообще-то правда, — ответил тот, поправив дорогое шелковое жабо и продолжив улыбаться.

Арлин не злилась на него за вызывающее поведение, потому что чувствовала: он, хоть и был способен изящно посмеяться над оппонентом, по крайней мере всегда был чистосердечен.

— Итак, давайте начнем, — проговорила Арлин, усаживаясь за большой стол из красного камня с прожилками. Она положила на него свою маленькую сумочку, раскрыла ее и по очереди достала оттуда несколько сухих цветов. — Как вы думаете, о чем мы сегодня будем говорить? — спросила она, проведя ладонью над разноцветными лепестками. — Кстати, в конце занятия тот, кто будет самым активным, получит от меня подарок!

Все присутствующие в кабинете заметно оживились. Арлин всегда удавалось увлечь их с первых слов, и для феи это был один из самых приятных моментов в преподавании.

Вот и сейчас, даже учитывая, что у студентов денег было многократно больше, чем у нее самой, каждому, как в детстве, захотелось получить подарок от преподавательницы. Хотя, стоит признать, они тщательно пытались показать обратное нарочито скучающими выражениями лиц.

Но все равно ответы стали сыпаться один за другим.

— О защите?

— О нападении на монстров?

— Об истории существ Разрыва?

Арлин улыбнулась.

— Об истории возникновения фей, — ответила она негромко, и сразу несколько мужчин подались вперед, а Фатель оторвала взгляд от своих пальцев, с интересом посмотрев на нее.

— А правда, что феи одним взглядом могут приворожить? — спросил кто-то.

— А правда, что ночь любви с феей способна свести мужчину с ума от удовольствия? — спросил Аскер Бьельте-ен, поиграв бровями.

Фатель прищурилась и отвернулась, поджав губы. Она явно хотела что-то сказать, но затем взглянув на помолвочное кольцо на своем пальце, промолчала.

Арлин вздохнула и начала говорить:

— Не знаю, как насчет ночи любви, сьер Бьельте-ен, но феи действительно обладают флером, способным в некотором роде затмить сознание.

— Получается, они очень опасны, — нахмурился сцепивший руки в замок Сергал Лейб.

— Нет-нет, — покачала головой Арлин. — Флер фей работает таким образом лишь для защиты. Это важно понять. Как правило феи применяют его, если хотят незаметно скрыться, убежать, исчезнуть с глаз своих врагов. Этот механизм создала природа их родного мира для того, чтобы компенсировать физическую слабость. Говорят, что по физической силе фейские женщины гораздо слабее человеческих. Они обладают повышенной выносливостью, говорят, даже когда-то они умели летать. Но в открытой схватке, например со сьерой Ранна-еш, фея проиграет.

Арлин бросила взгляд на Фатель, но та только фыркнула в ответ.

— Больно надо мне драться с феей.

— Поверьте, сьера, фее с вами драться тоже ни капли не захотелось бы.

Арлин улыбнулась, и неожиданно поймала от студентки ответную улыбку. Совсем крохотную и призрачную, но все же улыбку.

Для Арлин это было удивительно: рассказывать о своем народе так, чтобы никто при этом не понял, что происходит. Фея говорила о своих способностях, буквально выуживая из глубины души все секреты. И не боясь, что ее при этом раскроют.

Это было приятно — не лгать.

— А разве феи не могли бы использовать свои способности для нападения? — спросил Картен, тряхнув светлой головой и включаясь в лекцию.

— Могли бы в теории, — ответила, кивнув, Арлин. — Но даже сошедшие с ума феи обладают самой низкой кровожадностью из всех существ Разрыва. Вероятно это связано именно с их природной слабостью. Чувство самосохранения заставляет их избегать стычек с людьми даже в самых тяжелых случаях безумия.

Арлин на миг опустила глаза в стол, разглядывая каменные прожилки на нем. Она вспоминала тетю. Когда та сошла с ума, она до последнего пыталась спасти свою племянницу, выгоняя ее прочь. И едва безумие полностью завладело ее разумом, она что-то невнятно прокричала и скрылась в чаще леса. С тех пор Арлин ее больше не видела, но именно в тот день от горя потерял контроль и ее любовник-дракайн.

— Получается, они не способны причинить нам вред? — приподнял рыжую голову Жакель Ив-аш, тот самый, который чувствовал себя в долгу перед ней и теперь всегда старался ее поддерживать.

— Думаю, что нет, — покачала головой она. — Ведь, знаете, по легендам, душа фей — это волшебный цветок.

Она провела ладонью над столом прямо там, где лежали сухоцветы.

— Это… души фей? — приподняв бровь и серьезно вглядываясь в разноцветные лепестки, спросил Сергал.

Он чуть наклонился вперед, отчего его мощные плечи натянули кожу охотничей куртки.

Арлин тихо усмехнулась.

— Нет, — покачала головой. — Но могли бы быть!

Она подняла палец вверх и продолжила:

— По легендам, которые удалось собрать среди… пойманных фей Разрыва, в Атлантите существовало некое стихийное божество. Оно управляло всеми растениями и цветами, всей флорой планеты. Вроде бы это было некое огромное дерево или куст, настолько громадный, что его верхушка пронзала облака. И раз в год весной с этого дерева начинали сыпаться вниз маленькие разноцветные цветки. Достигая земли, цветки обрастали тонкой светящейся сферой, а затем исчезали. И считалось, что после этого они проникают в тела новорожденных фей и становятся их душами, сближая тех с природой Атлантита.

— Какая красивая легенда, — проговорил Сергал задумчиво. — И вовсе не похоже на историю о кровожадных монстрах.

Несколько мгновений все студенты молчали, будто переваривая информацию. И Арлин тоже молчала.

Она вдруг вспомнила один из своих детских страхов. Будучи маленькой девочкой, Арлин очень боялась, что однажды, когда вырастет и родит дочку, ее малышка так навсегда и останется без души. Ведь в здесь, в этом человеческом мире, почти лишенном магии, не было волшебного дерева фей.

Однако, стоило Арлин немного подрасти, как она поняла, что детей ей иметь вообще не светит. Ведь меньше всего ей хотелось бы увидеть, как ее дитя сойдет с ума. Или, если каким-то чудом его обошло бы это проклятие, с самого рождения малышке пришлось бы учиться скрываться, ведь именно это будет основным смыслом ее жизни.

— А феи бывают мальчиками? — снова спросил Сергал.

— Нет, — улыбнулась Арлин. — Только девочки.

“У нее могла бы быть маленькая красивая девочка…”

— Ну, а теперь, когда вы знаете все о феях, — собравшись с силами, проговорила она и снова широко улыбнулась, — наше занятие подошло к концу, а я, наконец, вручу одному из вас свой подарок.

Студенты оживились, а Арлин вдруг почувствовала, словно кто-то наблюдает за ней. Уже не первый раз за все занятие ей внезапно становилось жарко, а между лопаток начинало зудеть. Но фея снова повела плечами, стараясь не обращать внимание. Затем сунула руку в свою маленькую сумочку и достала оттуда таинственный предмет. Сжала его в ладони и направилась к студентам.

Все присутствующие замерли в ожидании, а Арлин с хитрой улыбкой подошла к Сергалу.

— Сьер Лейб, по моему скромному мнению вы были сегодня самым любознательным среди всех…

Она раскрыла руку, протягивая удивленному и даже слегка ошеломленному мужчине распахнутую ладонь, на которой оказался искусно вырезанный из камня цветок.

Сергал выдохнул, словно был польщен, хотя подарок Арлин с трудом можно было назвать удивительным или необычным.

Но мужчина протянул руку и аккуратно взял цветок, цвет которого напоминал цвет волос Арлин.

— Это турмалиновый жасмин, — улыбнулась фея. — Теперь он будет жить с вами.

Остальные студенты с любопытством заглядывали через мощное плечо Сергала, рассматривая подарок.

А затем, когда все они вышли из кабинета, вдали она услышала ворчливый голос Картена:

— Если бы я знал, что у вас так весело, тролля с два я бы пропустил так много занятий!

Арлин улыбнулась, сложив в сумочку все сухие цветы, как вдруг нащупала на самом дне карточку, которую ей дал на королевском балу будущий муж Фатель, граф Дюпри-эн. Она была красивого сапфирово-синего цвета с гербом Дюпри-эн — большим орлом. И, ощутив прохладную дрожь в теле, фея внезапно поняла, куда она могла бы попасть, используя эту вещь в качестве пропуска.

Арлин даже не стала забегать к себе в комнату. Она настолько зажглась идеей, вспыхнувшей у нее в мозгу, что ей не терпелось узнать, получится ли или нет.

Дело в том, что уже много дней фею терзали смутные подозрения, догадки и страхи настолько чудовищные, что она и вовсе не желала подпускать их к себе, чтобы не впасть в отчаяние. Чтобы не раствориться в чувстве вины.

Арлин боялась, что волшебный флер, которым ее наделила природа, который делал ее уникальной и являлся последней связью с потерянными и погибшими родными, мог быть на самом деле ядовитой отравой. Сегодня она рассказывала своим студентам, что феи никогда не использовали свою магию для нападения. И Арлин действительно верила в то, что это правда.

Но что, если она ошиблась? Что если флер мог быть и оружием, а феи на самом деле настоящие чудовища?

На подобные размышления ее натолкнуло странное поведение русалок в пруду после того, как она применила к ним магию. Одна из них не успела попасть под воздействие и напала, едва не убив фею. Но что, если на самом деле флер как раз-таки достиг цели, сделав ее безумной?..

Русалки — не единственный пример, натолкнувший Арлин на размышления. Был еще тролль в вольерах академии. В первую встречу с ним фея применила флер, и, сперва успокоившись, тролль затем едва не сломал собственную клетку.

А потом и вовсе сошел с ума и сбежал, нанеся городским жителям огромный вред. Арлин лишь надеялась, что он не успел никого убить до тех пор, пока его не поймали. Впрочем, это оставалось тайной.

И вот теперь фею терзали сомнения, могли ли эти два события быть связаны с ней? Мог ли дар ее родного мира стать отравой в этом?

Вряд ли кто-то сумел бы дать ей ответы на эти вопросы, кроме истинных фей Атлантита. Или людей, которые хоть немного разбирались в анатомии существ Разрыва…

А потому буквально через полчаса Арлин уже стояла возле дверей королевской лаборатории по изучению монстров и размахивала своей карточкой.

Охранник внимательно оглядел пропуск, затем, кивнув, невозмутимо его разорвал.

У Арлин от возмущения даже голос пропал. Однако, уже через мгновение охранник вдруг низко поклонился и махнул рукой, чтобы гостья могла пройти.

— Лаборатории находятся на втором этаже, кабинеты профессоров — на первом, — проговорил он.

— А где тролль, которого недавно привезли? — страшно нервничая, спросила девушка.

Она уже не знала, чего ожидать дальше. Казалось, что ее должны выгнать, но по всему выходило так, словно карточка графа Дюпри-эн и впрямь сделала ее особой, с которой обязаны считаться.

— Тролль номер семьдесят шесть находится в лаборатории номер шестнадцать, — с очередным поклоном сказал охранник. — Им занимается команда под руководством сьера Эвиара Гаррем-ен.

— Благодарю! — бросила Арлин и стремительно направилась в здание.

Первый этаж она обходила неторопливо, читая таблички кабинетов. Везде значились фамилии и должности ученых. На одной она обнаружила имя сьера Гаррем-ен, однако и ее прошла мимо, лишь запомнив номер двери. Она вернется сюда позже.

Сперва Арлин хотела увидеть тело тролля. У нее были смутные представления о том, что именно она ищет. Вряд ли ее флер мог оставить какие-то заметные следы на коже бедняги, все же врожденная магия фей не была какой-нибудь кислотой. Однако чутье подсказывало ей, что посмотреть на тролля все же стоит.

Кроме того сейчас, поднимаясь по лестнице на второй этаж, девушка смутно замечала какой-то едва различимый след в воздухе. Словно запах, который чувствовался подкоркой, словно призрачное присутствие чего-то неуловимого, что зудело, как рыболовный крючок под кожей.

Это было странно. Ничего подобного прежде с ней не случалось, но после ранения у нее в голове словно что-то щелкнуло. Стоило закрыть глаза и вспомнить, как вчера утром Рейнар вошел к ней в комнату, застыв в дверях, и память подсказывала — вокруг него тоже было почти неуловимое сияние. Нечто желтовато-оранжевое, как застывшие на грани зрения язычки пламени.

Здесь же по лестнице словно рассыпался зеленый порошок. А, может, призрачный лесной мох тонкой дорожкой разрастался по ступенькам вверх все дальше и дальше. Впрочем, стоило встряхнуть головой и напрячь взгляд, как оказывалось, что на самом деле коридоры и пролеты здания почти хирургически чисты, и никакой мох на них не растет.

Арлин не понимала, что это означает, но решила пройтись по зеленой тропинке до конца. Она просто доверилась своему чутью, и каково же было ее удивление, когда оказалось, что этот выбор привел ее к лаборатории номер шестнадцать. Той самой, о которой говорил охранник!!!

Фея вздрогнула и резко дернула дверь. Та оказалась не заперта, и взгляду девушки предстало пустое белое помещение, вдоль стен которого до потолка возвышались монолитные шкафы. В самом же центре на большом столе под прозрачным куполом лежал тролль.

Все его тело фонило тем самым зеленоватым свечением, которое и привело сюда Арлин. А еще это несомненно был тот самый тролль, который когда-то сидел в клетке Вечерней академии.

Не узнать его было невозможно.

Фея опасливо подошла ближе, ее сердце билось быстро-быстро, странное предчувствие, которое она никак не могла в себе подавить, будто увеличилось.

Арлин привыкла доверять своему чутью. С самого детства оно никогда ее не подводило, словно это была еще одна скрытая способность фей — в глубине души знать, что произойдет дальше. И прямо сейчас девушке казалось, что она стоит на пороге чего-то нового и опасного.

Осмотревшись по сторонам, она убедилась, что в лаборатории и впрямь никого нет, и никто не мешает ей делать тут все, что вздумается.

Собственно, охранника у входа в здание вполне хватало для того, чтобы лишние люди не проникали сюда, а прочный купол, закрытый на ключ, ограждал тело тролля от постороннего вмешательства. Получалось, что даже если кто-то вроде Арлин, получит доступ в королевские лаборатории, он сможет не более чем интересно провести время, изучая экспериментальные экспонаты.

Но Арлин и не нужно было больше. Ее чутью хватало одного взгляда на тролля.

Она подошла ближе, ощущая, как трясутся поджилки и вибрирует в груди дыхание. Пульс ускорился и застучал в висках.

Она взглянула в посеревшее лицо, вспоминая, как блестели на нем живые, умные глаза, когда бедняга был в клетке академии.

Арлин было жаль его. В другой жизни он мог бы быть счастлив в Атлантите со своими сородичами. Возможно, если бы они все не попали бы сюда, то Арлин могла бы оказаться с ним знакомой. Тетка рассказывала, что в Атлантите множество рас жили в мире и согласии, пока ими правили император с императрицей под взглядом всесильных богов.

А сейчас они все были брошенными, одинокими зверями, на которых с рождения ведется охота.

Арлин встряхнулась, переведя взгляд на тело, во многих местах имеющее следы от скальпеля. Грудная клетка его и вовсе была вскрыта, но стянута обратно металлическими скобами.

К горлу девушки подкатила тошнота, но она упрямо продолжала осмотр.

И вдруг в ее голове вспыхнула странная мысль-догадка.

Зеленоватое свечение, которое она видела, явно было неким “следом”. Словно отпечатком души или что-то вроде того.

Подобный след имел и Рейнар. И… она сама.

Арлин опустила голову, взглянув на свою руку.

Вот что она пыталась найти, когда шла сюда. Вот какая мысль не давала ей покоя, бросая подсказки из глубины сознания! Арлин хотела найти на трупе собственный след.

Он должен был оказаться очень слабым, ведь фея воздействовала на тролля флером уже очень много дней назад. И все же девушка была уверена: если именно флер свел с ума этого несчастного, значит на нем должен остаться ее след. Ведь как только магия фей разрушилась бы, тролль должен был прийти в себя.

Но он не пришел в себя. Напротив он окончательно одичал через несколько суток после воздействия. Это означало что ее флер либо чрезвычайно стабилен, либо…

Пока не запуталась в собственных размышлениях, Арлин начала внимательно осматривать тело, новым зрением ища собственные следы. Флер имел розоватый оттенок, и она наверняка легко нашла бы его среди зелени. Главное было смотреть внимательно.

Однако как бы долго она ни глядела на тело, на нем не находилось ничего напоминающего то, что она искала.

Зато фея вдруг нашла кое-что другое. Что-то очень-очень странное.

Едва ее глаза привыкли к многочисленным ранениям, нанесенным скальпелями местных профессоров, она стала замечать странные проколы, которые должны были быть очень старыми. Судя по всему, их сделали еще тогда, когда тролль был жив, потому что в некоторых местах раны успели зажить и зарубцеваться.

Что-то царапнуло цепкую память Арлин, отчаянно предупреждая. Ладони похолодели от какой-то догадки, которая никак не могла сформироваться в голове.

— Думай, Арлин, думай, ты же не глупая, — пробормотала она себе под нос, снова просматривая один и тот же рисунок заживших отметин, который так поразил ее, заставив почувствовать скользящий по спине липкий страх.

Маленькие круглые точки, превратившиеся в шрамы… Они должны были появиться от очень толстой иглы, только такой можно проколоть толстую кожу тролля.

Тонкие линии, сделанные словно для того, чтобы слегка снять плоть и положить под нее лекарство…

Линии и точки, сделанные по четкому алгоритму, выстраивающемуся в рисунок… Рисунок, который Арлин уже видела прежде!!!

— Точно такие же, как после скальпеля Кейлера, — вдруг пробубнила фея и отшатнулась назад.

У профессора анатомии Вечерней академии был собственный метод работы с трупами существ Разрыва. Когда-то он даже хвастался ей своими разработками и, не вдаваясь в подробности, нахваливал свой способ точечных проколов. Будто каждая точка на теле монстра может отвечать за что-то важное. И если ввести лекарство в несколько уколов точно по схеме, можно добиться совсем иного результата, чем предполагает само вводимое вещество.

И вот теперь она видела тот же рисунок из заживших проколов, как тот, который был на трупе в лаборатории профессора.

Вот только Кейлеру было запрещено проводить эксперименты на живых существах. В его распоряжение поступали лишь погибшие.

Арлин не могла поверить своей догадке. В горле пересохло, на миг стало трудно дышать. Она отшатнулась от прозрачного ящика с троллем, невольно пятясь к двери.

— Не может быть… не может быть… — шептала она тихо, сама еще не до конца понимая, в чем подозревает Кейлера.

Насколько знала фея, живых существ, которых держали в клетках в академии, можно было только лечить и пытаться найти способ снять их агрессию. Кроме того на некоторых видах студенты оттачивали способы магической защиты.

Арлин знала, что существовало очень много сторонников жестокого отношения с пленными троллями, василисками, горгонами и прочими. Теми, кому не повезло попасться живыми. Однако Рейнар не зря так много лет занимал высокие должности в Вечерней академии, а теперь и вовсе стал ректором. Благодаря ему в Вечерней академии было запрещено издеваться над выходцами из Атлантита.

Но тогда откуда этот рисунок?.. Ведь он совершенно точно был нанесен еще тогда, когда тролль был жив.

Ответ казался очевиден: Кейлер проводил незаконные опыты. Но зачем? Возможно ли что он некими экспериментальными препаратами пытался снять агрессию этой конкретной особи?

— Да, да, наверняка так и есть, — пробубнила фея, резко выдыхая и пытаясь стряхнуть невесть откуда взявшийся ужас.

Кончики пальцев похолодели.

— Все в порядке, Арлин, — проговорила она сама себе. — Ты зря себя накручиваешь.

Она поправила и так идеально гладкий подол, намереваясь спуститься на первый этаж, зайти в кабинет того самого профессора, который изучал тролля, и немного с ним поговорить. А уже потом со спокойной душой отправиться домой.

И хотя мысль о возможных темных экспериментах Кейлера ее теперь не покидала, она старалась ее не развивать.

Однако, стоило фее развернуться, чтобы выйти из лаборатории, как что-то прохладное и мокрое прижалось к ее лицу, свет в глазах тут же померк, а над ухом раздался тихий, с каждой секундой все более отдаляющийся голос:

— Ну-ну, милая, будь хорошей феей…

А затем она потеряла сознание.