Глава 14

Когда Арлин открыла глаза, вокруг царил полумрак. Ее сердце забилось быстро-быстро, фея дернулась, мгновенно вспомнив все, что произошло, но обнаружила, что ее руки прикованы за спиной.

Она резко повернула голову назад, стараясь осмотреться, и поняла, что сидит на стуле, к которому толстой веревкой привязаны ее запястья.

Страх ударил в виски, разливаясь по телу ядовитым жаром. Ладони вспотели.

— О, ты очнулась, милая, — проговорил кто-то на другой стороне помещения.

Арлин прищурилась, не понимая, почему так плохо видит.

— Что, не можешь разглядеть меня? — хмыкнул кто-то, и фея начала узнавать знакомые веселые нотки в голосе.

Кейлер… Это был Кейлер…

— Что происходит? — спросила Арлин через силу, не понимая, почему ее собственный голос такой хриплый, а во рту ужасно сухо.

— На тебя действует моя новая сыворотка, — счастливо отозвался мужчина, оказавшийся в пугающем белом халате.

А сама она… была в какой-то сорочке, напоминающей робы пациентов. Только ее сорочка была алой. Пугающе-алой.

— Почему, почему она… Что это на мне?.. — ахнула фея, неожиданно начиная впадать в панику только от одного вида этой ткани.

— Потому что на красном не видно крови, — пожал плечами Кейлер. — А тебе разве не интересно, что я тебе ввел? И что собираюсь делать дальше?..

— Ввел? Ты мне что-то ввел?

Мысли в голове шевелились тяжело и неповоротливо.

— Да, пока успокоительное, — улыбнулся мужчина и подошел ближе.

На этот раз Арлин разглядела за его спиной широкий стол, заставленный колбами с реагентами, медицинскими инструментами, среди которых была масса пугающих острых предметов и шприцов.

— Зачем? Зачем ты ввел мне успокоительное? — Арлин уронила взгляд на левую руку и увидела на предплечье рисунок из проколов в виде странной звезды. Похожие следы были и на коже мертвого тролля.

— Потому что неизвестно как на тебя повлияет сыворотка бешенства, — широко улыбнулся он. — А я должен быть уверен, что смогу тебя контролировать. Не хотелось бы получить еще один непредсказуемый результат.

Сердце феи упало.

— Бешенства?.. Еще один результат?

Язык в горле едва поворачивался.

— Да-да, — заметив ее затруднения, кивнул профессор. — Сухость во рту и жажда — один из побочных эффектов успокоительного. Придется немного потерпеть.

С этими словами он отошел куда-то, а затем вернулся со стаканом воды.

— Попей, милая фея, — проговорил он ласково, и в его глазах сверкнул хищный, жестокий блеск. Одной рукой он поднес к ее губам стакан, а второй погладил тыльной стороной кисти.

Арлин отшатнулась, едва не пролив всю воду.

— Ну, что ты, что ты… — промурлыкал мужчина, отставив стакан, но так и остался сидеть возле нее на корточках. — Боишься, да? Понимаю. У меня прежде никогда не было разумных монстров. Я вообще не мог представить, что мне так повезет. Жаль только, что у меня нет времени изучить твой мозг. Уверен, я сумел бы найти причину, почему ты не потеряла способность мыслить здраво, как остальные.

— Почему ты решил, что я… — голос Арлин снова сорвался на хрип. Пить и вправду ужасно хотелось, но из рук Кейлера она не смогла бы выпить ни глотка чего-либо. — Почему ты решил, что я фея?

Арлин била крупная дрожь. Он все понял, раскусил ее.

Но как он мог догадаться?..

И где, василиск его зажуй, она могла проколоться?..

Кейлер усмехнулся, его стеклянно-голубые глаза напоминали рыбьи. Почему она раньше не замечала этого?

— Я давно уже слежу за тобой, Арлин Вейер, — проговорил он, коснувшись ее волос, упавших на лицо. — Рубиновые волосы, как у настоящей феи, глаза зеленые, как лесная трава. Ты привлекаешь взгляд с первой встречи. Но, конечно, только дураку пришло бы в голову, что, будь ты настоящей феей, то стала бы вот так в открытую жить среди людей. Не скрываясь. Оставаться на виду — идеальное прикрытие, — кивнул он. — Ты очень умна.

— Ты ошибаешься, — пробубнила Арлин, все еще надеясь, что сумеет его переубедить. Может, тогда он отпустит ее. — Я не фея. Волосы крашеные. Это краска.

— Конечно-конечно, — кивнул он, усмехнувшись. — Дело не в них вовсе, поверь. Твое прикрытие было идеально, ты сумела провести всех, даже меня. Однако, в тот день, когда из моей лаборатории пропала икринка русалки, я задумался.

В груди Арлин болезненно кольнуло.

Что ж… если он догадался о ее сущности благодаря тому случаю, остается только смириться. Потому что, пожалуй, будь у нее шанс повернуть время вспять, она сделала бы то же самое.

Для нее была невозможной сама мысль о том, чтобы оставить умирать ребенка. Детеныш русалки — был всего лишь маленьким малышом, у которого оставался шанс вырасти разумным созданием. И она не могла лишить его этого шанса.

В какой-то другой жизни это мог бы быть ее ребенок.

— Я задумался о том, что если икринку украли не те “мифические воры”, о которых говорил наш ректор, а ты, то зачем тебе это было бы нужно? С тех пор я стал следить за тобой. Во мне поселилась уверенность: если ты — действительно монстр Разрыва, то каким-нибудь образом ты себя еще проявишь.

Он многозначительно улыбнулся, проведя костяшкой указательного пальца по ее шее.

По спине Арлин прокатилась волна ледяного ужаса.

— И ты проявила, — кивнул он. — Во-первых, ты единственная из всех моих знакомых, да и, я уверен, из всех людей вообще, называла монстров Разрыва — “существами”. Никогда, ни единого раза я не слышал из твоих уст слово “монстр”. Странно, не правда ли?

Кейлер усмехнулся.

— Но это же не показатель того, что я сама монстр! — выдохнула фея. — Я всего лишь считаю, что большинство существ Разрыва не агрессивны. А потому…

— Да-да, я знаю, — махнул рукой он, не переставая улыбаться. — Но это еще не все. Потерпи, милая, мы приближаемся к самому интересному.

Арлин стиснула зубы. С каждой минутой ее тело все сильнее расслаблялось, словно лекарство, которое ей ввел Кейлер, действовало все лучше. Это было и хорошо, и плохо. Похоже, профессор анатомии ждал, пока успокоительное полностью вступит в свою силу, а значит совсем скоро он примется за вторую часть страшного эксперимента. С другой стороны собственный страх, сковавший тело Арлин. улетучивался. С каждым мгновением она соображала все лучше, и прямо сейчас уже незаметно двигала руками, пытаясь найти в узлах веревки уязвимое место, одновременно с тем ища пути побега из кабинета.

— Твоя внешность, манера разговаривать и предположительное воровство икринки — это были лишь косвенные факты, указывающие на природу монстра. А вот когда после наказания на площади ты внезапно пошла на поправку всего через три дня, я понял, что твоя регенерация, похоже, далека от человеческой, — закончил мужчина. — Четырех косвенных фактов мне хватило для того, чтобы я решился тебя похитить!

— Это все бред! — воскликнула фея, начиная все лучше и лучше себя контролировать. — Меня лечил Рейнар Рес, он применил новейшие медицинские методы, у меня на спине до сих пор раны, прикрытые бинтами, ты наверняка их видел! Никакой повышенной регенерации у меня нет!

— Ну-ну, спокойнее, милая, — неприятно похлопал ее по щеке мужчина, ничуть не смутившись ее вспышки. — Шанс ошибки, конечно, существовал. Но все встало на свои места, когда я тебя переодел.

С этими словами он резко дернул ворот ее сорочки вниз, оголив участок кожи возле сердца.

Мужское лицо в этот момент выглядело по-настоящему страшно. На нем горел холодный, одержимый восторг.

Арлин громко сглотнула. Она совсем забыла о том, что он ее переодел. На ней была проклятая сорочка, а не ее старое платье, и не нужно было опускать голову, чтобы понять, что Кейлер заметил розу…

И все же фея посмотрела вниз. И ахнула, потому что такого ожидать было совершенно невозможно.

Алый цветок на коже стал черно-золотым! Это больше не было похоже на клеймо ожога или что-то вроде того. Теперь это была истинная магия.

Роза пылала на ее теле цветами ее дракайна. Черно-золотая, как чешуя Рейнара.

— Теперь не отвертеться, феечка, — промурлыкал Кейлер, и в его глазах сверкало жестокое удовольствие. — Моя собственная фея Разрыва.

— Нет-нет, пожалуйста, — начала бубнить Арлин, качая головой.

Это просто не могло быть правдой… Не могло…

Она закрыла глаза, не слыша, что продолжает что-то говорить.

Она вдруг поняла, что у нее не было шанса солгать Кейлеру. Теперь ей никак не убедить его, что она человек.

Но что шокировало ее больше: этот факт или то, что брачная печать окончательно проявилась?

Арлин понятия не имела, как работает эта древняя магия, связывающая двоих детей Атлантита. И вот сейчас, увидев на себе этот символ, фея испытала слишком много противоречивых эмоций.

Страх, радость, беспокойство, восторг, тоска, ужас, сожаление, влюбленность…

Любовь.

Арлин боялась, что никогда не увидит больше Рейнара. Несмотря на то, как они расстались в последнюю встречу, несмотря на то, что дракайн вел себя странно и непонятно, заставляя сердце феи сжиматься от обиды, она все равно скучала по нему. И страдала от мысли, что та грустная встреча, похоже, оказалась последней в ее жизни.

— Так что ты хочешь сделать со мной? — спросила она хрипло, подняв на профессора анатомии влажные глаза. — Сдашь паладинам?

Мужчина засмеялся, вставая с корточек и вновь направляясь к своему столу с инструментами.

— О, нет, милая, — покачал головой он. — Зачем мне отдавать свою добычу еще кому-то? Что за глупые фантазии?

В этот момент откуда-то из-за стены лаборатории донесся страшный рев. Пол задрожал, и в такт этому реву раздались новые крики. Совсем другие, они делились на множество голосов.

Кейлер на миг повернул голову, а затем снова возвратился взглядом к ингредиентам на столе, словно ничего необычного не происходило.

— Что это? — ахнула фея.

И вдруг поняла. Она прикрыла глаза на миг, а когда вновь осмотрелась вокруг, ее новое, необычное зрение подсказало ей ответ.

Вокруг на полу и стенах виднелся слабый, но вполне отчетливый след. Здесь присутствовал такой же зеленый оттенок, как у мертвого тролля в королевской лаборатории. Но кроме него был еще землисто-коричневый и один насыщенно-синий. Прочие цвета фее пока не удалось различить, слишком сильно они мешались, искажая друг друга. Но одно Арлин поняла совершенно точно: в подвале, где ее держал Кейлер, присутствовали и другие существа Разрыва. Именно их след она начала различать после случившегося на Рыбной площади.

— Это кричат другие мои подопытные вроде тебя, — с готовностью отозвался мужчина. — К сожалению, на них препарат подействовал не слишком хорошо. Боюсь, их сознание уже не вернется в нормальное состояние. Они полностью сошли с ума.

Он поднял шприц, внутри которого светилось нечто фиолетовое, и постучал пальцем по стеклу. Толстая металлическая игла опасно сверкнула в свете масляных ламп.

По спине феи прокатилась волна липкого ужаса.

Арлин прикрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула.

Если прямо сейчас она что-нибудь не предпримет, то рискует оказаться в том же состоянии, что те несчастные за стеной. Она навсегда потеряет разум.

— Чего ты пытаешься добиться? — проговорила она негромко, пытаясь скорее отвлечь своего собеседника, чем узнать детали расправы над собой.

— Я вроде бы уже сказал: мне давно хотелось получить управляемого монстра, одержимого желанием убивать. Но к сожалению, едва кто-то из вас, выходцев из Атлантита, получает свою жажду крови, разум вам тут же отказывает. А мне, понимаешь, нужен адекватный убийца, а не пустоголовый мясник.

Арлин слушала вполуха. Она и так уже поняла, что едва Кейлер введет ей сыворотку, как она перестанет отвечать за свои поступки. Поэтому прямо сейчас она тихонько выпутывалась из захвата веревки. Сил у нее, как у феи, было не так много. А вот ловкости оказалось предостаточно. Ее тонкие гибкие ладони были далеки от людских, и этого проклятый профессор явно не предусмотрел. Арлин с силой сжала пальцы, превращая кисть почти что в трубочку, равную по диаметру запястью, и стала успешно вынимать руки из петель веревки.

— Но зачем тебе такой монстр? — спрашивала фея, почти справившись со своей задачей.

— Потому что я хочу иметь власть! — приподнял бровь Кейлер. — Разве это не понятно? Возможность безнаказанно убивать дает власть. Над своей жизнью, над чужими… Я наконец-то смогу сделать то, что давно планировал.

— Что же это?..

Руки были почти освобождены. Осталось совсем чуть-чуть… Но что потом?

Дверь кабинета располагалась в десяти метрах правее. Требовалось обогнуть стол с хирургическими инструментами и самого Кейлера.

И если она не успеет…

Это конец.

Арлин стиснула зубы и судорожно выдохнула. Воздух вырывался из легких нервными толчками. Все тело сжало спазмом ужаса.

Сконцентрироваться помогало лишь одно — воспоминание о Рейнаре. Раньше роза на ее груди жглась, доставляла болезненный дискомфорт. А теперь стоило представить улыбающееся лицо дракайна с его каре-золотыми глазами, как в груди теплело. Арлин физически ощущала, как нагревается печать, и это ее успокаивало. По телу разливалось какое-то живительное тепло, и это словно отбрасывало панику куда-то далеко-далеко прочь.

Жаль, если она больше не увидится с Рейнаром. Оставалось только надеяться, что он тоже почувствует что-нибудь благодаря ее печати. Впрочем, Арлин понятия не имела, способны ли дракайны на брачную связь. Возможно все ее ощущения односторонни… Как и чувства.

— Ну, как только мой эксперимент наконец увенчается успехом, я протестирую тебя на ком-нибудь попроще, — продолжал рассказывать Кейлер. — Это будет некто из местных жителей, может, продавец в мясной лавке, он давеча нагрубил мне, — мужчина усмехнулся. — А вот затем… думаю, можно будет перейти к основной цели.

— Основной? — выдохнула Арлин, окончательно освободив руки из веревок, но не спеша убегать. Ей вдруг показалось очень важным услышать ответ на этот вопрос.

— Да, милая, — ухмыльнулся довольно профессор и медленно направился к ней.

У Арлин оставалось совсем мало времени.

— Главная цель — Рейнар Рес, — ответил он. — Этого поганца ничего не берет. Я уже надеялся, что после последнего сражения он-таки не выживет. Но нет! Он опять вышел сухим из воды. В битве с самыми опасными тварями Разрыва он неизменно побеждает, и я, честно говоря, уже почти готов был отбросить свой план стать ректором вместо этого зарвавшегося наглеца. Но потом вдруг появилась ты, и все изменилось. Ведь кто сможет незаметно подобраться к главе академии, как не миловидная преподавательница?

Сердце Арлин забилось чудовищно быстро. Кейлер уже двигался к ней но, к счастью, обходил стол с совсем иной стороны, чем была дверь.

В этот момент Фея вскочила со стула и что есть сил понеслась к выходу.

— Куда?! — заорал профессор, и за своей спиной фея услышала, как что-то падает на пол и трескается. — Ах, ты ж…

Раздался скрип стола о каменный пол — похоже Кейлер ударился о его угол.

В этот миг фея уже открыла дверь и вырвалась в коридор, помчавшись наугад влево. Вокруг расстилалась сплошная темнота, и только в той стороне, куда понеслась Арлин, виднелся огонек света.

Вот только это оказался не выход.

— Стой! Хуже будет!!! — раздавался позади резкий голос.

Совсем скоро Арлин оказалась в тупике, и только сбоку была открыта какая-то дверь. Фея прошмыгнула туда просто потому, что другого выбора у нее не было, а в следующий миг за ней в кабинет ворвался и Кейлер, не позволив девушке заблокировать чем-нибудь вход.

— Вот это было зря, Арлин, — покачал головой запыхавшийся мужчина, одной рукой удерживая в воздухе шприц с фиолетовой жижей.

Фея озиралась по сторонам, ища пути к отступлению. Вокруг нее раскинулась всего лишь еще одна лаборатория. Здесь совсем не было инструментов или столов, но сбоку у стены стояла огромная клетка с рогатым горгоном. Он напоминал громадного быка, чьи рога блестели золотом, как и копыта. Вместо кожи у него сверкала чешуя, а в глазах светился жестокий, пылающий яростью разум.

Когда-то давно это существо наверняка умело мыслить и разговаривать. Но сейчас ничего подобного ждать от него не приходилось.

— Если ты будешь плохо себя вести, мне придется выпустить Джека, — сказал Кейлер, опасно надвигаясь на нее. — Это не самый удачный мой эксперимент, но лучший из многих. Оказавшись на свободе, Джек громит все, до чего может дотянуться. Он тебя на куски разорвет. Только меня он допускает к себе, как своего создателя.

— Да лучше меня на куски разорвет, чем я дам тебе прикоснуться ко мне этой штукой, — прошептала в ответ Арлин, кивнув на его шприц.

Но вышло слишком тихо. Вряд ли Кейлер услышал. Спазм страха слишком сильно сжал горло.

Фея прикоснулась рукой груди, инстинктивно трогая черно-золотую розу. Только это движение хоть немного успокаивало ее.

Теперь Арлин была готова умереть, но не даться в руки профессору анатомии.

Хорошо все же, что она спросила о его целях. Узнав, что Кейлер собрался убить Рейнара, фея получила новый стимул к борьбе.

Она лучше будет разорвана на части, чем позволит сделать из себя куклу, которая пойдет убивать ее дракайна.

Чудовищный отвратительный план профессора вызывал у нее внутри такую бурю негодования, что она, пожалуй, накинулась бы на своего похитителя, чтобы расправиться с ним голыми руками. К сожалению, она прекрасно понимала, чем ей это грозит. Слабой фее было не справиться с сильным мужчиной.

Разве что…

Флер! У нее же был флер!

Времени размышлять не оставалось, Кейлер был все ближе. В последний момент, когда он прыгнул в ее сторону, чтобы вонзить в ее тело длинную иглу, она выпустила магию наружу.

Розоватый пухлый, как облака, дым вырвался из каждой клеточки ее тела, обволакивая все вокруг легким, едва заметным туманом с запахом дикой ежевики и малины.

Арлин втянула этот аромат, лишь краем сознания отмечая, что прежде не чувствовала ничего подобного. Да и флер теперь казался ярче и насыщенней. Словно фея стала гораздо более чувствительной, или же ее магия усилилась. Впрочем, может быть случилось и то, и другое. После того, как на Рыбной площади Арлин уже попрощалась с собственной жизнью, что-то в ней бесповоротно изменилось.

Кейлер был уже на расстоянии руки от нее. Он схватил девушку за горло и резко развернул к себе спиной, направив острие шприца в ее шею.

Арлин вскрикнула и закрыла глаза. А в следующий миг Кейлер замер, тяжело дыша. Его кисть с фиолетовой отравой так и зависла в воздухе, а затем пальцы вдруг разжались. Шприц полетел на пол, с громким стуком откатившись в сторону.

Фея едва дышала.

Неужели получилось?

— Кейлер?.. — позвала она негромко.

— Я никогда не замечал, какая ты на самом деле… — прошептал мужчина хрипло, — аппетитная…

Холодный пот прошиб фею.

Мужчина вдруг зарылся одной рукой в волосы Арлин, с силой отклонил ее голову в сторону и опустил губы на сгиб ее шеи, тут же застонав.

Фея скривилась. Рот профессора был склизкий и холодный, как у лягушки.

— Моя хорошенькая, моя сладенькая, — шептал он, облизывая девушку, как леденец.

Фея дернулась, что есть сил, пытаясь освободиться. Но Кейлер лишь крепче обхватил ее за талию, прижимая к себе и одной рукой задирая красный подол ее отвратительной сорочки, которая оказалась не такой уж и длинной. Очень удобной для того, чтобы легко пробраться под нее.

— И почему мне раньше не пришло в голову попробовать тебя до того, как использовать? — шептал он с восторгом. — Сперва наиграюсь, а потом можно будет и в дело пустить… Знаешь, существуют даже целые объединения мужчин, мечтающих переспать с феей. Говорят, это неземное блаженство! — он хрипло засмеялся, сжав ее грудь.

Арлин вскрикнула. Она пыталась вырваться из его захвата, но ей никак не удавалось. Кейлер был гораздо сильнее.

— Интересно, откуда они знают, что это блаженство, если никто не пробовал? — продолжал смеяться мужчина, больно щипая ее за бедро. — А я вот попробую!

Из глаз Арлин сами собой потекли слезы. Это были слезы злости, обиды и безысходности.

У нее ничего не получалось. Ничего! Даже с проклятым фейским флером она не могла вырваться!

— Ну-ну, что ты так брыкаешься, бабочка моя, я не сделаю тебе больно, — промурлыкал профессор, разворачивая Арлин к себе лицом. — Может быть даже сделаю приятно!

Он гадко ухмыльнулся, а его бледно-голубые глаза, казалось, вообще потеряли цвет. Сейчас они казались прозрачными и пустыми.

— Поцелуй меня, мотылечек, — пробубнил он, вытягивая к ней губы.

— Чтоб ты себе язык откусил, — прошипела Арлин, отворачиваясь, и с силой ударила его коленом между ног.

Профессор согнулся пополам и застонал.

Это был шанс!!! У нее получилось!

Однако, не успела она обрадоваться, как Кейлер распахнул руки и всей своей тушей навалился на нее, не давая сбежать. Выпрямиться он пока не мог, но, видимо, нежелание отпускать добычу было в нем столь велико, что он любым способом готов был ее удержать.

Вместе они упали, и теперь проклятый профессор корчился от боли прямо на стонущей от удара об пол Арлин.

В этот момент дверь кабинета распахнулась, и раздался громкий рычащий голос:

— Что здесь происходит?!

Фея повернула голову, не веря собственным ушам. Но она не ошиблась.

На пороге стоял пылающий яростью Рейнар Рес.

— Ой, кто это у нас тут? — раздался сдавленный голос Кейлера над Арлин. Он упер руки по обеим сторонам от ее лица, но физиономию свою тоже повернул к Рейнару. — Неужели сам виновник торжества пожаловал?

— Хватит нависать надо мной, мерзкое существо! — крикнула фея, не в силах больше терпеть близость отвратительного человека, который все больше напоминал ей насекомое.

У нее все дрожало внутри от того, что он прикасался к ней. Такого сильного отвращения она не испытывала никогда в жизни. Казалось, что даже радость от появления Рейнара по силе была не так велика, как эта кипящая в ней ненависть.

Поэтому она отвернулась от ректора академии, снова взглянув на своего похитителя, а затем со всей мощи уперлась ногами в его грудь и толкнула.

Этот маневр оказался таким удачным, что Кейлер, охнув, отлетел на два метра в сторону, сильно ударившись головой об пол, и… замер.

В тот же миг Рейнар оказался возле Арлин и помог ей подняться. А затем просто прижал к себе, тяжело дыша.

Фея закрыла глаза, касаясь ухом его груди и слушая, как быстро и громко бьется его сердце под тонкой рубашкой, втягивая его дикий аромат, напоминающий пылающий костер на снежной горной вершине.

И успокаивалась.

Она боялась, что ее дракайн решит, что она ему изменяла. Боялась, что он снова что-то нелепое придумает у себя в голове и оттолкнет ее. А он — совсем наоборот. Словно даже и не думал ни о чем подобном.

Сердце медленно затихало, сменяя бешеный бег, на тихий ритм.

Арлин казалось, что после нападения Кейлера, если бы ей удалось спастись, она долго не смогла бы прийти в себя. Что нервный стресс превратился бы в истерику, а сама она много часов затем отсиживалась бы в горячей ванне, смывая следы от его влажных ладоней.

Но вот широкие ладони Рейнара мягко коснулись ее, осторожно, словно он мог причинить ей боль, провели по спине, снимая напряжение — и ужас стал отступать, а спокойствие разлилось в груди живительным теплом.

— Я так испугался за тебя, — прошептал он вдруг, медленно погладив фею по голове.

Его голос постепенно возвращал Арлин в реальный мир ко всему тому, что только что произошло и все еще продолжало происходить.

— Как ты тут оказался? — тихо спросила она, не желая открывать глаза и опасаясь, что вот сейчас он вспомнит, что едва ли не выгнал ее из своих комнат. А возможно, вспомнит, что она ему не нужна.

Но Рейнар снова удивил ее. Он только прижал ее к себе еще ближе, словно боялся, что она растворится в воздухе.

— Я… думал о тебе. Постоянно с того самого момента, как ты ушла из ректората. Не мог даже на секунду отвлечься, хотя дела академии и требовали моего безраздельного внимания. В результате я плюнул на все и пошел смотреть на то, как ты проводишь лекцию.

— Ты следил за мной? — ахнула фея, отстранившись немного от мужчины и взглянув ему в глаза.

Рейнар виновато улыбнулся.

— И не в первый раз, — кивнул и тут же коснулся губами ее лба. — Я хотел быть уверен, что с тобой все в порядке. Что ужасно благородные и такие же ужасно высокомерные дворяне тебя не обижают.

— Я способна сама разобраться со своими студентами! — возмутилась девушка, ощутив укол обиды от мысли, что Рейнар ей не доверял. Однако этот укол серьезно сглаживался тем, что он все же думал о ней.

Но почему тогда все произошло так… странно вчера утром?

Рейнар в это время продолжал:

— Я знаю, что ты способна справиться с чем угодно, моя сильная фея, прости, — ответил он, осторожно погладив девушку по спине. — Просто я беспокоился. И злился.

— Злился? — удивленно приподняла брови она.

Рейнар глубоко вздохнул:

— Через два часа после того как занятие закончилось, я решил наведаться в твои комнаты, чтобы разобраться с тем, с чем у меня не хватило выдержки разобраться сразу…

— С чем же? — Арлин еще сильнее нахмурилась, а затем складка между ее бровей внезапно разгладилась. Она вдруг поняла все сама: — Ты видел брачную печать фей! — воскликнула, когда внезапное озарение расставило все по местам. — Ты… ты не понял, что это твоя собственная печать!!!

— Моя? — Рейнар казался ошеломленным до предела. Гораздо сильнее, чем была сейчас ошеломлена сама Арлин.

Он опустил взгляд на ее грудь, а фея снисходительно изогнула губы. А затем медленно, нарочито неторопливо коснулась выреза на своей ужасной алой сорочке и оттянула его вниз.

— Черно-золотая, — не веря своим глазам, выдохнул он, а потом вдруг тихо рассмеялся, прижав к себе девушку. — Я такой дурак, Арлин… Такой дурак, что не понял сразу.

— Да, есть немного, — фыркнула она, не в силах сразу забыть то утро, когда он так сильно расстроил ее своей холодностью.

— Но как это вышло, почему я… — пробубнил он, а затем вдруг его черные зрачки увеличились, почти целиком заполонив радужку. Он вдруг посмотрел на Арлин совсем иначе. Так, как никогда не глядел прежде, но так, как глядел много лет назад, когда они оба были совсем другими.

Его взгляд вспыхнул золотом.

Арлин улыбнулась, впервые по-настоящему узнавая в уверенном в себе, серьезном и властном ректоре Королевской Вечерней академии того беззаботного и веселого парня, который когда-то спас ей жизнь.

Мелькнули в памяти тогда еще совсем короткие волосы дракайна, его игривая улыбка и заразительный смех.

— Вишневый пирожок! — почти выкрикнул Рейнар, схватил фею и поднял в воздух, смеясь и кружа ее вокруг себя, кажется, под самым потолком.

— Пожалуйста, сьер Рес, никогда больше не зовите меня так, — сказала наигранно серьезно Арлин, выставив перед собой указательный палец, но не переставая улыбаться.

— Теперь уже и не знаю, — весело ответил он, покачав головой. — Я еще не решил, какое прозвище подходит тебе лучше: “пирожок” или “жемчужинка”.

— Зато я знаю, — в шутку шлепнула она его по груди ладошкой, а он прижал ее к себе и поцеловал с такой страстью, словно впервые видел ее за долгие годы разлуки.

Впрочем, частично так оно и было.

— Я уже и не ожидал, что когда-нибудь найду тебя… — прошептал он, на миг отрываясь от ее губ.

Арлин хотела ответить что-то ехидное, но не успела. Потому что в стороне от них вдруг вновь раздался ненавистный голос, услышать который фея хотела бы меньше всего на свете:

— Какая трогательная сцена, — хрипло проговорил Кейлер, окзавшийся вдруг совсем не там, где они его оставляли. Сумасшедший профессор стоял со стороны клетки с горгоном и теребил задвижку. С его затылка на шею капала кровь, одно плечо было залито багрянцем, но держался он пугающе бодро. — Я, конечно, планировал иной исход этой игры, но и то, что произойдет сейчас, меня вполне устраивает. Джек прикончит феечку, а доблестный ректор Вечерней академии наверняка погибнет, пытаясь спасти слабое звено в битве с монстром Разрыва.

— Стой! — рявкнул в то же время Рейнар и резко рванул к нему, пересекая разделяющее их расстояние буквально за несколько долей секунды.

Однако он все равно не успел. Кейлер открыл решетку, и в следующий миг горгон навалился на дверцу, сшибая собой невовремя подоспевшего Рейнара.

— Нет! — ахнула Арлин, и ее сердце едва не разорвалось.

Рейнар лежал на полу под копытами огромной твари, что больше не обращала на него ни малейшего внимания, развернувшись к фее.

Он не должен был подняться, он просто не мог. Вес горгона был так велик, что монстр просто обязан был раздавить любого, кто оказался бы под его копытами. Арлин видела, что у ректора Вечерней академии просто нет шанса выжить. Но она все равно не верила, что это произошло.

— Тю… как быстро, — протянул Кейлер, стоя рядом и с удовольствием похлопывая по рогатой голове существа.

Горгон глубоко дышал, из ноздрей вырывался пар, а глаза оказались пронизаны красной сеточкой сосудов. Все его внимание было направлено исключительно на Арлин, как будто Кейлера поблизости вообще нет.

А фея в этот момент могла думать лишь о Рейнаре, чье тело, хвала богам, больше не лежало под копытами сошедшей с ума твари.

Арлин было плевать на себя, плевать на что-то удовлетворенно бубнящего профессора анатомии. В груди было так больно, что, казалось, вот-вот грудная клетка разорвется, и оттуда вывалится окровавленное сердце.

Розу на коже нестерпимо жгло, но по сравнению со всем остальным это было даже приятно. Фея больше всего на свете надеялась, что это было признаком жизни Рейнара, а не его смерти.

— Сейчас-сейчас… — прошептала она тихо, пытаясь обойти по кругу горгона, чтобы оказаться возле раненого мужчины. Она не видела его крови, и это успокаивало.

С ним должно быть все нормально. Должно ведь?..

Бледное, как мел, лицо смертельно пугало.

— Не нужно сопротивляться, милая, — покачал головой Кейлер, спокойно отходя от своего монстра и приближаясь к фее. — Все уже закончилось.

Он вдруг охнул и покачнулся, прижав руку к затылку. Затем посмотрел на свои пальцы, измазанные в багряном, и злобно сплюнул.

— Мерзкий Рес, надеюсь тебе было больно, — он развернулся, чтобы посмотреть на тело Рейнара. — Не помешало бы добить такую живучую тварь, как ты… Джек!

Горгон нехотя взглянул на хозяина, но не двинулся с места. Он скреб копытом по полу и фыркал, направляя свое внимание по прежнему только на Арлин. Но, почему-то не двигаясь с места.

— Тихо, милый, тихо, — шевелила губами девушка, раздумывая, не применить ли флер снова.

Кейлер явно оправился от его влияния, и, честно говоря, фее не слишком хотелось возобновлять помешательство профессора. Но горгона-то она могла бы и успокоить… Наверное.

— Все приходится делать самому, — сплюнул в этот момент Кейлер, доставая из-за пояса кинжал.

А дальше все стало происходить слишком быстро.

Арлин не успела ничего предпринять.

Горгон все же рванул вперед. Кейлер был уже совсем близко к телу Рейнара, когда тот внезапно очнулся. Но его пробуждение оказалось чрезвычайно необычным, потому что грудная клетка, поврежденная копытами, внезапно увеличилась в размерах, плечи раздались вширь, а по коже зазмеилась золотая чешуя. Огромные крылья расправились за спиной, заставляя тело мужчины буквально взмыть вверх.

— Так вот значит… — только и успел выдохнуть шокированный до глубины души профессор, широко распахнув глаза.

А в следующий миг Рейнар уже схватил его за шкирку, швырнув в сторону мчащего к Арлин чудовища.

Горгон потерял равновесие и в нескольких сантиметрах от феи завалился на бок, отчаянно ревя и лягаясь копытами.

Первый же подобный удар размозжил голову профессора пополам.

Фея вскрикнула, отползая подальше. Ее облило чужой кровью, но, хвала богам, по крайней мере она сама была цела.

И Рейнар был жив!!!

Он накинулся на монстра, и уже через мгновение они покатились по каменному полу, рыча и пытаясь убить друг друга. Огромные рога чудовища были готовы вспороть живот дракайна в тот же миг, как он расслабится и раскроется для удара. Но Рейнар заблокировал голову чудовища, одновременно стараясь отодвинуть от себя клыкастую пасть.

Нужно было чем-то помочь. Но чем?

Арлин в ужасе оглядывалась по сторонам, пока рядом разрушалось все вокруг. Падали столы, гнулись их металлические ножки и столешницы под давлением тел и мышц двух существ, не принадлежащих этому миру. Трескался камень, высекались из него искры.

Фея не могла найти ничего вокруг. Но даже если бы ей удалось обнаружить здесь какое-то оружие, как бы она смогла его применить? Дракайн и горгон двигались так быстро, что она могла ранить обоих.

Осторожно Арлин отползла к выходу из лаборатории, чтобы ее случайно не пришибли два катающихся по полу тела. А они тем временем каким-то образом ударились о стену и проломили проход в соседнее помещение.

Грохот вокруг стоял страшный. Фея вдруг подумала о том, что если Кейлер выкрал ее из королевской лаборатории, то они до сих пор могли находиться где-то поблизости от нее. Возможно, в каких-то тайных подвальных помещениях. А это означало, что в любой момент на шум могли прибежать свидетели.

Это было бы полным провалом даже в том случае, если Рейнар победит в битве. А иного варианта она и не рассматривала.

Нужно было скорее выбираться отсюда. Но взглянув в сторону дерущихся, фея вдруг заметила, что одно крыло дракайна было порвано. Теперь на его черно-золотой чешуе блестела алая пленка — его собственная кровь. Горгону тоже было тяжело, но он казался вовсе не раненным, лишь немного выдохшимся.

Удача была явно не на стороне Рейнара. Он тяжело дышал, и фея опасалась, что это последствия удара по грудной клетке. Вероятно, у него были сломаны ребра.

Медлить больше было нельзя.

Арлин шагнула обратно в лабораторию и, распахнув руки в стороны, выпустила флер. Так много, как могла. Розовое облако вырвалось из ее тела и с ошеломительной скоростью стало заполнять помещение. Уже через пару мгновений оно достигло двух дерущихся и втянулось в ноздри обоих.

Фея помнила, что флер не действовал на Рейнара. Дракайн был единственным из всех, кого когда-либо встречала Арлин, на кого не влияла ее магия.

Она надеялась, что так будет и сейчас. Потому что это был единственный шанс не просто победить, а победить как можно быстрее. Пока лабораторию не наполнили случайные свидетели, стража и паладины.

— Пожалуйста… — прошептала она, продолжая выпускать флер, потому что горгон не останавливался. Вдохнув немного ее магии, он на миг замер, но почти сразу вновь вступил в бой.

А Рейнар… хвала дереву фей, кажется и вовсе не заметил происходящего. Лишь на секунду он взглянул на Арлин и тут же вновь был сосредоточен.

— Мало, недостаточно, — заломила руки фея, понимая, что на лишенного разума горгона ее флер действует слишком слабо. Видимо крупный вес твари снижал эффективность розового тумана. Кроме того, поговаривали, что у горгонов чешуя имеет свойство отталкивать магию.

И все же очевидно, что флер действовал на него. Значит шанс был. Так?..

Арлин глубоко вздохнула.

Шанс. У нее есть всего один шанс помочь. Но что останется от нее после того, как она задействует все свои резервы?

С детства Арлин старалась ограничивать свое колдовство, потому что боялась сойти с ума. Но за последний месяц жизни и работы в Вечерней академии она сделала огромный скачок в познании собственных сил. Она использовала магию чаще и больше, чем все предыдущие года. И при этом ей все еще удавалось оставаться в своем уме.

Да, иногда внутри нее вспыхивали странные, трудно контролируемые желания. Какие-то смутные образы, которые будто пытались заставить ее разум затуманиться и забыть о реальности. Погрузиться в грезы. Но это было похоже на то, когда ты слишком глубоко утопаешь в собственных фантазиях. Арлин не составляло особого труда отогнать эти мысли и вернуться к окружающему миру. Тому миру, в котором она почти человек.

Но что будет, если она не просто будет действовать в полную силу таящегося в ней волшебства, но и позволит ему пронизывать себя, проникать в ее кровь и струиться по венам? Что будет, если Арлин попытается использовать все свои способности разом?..

В этот момент Рейнар зарычал, потому что зубы горгона вонзились ему в плечо. фея вскрикнула, прикрыв рот ладонями, и поняла, что готова рискнуть всем.

Она коснулась пальцами горячей розы над сердцем, на секунду закрыла глаза, а затем позволила магии, что скрывалась всю жизнь где-то в глубине ее груди, заполнить ее целиком.

Это было как удар молнии, как холодная штормовая волна, которая вдруг упала на нее, смывая в морскую глубину.

Но фея стиснула зубы и задержала дыхание, стараясь не концентрироваться на рвущих тело ощущениях. А затем, распахнув руки, выпустила еще больше флера.

Столько, сколько не выпускала никогда.

Это было похоже на взрыв с эпицентром в ее теле.

Арлин закричала, не способная больше сдерживать себя.

Розоватый туман, волной потекший во все стороны помещения, стал густым, как вода, и приобрел оттенок переспелой вишни. Или свежей крови.

Ноги феи оторвались от пола, но она не слишком-то это замечала. Широко распахнув глаза, она смотрела, как в тот же миг Рейнар схватил за морду ошалевшего горгона и стал тянуть его челюсти в разные стороны.

Глаза рогатого монстра остекленели. Он глубоко вдыхал кроваво-рубиновый туман и не двигался. Его белки, пронизанные сеткой сосудов, бешенно вращались в глазницах, словно он пытался увидеть что-то. Или кого-то.

А в следующий миг, воспользовавшись преимуществом, Рейнар сделал последнее движение и резким рывком разорвал пасть монстра пополам…

…и упал рядом с измученным, окровавленным телом горгона, который был совершенно не виноват в том, что с ним произошло.

— Рейнар!!! — закричала фея, тут же оказавшись возле него, не замечая, что не касается пола ногами.

В ее висках страшно пульсировало и болело. Казалось, словно череп вот-вот расколется. Но Арлин не обращала на это внимания, пытаясь поднять своего дракайна и укладывая его голову к себе на колени.

— Вставай, Рей, вставай… — шептала она хрипло, слегка укачивая его. — У нас нет времени лежать… Мой бедный, бедный дракайн…

Мужчина тяжело дышал, но он был жив. Самое главное, что он был жив.

После того, как Арлин несколько раз позвала его, глаза дракайна, наконец, открылись, а по губам скользнула едва заметная улыбка.

Его радужки снова были золотыми.

— Рейнар… — проговорила Арлин, чувствуя, как слезы льются по щекам. — Вставай, Рейнар.

— Мне нравится, когда ты зовешь меня Рей, — ответил он негромко и улыбнулся шире. — Я встану. Вот сейчас, буквально через минуту…

Он вздохнул и закрыл глаза. Из горла донесся хриплый звук.

В груди Арлин что-то оборвалось. Она чувствовала, что раны дракайна гораздо серьезнее, чем кажется.

— Я боюсь, что у нас может не быть даже этой минуты, — проговорила она, убирая волосы с его влажного лба и прижимая его к себе сильнее, буквально укрывая собственным телом. Она коснулась щекой его лба, кожей ощущая стук его сердца.

А еще — слыша, как в конце коридора раздаются чьи-то шаги.

— К нам уже идут, Рейнар, — тихо сказала она, сглатывая слезы и понимая, что с ней что-то не так, и она не может перевоплотиться обратно в человека. — Рей…

Она накрыла ладонью его щеку и закрыла глаза, стараясь слушать только его хриплое дыхание.

Когда остатки двери в их лабораторию с грохотом рассыпались, а на пороге появилась толпа людей, на несколько мгновений вокруг воцарилась гробовая тишина. Похоже, люди, явившиеся на шум, увидели то, чего не ожидали увидеть никогда.

Разрушенную до основания тайную комнату профессора Кейлера Ашт-ена. А посреди осколков и каменной крошки — черно-золотого дракайна в объятиях окровавленной феи, что прикрывала его своими огромными радужно-жемчужными крыльями.