Глава 7

Эмма, естественно скривилась, однако сказать что-то в ответ не рискнула. Агата же гордо прошествовала в свою комнату, чтобы нацепить наколку в волосы. Все же форма для работников ресторана была обязательной. Да и волосы она прибирала. Никому не хотелось бы обнаружить волос в своем стакане, даже если он упал с такой очаровательной головки.

Смена была обыкновенной. Никаких происшествий или внештатных ситуаций не произошло. Уильям пришел на ужин со своей приемной дочерью. И они вели себя так, как делали бы родственники. Что добавило спокойствия и уверенности мисс Стармер.

Где-то в середине обеда заглянул в зал и капитан. Он приходил сюда ежедневно, в основном по работе, чтобы пассажиры могли высказать ему претензии, пожелания или что-то иное. Некоторые дамочки усиленно строили глазки красивому мужчине в форме. Темно-синий мундир с золотыми нашивками на рукавах привлек бы внимание дамы из любого класса. При этом сидящие рядом мужья им совершенно не мешали.

Агата для себя решила, что влюблена в Уильяма Смита. Однако повышенное внимание к капитану ей все же не нравилось.

— Точно «собака на сене»! — смеялась она про себя. В свободное время мисс зачитывалась бессмертными произведениями Лопе де Вега[1]. Даже мечтала когда-нибудь выучить испанский язык. В кругосветном путешествии он ей точно пригодится.

Поприветствовав лично самых титулованных пассажиров, Адам подошел к Агате и шепнул:

— Вы можете ненадолго отойти? Минут на пять.

Девушка бегло оглядела зал, решила, что в ее услугах пока никто не нуждается. Напитки были розданы. Ужин подходил к концу.

— Думаю, что смогу!

Капитан кивнул и отошел за колонну, которая перекрывала вид ужинающим пассажирам. Наверное, это было неприлично. Но кому какое дело? Практически всех она видит лишь до окончания плавания! И Агата поспешила туда же.

— Собрались с духом для ночного вскрытия? — сразу поинтересовался он.

— Да, — вздохнула девушка. — Только не понимаю, какой от меня толк?

— Вот теперь слушайте меня внимательно, — строго сказал Бэкхэм, словно был учителем в гимназии, которую она в свое время заканчивала и чем сильно гордилась. — Я доктору по известным причинам не могу полностью доверять. Что вы можете сделать? Во-первых, внимательно вместе с ним осмотрите тело. Если увидите что-то странное, по крайней мере, запомните и расскажите мне. Во-вторых, вам нужно будет выкрасть у трупа кусочек легких.

— Это как и зачем? — у мисс Стармер от ужаса округлились глаза. — Как можно что-то воровать у трупа?

— Ради благого дела можно! — отрезал капитан. — Именно легкие подскажут нам, тело попало в воду уже мертвым или она умерла там. И от этого мы будем продвигать свое расследование дальше. Все понятно?

Агате не оставалось ничего иного, как кивнуть в ответ. Раз втянулась в это дело, то отступать нельзя. Это был ее жизненный девиз. А Адам дал ей небольшой пакет из промасленной бумаги:

— Свою добычу спрячете сюда. Он непротечет.

— А что это за масло, которое не даетпротекать жидкости? — удивилась девушка. Она не знала ни одного такого, которое гарантировало бы абсолютную сухость.

— Это не масло, а открытие немецкого химика Карла Рейхенбаха, которому уже больше четверти века. Но в наше общество оно начало входить лишь недавно. Вы слышали про парафиновые свечи? — спросил у Агаты капитан.

— О, беднейшие слои населения всегда узнают о дешевых заменах дорогих материалов первыми, — девушка нашла в себе силы рассмеяться.

— Вот и хорошо, — невпопад ответил Адам. — Именно парафин не даст бумаге намокнуть.И возьмите с собой что-то острое, чтобы отрезать легкое.

Легко сказать! Отрезать легкое у живого человека! Хорошо, пусть не у живого. Но все равно страшно.

После этого капитан слегка поклонился мисс, словно они были ровней на социальной лестнице, и вышел из ресторана. А онавернулась к работе, начав убираться.

Последним на ужине неожиданно появился Розенталь. Доктор обычно был очень пунктуальным и никогда не опаздывал. Поэтому сегодняшнее позднее появление показалось официантам странным.

— И что у нас сегодня стряслось с доктором, раз он пришел так поздно? — уточнил Стив у Майкла, который только что его обслужил.

— Да кто его знает! — хохотнул последний. — Он передо мной, как ты догадываешься, не отчитывается.

— Наверное, свернулся в свою йоговскую позу, а развернуться не смог, — подначил их третий, имя которого Агата никак не могла запомнить. Он был темнокож, откуда-то из Африки. И слыл в ресторане местной экзотикой.

Мужчины дружно захохотали. Агата в это время стояла рядом и старательно наматывала на ус все, что слышала.

Поужинав, доктор вдруг подозвал девушку к себе:

— Мисс Стармер!

Это было немного странно, так как по именам официантов обычно не звали, а кричали: «Официант!» или «Буфетчица!», если нужна была Агата. Она не обижалась и даже начала привыкать, понимая, что это принятый стиль общения. Спасибо, по попе никто ее не шлепал. Говорили, что бывали и такие странные мужчины. Но они все являлись выходцами из рабочих слоев. А здесь все же питались исключительно аристократы, если не считать голубоглазую Хони.

Агата подхватила свой блокнотик и подошла к нему:

— Что желаете, доктор Розенталь? — еще со времен работы в турагентстве она знала, что обращение по личному имени располагает клиента к служащему.

— Дорогая, принесите мне бокал лимонада!

Девушка кивнула и поспешила выполнить заказ, а из головы не выходило, что сегодня она должна ассистировать ему на вскрытии миссис Смит.

Когда поставила перед доктором высокий бокал, он поймал ее за руку и, глядя в глаза, негромко сообщил:

— Капитан меня предупредил. Поэтому жду вас в третьем леднике в полночь!

— В леднике? — удивилась она, представляя место вскрытия как-то иначе.

— А вы предполагали, что это произойдет в ресторане на столе? — коротко хохотнул доктор. — Не опаздывайте.

Легко сказать: «Не опаздывайте!» Прийти вовремя было не сложно. Но вот как находиться в холодной камере в течение неопределенного периода времени? Да еще наедине с трупом и мужчиной?

Все же Агата была истинной англичанкой, и ее смущало такое странное уединение с доктором. Это было хуже беседы с капитаном за колонной. И обращение к страждущим «бханте». Они же не монахи! Доктор этого не знал или намеренно употреблял индуистское слово для пущей экзотики? Что совсем не прибавляло ему очков в глазах девушки.

При этом внутренний голосок нашептывал, что заходить в каюту к капитану ей ничего не мешало. Разве только вездесущая хэдрум! Однако это совершенно другая история. И капитан был ее работодателем. Что тоже являлось несколько иным статусом.

Она же от мистера Орбиса цветочки принимала? И не видела в этом ничего предосудительного. Правда, его вдова вдруг обвинила девушку во всех смертельных грехах! Пусть это останется на ее совести. Интересно, как там девчонки?

Пока что мисс Стармер ни о чем не жалела. Турагентство стало для нее к моменту увольнения чем-то душным. И сейчас, на просторах океана, вдруг почувствовала внутреннюю свободу, которой ей, оказывается, так не хватало!

Это как в сексе. Своего опыта она, естественно, не имела. Но просвещенная в трех браках миссис Эулист рассказывала, что до первого мужчины женщины обычно секса не хотят. Ими двигает чисто любопытство и не более того. А вот когда девушка распробует, то желание появляется. И для этого некоторые дурочки выходят замуж по три раза. А другие, и того хуже, рожают бастардов.

Она попыталась зачем-то представить на месте первого мужчины Розенталя. Так, на всякий случай. И сама же передернулась от омерзения. Вчера она его видела загорающим на верхней палубе. Полосатый купальный костюм мало что скрывал.

В верхнем вырезе виднелись густые рыжие волосы, которые резко диссонировали со смоляными волосами на голове. Когда он поднял руки за голову, давая возможность загореть рукам со всех сторон, то обнажились его рыжие сильно заросшие подмышки. Странно, что он потом не вонял!

В сюртуке доктор выглядел достаточно подтянутым мужчиной. Но мягкое трикотажное полотно ничего не утягивало. И его внушительное пузико и старческие грудные мышцы просто висели. А то, что было ниже живота… Просто фу! Мода на купальный костюм Розенталю точно не пошла на пользу.

Поэтому, собираясь вечером на вскрытие, Агата мысленно уже себя накрутила и решила, что, если доктор начнет производить непристойные жесты в ее сторону, она обязательно будет кричать и отбиваться. Хотя капитан ее не услышит. Вахту члены команды несут высоко от ледника. Но вот Эмма может появиться.

Судовой колокол пробил полночь. Это был сигнал для матросов сменить товарища на вахте. К пассажирам он не имел никакого отношения. Надев на себя два платья для надежности и закутавшись в шаль, девушка пошла к указанному месту.

У дверей ледника, к ее удивлению, стояли Розенталь и Бэкхэм. Агата даже внутренне возликовала, что неприятная участь ее миновала. Однако Адам ее разочаровал, сообщив еще раз, что мисс Стармер будет присутствовать свидетелем при вскрытии, а он, так как находится на вахте, сможет лишь периодически проверять их.

Двери ледника вскрыли. И они вошли в полутемное помещение с удушливым, спертым воздухом. Агате сразу захотелось рухнуться в обморок. Но она понимала, что и Адам, и Уильям, особенно Уильям, ждут от нее иного. Поэтому собрала волю в кулак и застыла возле грубо сколоченного стола посредине ледника.

Мужчины зашелестели чем-то похожим на бумагу и неожиданно водрузили на стол тело утопленницы. Девушка не выдержала и отшатнулась с легким вскриком. Однако лед сыграл свою роль, и сладковатого трупного запах не ощущалось. Но все равно было страшно.

Тело миссис Смит выглядело хуже, чем при жизни. Наверное, так и должно быть после смерти. Ее кожа приобрела землистый оттенок и стала похожа на воск. Черты лица заострились. А черный чепец на волосах съехал набок и выглядел совершенно нелепым.

— Что ж, благословляю вас на раскрытие всех тайн! — капитан неожиданно для Агаты перекрестил их и ушел. Вахту никто не отменял.

— Я думала, что матросы не уважают священнослужителей! — мисс Стармер отвлеклась от расплывшегося тела на столе. Она даже вспомнила поговорку моряков, что священник на корабле хуже триппера. Но что это за напасть такая «триппер», не знала. — Они же их даже по сану не называют, а чаще всего говорят «джентльмен в черном».

— Не любят священников и не верят в бога — совершенно разные понятия, — покачал головой Розенталь. — Несмотря на разные веры, бог в нашем мире един. Просто зовем мы его по-разному: Иисус, Аллах или Будда.

— Наверное, это и правильно! — согласилась с ним Агата. — Не может такое могущественное существо быть во множественном количестве. Он просто многолик, подстраивается под культуру той местности, в которой его почитают. Так рассказывал наш пастор.

Она отвлеклась на религиозную тематику и даже немного успокоилась. Однако доктор лишил ее спокойствия одной лишь фразой:

— А сейчас, мисс, мы должны с вами раздеть покойную! Вскрытие производится у обнаженных трупов.

Да, это было очень неприятное открытие. Для миссис Смит оно уже значение не имело. А для Агаты отозвалось холодом в груди. Если кто-то из потенциальных женихов узнает, чем она занималась на борту «Фемиды», замуж точно не возьмет. А еще страшнее ей снимать с покойной эти застывшие черные одежды. Ей даже прикасаться к ней было страшно.

Однако Розенталь решил проблему радикально. Он просто взял скальпель и разрезал ее платье сверху донизу. Платье превратилось в подобие некой подстилки под трупом.

Бедная женщина предстала перед ними в первозданном виде. Некрасивая, оплывшая, с артрозными шишками на руках и ногах.

— И как Уильям умудрялся ее любить? — в то, что лорд Смит мог не любить свою жену, она бы не поверила. Ведь идеалы должны делать все идеально.

— Вскрытие тела начинаем производить с внешнего осмотра, — доктор же перешел к профессиональным обязанностям и с деловым видом принялся рассматривать труп, подсвечивая себе дополнительной свечой из парафина.

Помня наказ капитана, Агата зорко следила за Розенталем и одновременно разглядывала тело умершей женщины. Она почему-то была уверена, что на нем обязательно должно что-то необычное быть.

Доктор переключился на осмотр конечностей. Проверил руки, оплывшие, как столбы, ноги. Наконец перешел к телу. И вот тут Агата заметила странное красное пятнышко под левой грудью, когда доктор эту грудь просто взял и откинул. Оно очень походило на след от укола. Однако Розенталь не обратил на него внимание. Тогда она решила уточнить:

— Доктор, а вот это что такое? — и даже ткнула в пятно пальцем.

— Это? — доктор удивленно вскинул брови. Затем наклонился, пододвинул свечу и сосредоточенно посмотрел на пятно. — Ничего особенного. То ли ангиома, то ли клоп накусал.

— Клоп? — испуганно вскрикнула Агата. Ей однажды доводилось встречаться с этими неприятнейшими тварями в дешевой гостинице. Повторной встречи она не желала.

— Мисс Стармер, не волнуйтесь вы так, — хохотнул доктор. Его нисколько не смущало наличие покойницы. — На «Фемиде» клопов нет. Зато они вполне могли быть дома у лордов Смитов.

— Хорошо, а что такое ангиома? — девушка решила докопаться до истины. Замудренными медицинскими терминами можно было сильно задурить ей голову. Она же этого не хотела.

— Доброкачественное сосудистое образование. Свидетельствует о плохой работе печени. Не более того. Сейчас вскроем и проверим ее ливер, — весело отозвался Розенталь.

Агата замолчала. Она ему, конечно, поверила бы.Только запах кислой капусты, появившийся у доктора, говорил совсем об ином.

А Розенталь тем временем невозмутимо завершил наружный осмотр и со спокойствием мясника вскрыл бедную леди Смит. Агата почувствовала приступ тошноты. Но усилием воли взяла себя в руки, помня наказ капитана, и стала размышлять о том, как незаметно отрезать кусочек легкого.

А Розенталь решил провести «экскурсию» для девушки, рассказывая, что где находится.

— А вот и наша печень! — с какой-то внутренней гордостью сообщил он. — Посмотрите, она вся в жировом гепатозе. Поэтому нет ничего странного в наличии ангиомы. Если бы бедняжка прожила чуть дольше, все ее тело было бы покрыто ими.

Он что-то рассказывал, Агата невпопад отвечала. Она прицельно ждала момента, когда доктор сам будет проверять, умерла леди в воде или нет. Только он упорно не собирался это делать. И тогда она рискнула спросить:

— Доктор, а вы будете проверять, леди утонула или была сброшена за борт уже мертвой?

— Зачем? — вновь удивился он. — Я и так вижу, что она умерла в воде.

Он снова резко запах капустой. Пару минут еще что-то там проверял и, наконец, сказал:

— Вот и все! Сейчас зашьем. И вы можете быть свободны.

Агата поняла, что ее время подходит к концу. Нужно срочно что-то придумать! И когда доктор достал из своего распахнутого саквояжа иголку с нитками, сделала вид, что неудачно повернулась, и выбила швейные принадлежности у него из рук.

— Ох, простите, я так неловка! — воскликнула она. Розенталь что-то негромко проворчал, забрал свечу и полез под стол. А она быстро отрезала прихваченным из ресторана ножиком кусочек легкого и засунула его в мешочек из пропарафиненной бумаги. Руки Агаты сильно тряслись, что она еле-еле успела закончить манипуляцию до того, как Розенталь вылез из-под стола.

— Дорогая, вы что, труп трогали? — он вопросительно вскинул брови, глядя на ее окровавленные ладони.

— Да, еще раз хотела посмотреть, как выглядит больная печень, чтобы не доводить у себя ее до такой степени!

— Похвально, — кивнул доктор. А затем неожиданнополюбопытствовал:

— Скажите, а вы никогда не задумывались, чтобы выйти замуж за врача? Редко можно встретить девушку, которая так стойко перенесла бы вскрытие трупа.

— А вы жену выбираете исключительно по этому принципу? — мисс Стармер невольно рассмеялась.

— Почему же, — доктор состроил противную, слащавую гримасу и оглядел девушку с ног до головы, словно собирался расчленить уже ее. — Мне у вас нравится кое-что другое.

[1] Лопе де Вега — испанский драматург, автор множества комедий. «Собака на сене» — одна из самых известных.