31

Выйдя из экипажа, мы не пошли в замок, а остались в саду. Солнце клонилось к закату, было как-то по-особому тихо и спокойно. Конечно, главная опасность миновала, хотя я бы не стала полностью расслабляться. О настоящем положении вещей детально знали как минимум два человека – Камбер и д’Арбрэ. Соглашение соглашением, но кто знает, как может обернуться дело. К тому же Пьер не мог приехать в город совсем уж незамеченным. Кто-то наверняка его видел, взять того же слугу, который не мог не обратить внимание на странное сходство двух мужчин.

- Ты права, Лика, - кивнул дядя, выслушав мои опасения. – Нужно быть начеку. Хотя сейчас я думал не об этом. О Пьере. Ты сказала, что он – другой я. Но мы совсем не похожи. Только внешне.

- Неправда, - возразила я. – Позволь мне судить, со стороны виднее. Вы очень похожи. Просто его обстоятельства заставили использовать свой потенциал на все сто процентов. А у тебя такой необходимости не было. Ну да, мама рассказывала, что вы жили очень скромно, но ты никогда не голодал и не ночевал под открытым небом. Учился, работал, неплохо зарабатывал. Потом получил большое наследство. Занимался, уж извини, всякой фигней от нечего делать. Но когда мы попали сюда… Скажу честно, дядь Петь, я тебя всегда любила, но считала человеком… как бы сказать? Не слишком серьезным. Иногда казалось, что я старше тебя. И только здесь взглянула на тебя иначе.

- Ну ты меня совсем засмущала, Лика, - хмыкнул он.

- Нет, серьезно. Я – занудливая и рациональная. Наверно, излишне рациональная. А ты – находчивый авантюрист. Как и Пьер. Я долго сомневаюсь, когда принимаю решение. И продолжаю сомневаться, даже когда уже приняла. А вы с ним твердо знаете, чего хотите, идете вперед и добиваетесь своего.

- Эх, Лика… - дядя тяжело вздохнул. – Сейчас я как раз не знаю, чего хочу. И крупно сомневаюсь в том, что и как надо делать.

- Ты про Маргериту?

- Не только. Ну что, пойдем? Становится прохладно.

Но не прошли мы и десятка метров, как нас окликнули. На боковой аллее, что-то рисуя тросточкой на земле, стоял Энрико.

- Я вас оставлю, - дядя подмигнул мне и исчез, словно призрак.

Подойдя к Энрико, я взяла его под руку, и мы медленно пошли по дорожке.

- Что хотел от вас д’Арбрэ? – спросил он.

- Ничего особенно, - опустив глаза, соврала я. – Формальности при оформлении наследства. Мне можно было и не ездить. Завтра он отведет нас в жандармерию и подтвердит наши личности, чтобы мы смогли получить документы.

- Вы так и не ответили, Анжелика, - он остановился и посмотрел на меня. – Вы… лично вы хотели бы, чтобы мы с Маргеритой остались в Камбере? Чтобы я остался?

- И да, и нет, - поколебавшись, ответила я.

- Почему?

- Вы мне нравитесь, Энрико. Но… вы же знаете, я… не совсем здорова.

- Анжелика, я напугал вас вчера. Обещаю, больше не позволю себе ничего подобного.

О боже! Неужели в этом мире обитают девицы, которых можно напугать, схватив за руку и попросив не уходить? Настолько, чтобы одна из них убежала со всех ног, теряя обувь, бросилась в воду и уплыла? Ну разве что у нее не все дома. Как у мамзель Анжелики Максим.

Я не знала, что сказать. Действительно признаться, как в шутку предложила дяде? Тем более проверить правдивость моих слов было так легко – всего лишь дождаться полуночи. И что бы он сделал? Просто уехал в ужасе? Или прислал из Марселя газетчиков с учеными мужами, чтобы те изучили меня вдоль и поперек?

- Вы мне очень нравитесь, Анжелика, - тихо сказал Энрико, взял мою руку и поцеловал. – Я бы хотел остаться. И Маргетта тоже. Но если вы против…

- Я… не знаю…

Развернувшись, я пошла к замку, чувствуя спиной его взгляд. И долго плакала в своей комнате. Представляла, что они с Маргеритой собрались и уехали. Снова и снова убеждала себя, что так было бы лучше для всех. Что надо было сказать: я – против… И понимала, что не смогу.

Потом посмотрела в зеркало и ужаснулась, увидев там опухшее красноносое пугало. До самого ужина пыталась привести себя в нормальный вид с помощью холодной воды и массажа, но получилось неважно. Люсиль, пришедшая помочь одеться к ужину, поцокала языком и принесла какие-то резко пахнущие глазные капли. Судя по расширившимся зрачкам и поплывшему зрению, это было что-то вроде атропина. Но краснота волшебным образом исчезла.

- И как долго это будет? – спросила я, тщетно пытаясь сфокусировать взгляд. – Как в тумане все.

- К утру пройдет. Зато глаза не красные. И блестят. И загадочные.

Вот только загадочности мне для полного счастья и не хватало. И так уж загадочнее некуда. Как, интересно, я буду в море плавать с таким зрением? Снова сидеть всю ночь в ванне не хотелось. Да и с Филиппом все-таки надо было повидаться, если можно так называть общение с невидимой сущностью.

Медленно, придерживаясь рукой за стену, я отправилась на ужин. Хуже всего оказалось на лестнице, потому что ступенек под ногами не видела – сплошная пелена. Нащупывала их ногой, одну и за другой: как бы не оступиться и не полететь вниз.

У подножья лестницы разговаривали Маргерита и Энрико. Он посмотрел на меня, отвернулся – и тут же повернул голову снова, сообразив, что со мной что-то не то. И в этот момент как я ни осторожничала, но все-таки шагнула не на ступеньку, а на самый ее край. Подошва туфли скользнула по обтянутому ковровой дорожкой ребру, нога поехала – и я полетела вниз. Энрико бросился вверх, но расстояние было слишком велико, чтобы он успел подхватить меня.

Пересчитав с десяток ступеней, я скатилась на площадку между двумя маршами, прямо к его ногам. И, уже теряя сознание от боли, успела почувствовать, как он поднимает меня на руки.