60
О том, каким может родиться ребенок, я старалась вообще не думать, иначе рехнулась бы. Но вот как он родится – отделаться от этих мыслей никак не получалось. Особенно актуально это становилось каждый раз в полночь.
И ведь взрослая же тетка, врач, а попалась, как подросток! Видимо, вселенная предусмотрела моменты, когда голова полностью отключается даже у взрослых и умных. Иначе человечество давно бы вымерло.
- Анжелика, все будет хорошо! – терпеливо уговаривал меня Энрико.
Его выдержке можно было позавидовать. На людях я более-менее держалась, но как только мы оставались вдвоем…
- Откуда ты знаешь? – скулила я. – Дети не спрашивают, когда мамашам удобно их рожать. Лезут в самое неподходящее время. Не сомневаюсь, нашему приспичит появиться на свет непременно ночью. Мало того, что мне придется рожать в ванне, так еще и акушерка с ума сойдет, когда увидит мой хвост. Или, может, ты сам у меня роды принимать будешь? Не обижайся, но то, что ты прослушал курс медицины, еще не сделало тебя врачом. А я…
Тут я вовремя прикусила язык, едва не признавшись, что сама как раз врач. Хотя какой с этого толк? Сама у себя роды принимать не будешь. К тому же опыт мой в этой области был крайне скромным: практика в роддоме, во время которой в основном стояла рядом с акушеркой и смотрела, что та делает.
Маргерита, похоже, начала что-то подозревать.
- Ты какая-то бледная, Анжелика, - сказала она как-то после обеда, придержав меня в столовой. – Прямо зеленая. И не ешь ничего. С тобой все в порядке?
- Все нормально, Маргерита, - поморщилась я, потому что поданный за обедом сырный соус слишком сильно вонял старыми носками и меня мутило. – Просто волнуюсь.
- Да? – она выпятила губу. – Ну ладно…
Время теперь шло стремительно. Если до этого казалось, что ритм жизни здесь сонно-неспешный, один день похож на другой, то теперь только успевала отмечать: вот и еще одна неделя пролетела. Конечно, сама я в предсвадебных хлопотах не участвовала, если не считать примерок платья, но суета висела в воздухе, добавляя нервозности.
Номер со «скромной свадьбой» не прошел. Маргерита настояла на том, чтобы торжество все-таки было. Хотя бы для самого близкого круга. Если верить Люсиль, приглашений разослали немного… всего десятков семь. Родственникам и всяким важным-нужным людям из города.
Кстати, Люсиль была единственной, кроме Энрико и Филиппа, конечно, кто точно знал о моей беременности, а не догадывался. Можно скрыть это от самых близких, но никак не от прислуги, которая занимается в числе прочего твоим бельем.
- Простите, кажется, вы пропустили срок, мадемуазель? - деликатно поинтересовалась она на следующий день после того, как я призналась Энрико.
- Только попробуй кому-нибудь скажи! - прошипела я.
- Я-то не скажу, - опустив глаза, Люсиль улыбнулась по-лисьи. – Но прачки наверняка обратят внимание.
Ну да, прачки! Если уж они заметили кенгуриную шерсть на дядиных простынях, то и характерные пятна, вернее, их отсутствие, тем более заметят. Впрочем, не все ли равно? К тому же скоро это станет очевидным. Выходить замуж беременной, конечно, та еще пошлость, особенно, если это произошло не специально. Но ничего не поделаешь, что случилось, то случилось. Не с заметным пузомна свадьбе, уже хорошо. А еще один плюс – можно было если и не пренебречь корсетом полностью, то хотя бы затягивать его не так туго.
За пару дней до назначенной даты в замок начала съезжаться родня. Далеко не все получившие приглашения откликнулись и приехали. Похоже, семейство было шокировано двойным успехом «итальянских авантюристов». Или, как модно было говорить, скандализовано.
Энрико пытался изобразить хладнокровие и невозмутимость, хотя мое волнение передалось и ему. Маргерита старалась держаться от родственников на расстоянии, но выглядело это так, словно задирает нос и смотрит на всех свысока. И только дядя вел себя вполне естественно, не замечая неприязненных взглядов и шепотков за спиной.
В качестве шаферов мы пригласили д’Арбрэ и его сына, а без своры подружек решили обойтись. Чем, разумеется, еще сильнее обидели многочисленных родственниц. В общем, этой свадьбой окончательно восстановили семейство против себя и дали пищу для пересудов на много лет вперед.
Надо признаться, до последнего момента я опасалась какой-нибудь гадости. Казалось, обязательно что-нибудь случится и свадьбы не будет. Но все шло по плану. В исторический день после легкой закуски, заменившей обед, Люсиль помогла мне надеть свадебное платье, причесала, прицепила фату – просто чудовищную, до самого пола. Впрочем, платье тоже было ужасным. Нет, само по себе довольно красивое, но вот хвост… то есть шлейф, который должен был нести паж… Среди родни мальчиков подходящего возраста не нашлось, поэтому позаимствовали детей у гостей из города.
По идее, за неимением отца, к алтарю меня повел бы дядя, но поскольку он сам выступал в роли жениха, мобилизовали родственников. В качестве посаженного отца мне достался Эжен с крашеными усами, тот самый, увидевший в коридоре скачущую кошку. Маргерите - румяный толстяк, имя которого я так и не запомнила.
Венчание прошло как в тумане. Священник что-то спрашивал, видимо, согласны ли, и все такое. Мы четверо по очереди отвечали. А потом вдруг на пальце оказалось обручальное кольцо и Энрико поцеловал меня. Как будто уснула, а проснулась уже синьорой Манчини.
Мы стояли в холле, а гости по очереди подходили и поздравляли. У меня кружилась голова, и вообще хотелось забиться куда-нибудь в темный уголок. Но пришлось вынести еще нудную церемонию парадного фотографирования и торжественный ужин. Только то, что Энрико был рядом, помогло продержаться до самого конца, когда городские начали разъезжаться, а приезжие расходиться по комнатам.
- Анжелика, Энрико, поздравляю, - дядя обнял меня и поцеловал. – Завтра мы уедем рано, так что давайте попрощаемся. Будем вам писать.
Наконец-то мы остались одни в спальне Энрико!
- Как ты думаешь, - он попытался нащупать застежку платья на спине, - я успею все это с тебя снять до полуночи? Или придется перенести нашу первую брачную ночь на утро?