41

Лучше уничтожить всё!.. Это лучше никому не знать…

Подняв верхний подол платья, Катарина платочком, чтоб не касаться рукой, сложила в него шкатулку и перстень, легко сползший с кости скелета. Ещё раз недолго разглядев герб на перстне, Катарина с удивлением покачала головой и оглянулась на ожидавших в стороне на видно поражённых происходящим, но покорно молчаливых слуг:

— Закрыть гроб и перенести в темницу на временное хранение! И позовите ко мне нашего священника! — Божечки, — перекрестилась Аглая, когда Катарина подошла. — Там скелет? Какая же ты смелая! — Да, но необычный, — прошептала Катарина. — Идём…

Когда же она уединилась с подругой в своей спальне, заперла дверь и разложила то, что забрала из гроба, на столике:

— Смотри, — открыв шкатулку, Катарина обнаружила в ней старую-старую, но всё же сохранившуюся книжечку. — Каким чудом это всё сохранилось?! — Что это? — уставилась на всё Аглая. — Смелая же ты… Я б и прикоснуться не смогла бы к нему. — Я должна была. Ради Петеньки, нас, понимаешь? — сглотнула не менее испуганная от всего Катарина, а сама смотрела на книжечку…

Сшитые листы, когда-то красиво оформленная обложка.

— Ты свято веришь тому чародею, — понимала подруга. — Да, верю. Он не мог же закопать у нас в саду такое. Там давние заросли. Никто не копал ничего. И потом, перстень… Аглаюшка, — шептала Катарина, встав ближе. — Там на перстне герб моего рода, графства Роос. — Это твой предок?! — поразилась Аглая и вновь перекрестилась. — Какой ужас! Его закопали в саду, как собаку! — Я должна узнать правду, — смотрела на вещи на столике Катарина. — Поклянись, что никому не скажешь, если мы узнаем что запретное? — Клянусь, вот тебе крест, — снова перекрестилась напуганная Аглая. — Лучше уничтожить всё! — Нет, сначала узнать надо. Сен-Жермен же предупреждал, — взволнованно взглянула Катарина и взяла со столика перстень, снова убедившись, что герб на нём принадлежит её роду. — Точно, он… Как жаль, что родственников больше нет. Спросить-то не у кого…

Она отложила перстень и взяла в руки кажущуюся хрупкой небольшую книжечку. Листы её были небрежно сшиты между собой, а записи почти все выцветшие. Аккуратно листая, Катарина принялась читать последнюю страницу, удивляясь тому, что там написано. Подозвав Аглаю встать рядом, она еле слышно читала:

«Я, граф Томас Роос, подтверждаю, что свершил злодеяние против барона Стааль. Я сделал всё, чтобы он разорился, чтобы та, на которой он женат, стала моей. Я предал свою жену и семью. Дуэлью с бароном Стааль закончилась моя и его жизнь. Я попросил, в случае такой гибели, вложить это признание в мою книжку и похоронить со мной. Моё тело должно было быть сокрыто ото всех. От позора моей семьи. Ради потомков. Им судить. Вам судить. Драгоценности, кои хранятся в кошельке при моём теле, принадлежат барону Стааль, но и их я просил друзей скрыть и похоронить со мной. Некоторые тайны лучше было скрыть до поры до времени.»

— Не может быть, — оставив книжечку в руках не менее ошарашенной подруги, Катарина отошла в раздумьях в сторону. — Его нет уже лет тридцать или больше…

Она смотрела в пустоту. Шок. Поиск мыслей. Как быть? Как действовать? Что происходит? Великая тайна открылась им обеим, но…

— Это лучше никому не знать, — взглянула испуганная Катарина на Аглаю.

— Эта тайна умрёт со мной, — отложила та скорее книжечку на стол и отряхнула руки, будто испачкалась…