57
Ты расскажи уж всё…
— Ведь не расстанемся? — повторила вопрос Катарина и, глядя в глаза тепло улыбающегося милого, насторожилась, не понимая, почему молчит. — Нет… Докажем грязные интриги Делагарди и Акселя, и всё будет, как прежде, даже лучше, — ответил он, но чувствовалось, будто не уверен в чём. — Как докажем? — спросила тогда Катарина. — Надежда на Ханса. Ждём письма или его самого, иначе через неделю отправляемся с Василием в Испанию по следам. — Вот как, — поняла она и кивала. — Да…. так и надо, хотя… страшно.
— Будем верить в лучшее, — одарил любимый её ласковым поцелуем в губы и стал одеваться. — А сегодня посвятим время нам и деткам. — Здесь есть ещё, — заикнулась Катарина, подумав теперь и про то, что стоит рассказать всё и о своих приключениях. — Что такое? — удивлённо смотрел милый, пока надевал штаны и застёгивал рубаху. — Я знаю, что дома редко сидела, но да, расскажи, где была… Тебя что-то тревожит?
— Я была у Шарлотты. Она поддерживала и сказала, что поможет снова увидеться с королём, — начала Катарина издалека. — Хорошо. Это будет нам полезно. Ведь мы привезём Делагарди, — поддержал Пётр. — И дальше? — Через Шарлотту я познакомилась с неким Сен-Жерменом. Он… волшебник, кажется, — несмело говорила Катарина, вспоминая, как увидела его впервые у берега и рассказав о том. — А потом он приехал в замок к нам. Он указал на место, где я должна была копать и скрыть некую тайну, — стала она шептать.
Пётр застегнул последнюю пуговицу рубахи и застыл. Видя, что любимая переживает, как бы кто ещё чего случайно не услышал, не узнал, сел ближе к ней и взял за руку для поддержки.
— Он узнал от кого-то, кто стар и живёт долго, что в саду, в том месте, где указал, что-то есть. Мы с Аглаей копали втайне от слуг, но потом пришлось слуг всё же позвать… Там… Мы обнаружили гроб, скелет, — шептала она взволнованно. — Что? — поразился Пётр и тут же вспомнил старуху, которая недавно предсказывала подобное, но через несколько часов после умерла. — Какой ещё скелет? — Это оказался скелет моего деда. При нём была записная книжка, — снова заикнулась Катарина и подумала: «Стоит ли всё-всё рассказывать? О камнях?… Как я могу скрыть всё от любимого?» — Ты расскажи уж всё, — стал Пётр в догадках смотреть исподлобья. — И камни драгоценные в кошельке были при нём, но те я скрыла, помня слова Сен-Жермена, — шептала она дальше и рассказала всё, как было.
Пётр поднялся, прошёлся по комнате в раздумьях и встал к окну. Настороженная Катарина с опасением, что, может, тайна, которую стоит скрыть, уже перестанет быть тайной для всех, обернулась в одеяло и подошла:
— Петенька? — Скелет…. мечи, — тихо озвучил он, кивая в своих размышлениях, и стал шептать. — Если Аксель и есть потомок того барона, то мечи он не уничтожил, они там, у него. Он ищет камни. — Да, я тоже думаю, что у Акселя, и пыталась выяснить это, явившись к нему домой, но всё провалилось. Он продолжал приставать ко мне, — взволнованно ответила милая, и Пётр повернулся к ней с удивлением: — Раз ищет камни, вряд ли что пока сделает. Камни ведь здесь? — спросил он, и Катарина наклонилась к кровати, у которой внизу сняла кусок дерева и достала оттуда кошелёк.
Пётр поспешил наклониться, быстро взглянул на содержимое кошелька, и сам скорее спрятал его обратно. Он взял любимую за руку, помогая подняться, и прижал в свои объятия, поправляя на ней чуть сползшее одеяло:
— Пусть всё останется тайной владычицы мечей. — Ах ты, — невольно засмеялась Катарина. — А если мы не правы, скрывая чужие сокровища? — А как узнаешь теперь? — смотрел удивлённый любимый. — Время всё расставит по местам. Если Аксель Стааль и прав, то не смел мстить тебе, нам. То, что он сделал, непростительно. Так что, — выдержал он паузу и улыбнулся, начав игриво покрывать возлюбленную трепетными поцелуями. — Я ничего не знаю… Ты что-то говорила про скелета?… — Позже, — прошептала расслабляющаяся под ласками она.
Пелена забвения пала на все их тревоги и вопросы. Всё пока безразлично… Скорее сбросив одеяло, Пётр подхватил любимую на руки и опустился на постель. Он целовал её всю, заставляя стонать от счастья ощущать его горячую страсть и любовь к ней. Он скорее обнажался, чтобы вновь и вновь их тела могли слиться воедино и танцевать в безудержном сладостном танце, вечном танце, только для них. В такт. В едином сердцебиении. В одном дыхании… То быстро, то замедляя темп…
Изголодавшиеся, соскучившиеся по друг другу и именно этим ласкам, они ещё не скоро позволили друг другу разрядиться и, не выпуская из рук, отдыхать…