6

Нет, не смогу…

Катарина не могла остановиться плакать после всего, что рассказала Аглае. Та теперь тоже, как и Василий, знала всё, что вдруг навалилось на подругу и её мужа за последние сутки. Немудрено, что они забыли об их приезде, но теперь… Аглая тоже была теперь уверена, что вместе справятся со всеми неприятностями…

Как только Пётр вернулся в комнату, она оставила с ним Катарину и тепло улыбнулась на прощание. Аглая ушла, а Катарина бросилась в объятия милого. Пётр обнимал, целовал, трепетно поглаживал её в своих руках, желая успокоить:

— Всё будет хорошо. — Нет, я боюсь, — уткнувшись в его грудь, словно ребёнок в поисках спасения в родных руках, она так и плакала. — Василий прав, сюда не нагрянут, пока мы все здесь. Побоятся, — и сам уже был уверен в том Пётр. Он снова взял лицо любимой в ладони, вытер слёзы и ласково поцеловал в губы. — Всё будет хорошо. — А охрана? — всхлипнула она, а успокоение согревало душу от уверенного в лучшем милого. — Я уже позаботился о том. Раненые по домам, под присмотром докторов, а новые здесь. Уже у ворот дежурят.

— Всё равно страшно. За деток особенно страшно! — мотала Катарина головой, а любимый гладил по щекам, убирая растрёпанные локоны с её лица: — Клянусь, я не дам никого в обиду. Да и с Василием придумаем что. Иди ко мне… — Нет, не смогу, — догадалась любимая, что он хочет через начавшиеся чувственные объятия, как опустил её на постель и принялся осторожно раздевать, а губами покрывать шейку и грудь поцелуями. — Кати, любимая, — с жалостью взглянул Пётр. — Как успокоить тебя? — Про что вы говорили с Василием? — Я ему всё рассказал, а там… Говорили про Панина, про то, что, может, как-то с ним связано всё. — Не может быть, — удивилась Катарина и села. — И я так думаю. Панину это точно не надо. Но, может, кто из окружения как на него надавил, — пояснил Пётр свои и Василия подозрения. — Как бы узнать? — обрела Катарина надежду на ясность. — Узнаем, — улыбнулся любимый.

Он сел ближе. Он видел, как милая теперь расслабилась и смотрела в ответ с вернувшейся нежностью, когда плохое забывается и хочется… посвятить время только друг другу. Снова ласкать… Снова любить…

Медленно целуя её плечи, Пётр закрыл глаза. Он спускался поцелуями к холмам груди, заставляя любимую отрывисто дышать. Катарина любовалась им, а сама и телом, и душой будто купалась в каком источнике наслаждения. Она изгибалась, стала от истомы дрожать в крепких руках любимого, под властью его любви.

Всё напористее, жарче становились ласки и поцелуи. Губы обоих нашли друг друга, вызывая ещё больший трепет и заставляя тела наполняться горячей, первобытной страстью. Даже ветер утих, в последний раз окутав их через открытое окно своим прохладным ночным потоком. Свеча на столике рядом, создающая томное освещение в спальне, тут же потухла, но не утихли любящие друг друга, продолжая любить…. любить…. любить…