Глава 1

Каждый шаг по гладко уложенной кофейного цвета тротуарной плитке давался тяжело. Этому не было объяснения. Просто атмосфера вокруг особняка Фетисовых была слишком напряженной. Машины приезжали и уезжали. Суетились люди, охрана и другие работники поместья. Автоматически поддавшись этой суете, я сама казалась запыхавшейся. А было всего восемь утра. Войдя через дверь для персонала, коим я и являлась здесь, меня тут же подхватила Ольга и потащила в крыло первого этажа, отведенного для горничных, поваров, охраны и всех, кто был ответственен за содержание огромной территории и не менее огромного особняка, возвышающегося в центре. – Ты чего так долго? – прокричала она шепотом. – Долго? – ответила я ей так же тихо, с трудом поспевая за ней. – Я приехала вовремя. Как обычно. А вот что тут происходит, я бы хотела знать. Да поскорее. – Ты серьезно? Она остановилась посреди коридора и развернула меня к себе за плечи. – Ты не слышала, что ли? – Да о чем, Оль? Я едва переступила порог, поздоровалась с охранником и все. – Вчера была гонка в Остине. Забыла? – она смотрит на меня как на первую в мире обладательницу второй головы. Каждый раз точно такая же реакция. – Боже, я ненавижу гонки и не слежу за этой «Формулой-1», так что можешь рассказывать сразу, без вступлений. Я ненавижу в принципе транспорт. Но гонки и скорость меня пугают так, что я начинаю задыхаться. Мой отец много лет назад чуть не погиб в страшной аварии и долго… очень долго был прикован к инвалидному креслу. У нас с мамой и братом не было денег оплачивать дорогие лечебницы и занятия с личными реабилитологами. Все что нам давало государство, мы использовали по полной. Но оно давало мало. Слава богу, интернет уже существовал. Поэтому мы активно им пользовались. Если честно, смотря назад в те времена, когда каждый день был для папы и нас пыткой, я не знаю, каким образом мы смогли все преодолеть. И главное, каким образом он снова стал ходить. С костылями, потом с тростью, конечно, но это больше, чем мы могли себе представить. Так что, если меня спросят, считаю ли я скорость и эти чертовы гонки самоубийством или вызовом смерти, я не раздумывая отвечу: да. – До сих пор не верю, что ты не смотришь их. Ладно. В общем, там на трассе что-то случилось, – она перешла на еще менее слышный шепот, или же это я перестала слышать достаточно хорошо после ее слов «что-то случилось». – Хозяйский сын… – прошептала я. – Говорят, что все плохо. Очень плохо. Алевтина Викторовна прилетела сюда сразу же и раздает указания. Андрей Николаевич остался с Богданом. Мне можно было бы гордиться тем, что я работаю на хозяев, чей сын – мировая знаменитость автоспорта. Он не первым из российских пилотов уверенно вошел в «Формулу-1». Он еще и уверенно получал очки от одной гонки к другой. Может быть, я и не смотрю новости спорта, но я их слышу. Ведь в этом доме отовсюду говорят о знаменитом и подающем надежды Фетисове Богдане. Говорили даже, что он может стать чемпионом в этом сезоне. Оставалось всего пять этапов до окончания. Он прошел двадцать. И вот к чему это привело. – Боже, – сорвалось с моих губ. – Да. Я смотрела отрывки из новостей. Это все британец. Во всяком случае так говорят. Из-за угла коридора показалась высокая фигура нашей хозяйки, и мы резко отпрянули друг от друга. На лице Алевтины Викторовны не было никаких эмоций, кроме собранности… и печали, что пряталась за этим фасадом. – Милана, ты наконец приехала. Собери свои вещи. С этого дня ты работаешь в доме моего сына вместе с Ольгой. С прежней оплатой, но скорректированным графиком смен, о котором вы узнаете позже. У сына горничных не было, так как он большую часть времени проводил в поездках, а когда возвращался, уборкой занимался клининг. – А… – Прошу, без вопросов. Это были тяжелые сутки. В особняке Богдана начнется ремонт, как только дизайнер нарисует… в общем, следите за порядком. К приезду Богдана все должно быть в идеальном состоянии. – А когда он… приедет? – вопрос сорвался с губ и прозвучал так глупо. Но было поздно бить себя за это. Всегда собранная и деловая женщина сейчас смотрела на меня разбитым взглядом, так что у меня потянулись к ней руки, чтобы обнять. Но я сдержала этот неуместный порыв. – Я не имею ни малейшего понятия. Вас отвезет водитель. Экономка Богдана покажет вам все. Я приеду после обеда. Когда она развернулась и быстрыми, но словно пьяными шагами стала удаляться, я не сдержалась. – Мне очень жаль, что с вашим сыном такое произошло. Хозяйка замерла, и ее плечи опустились буквально на секунду. Затем она развернулась к нам вполоборота и посмотрела прямо на меня. – Спасибо. Но пусть это будут первые и последние слова о нем, что ты скажешь таким тоном и употребишь этот набор. Богдан слишком упрям и целеустремлен, чтобы принять жалость. Он скорее примет вызов. – Простите, – тут же осеклась я и опустила голову. Когда ее шаги стали тише и вовсе исчезли, мы с Олей выдохнули. – Это было… – Как они это переживут, – перебив мысль подруги, произнесла я. – Так говоришь, словно у них есть выбор. Давай, пошли собираться. Личных вещей, что мы хранили на работе, было немного. Порой были смены, когда гости хозяев задерживались или оставались на время, и нам приходилось ночевать в поместье. Поэтому у нас есть комнаты с кроватями и парой тумб, чтобы привести себя в порядок с утра и быть в форме. Собственно, поэтому на сборы ушло не больше пяти минут, и я снова оказалась на улице с Ольгой под руку. Водитель Фетисовых на одной из машин их огромного автопарка встретил нас и указал на дверь. Затем сам же ее открыл. Он напоминал тех самых водителей из фильмов, только нашему не хватало усов, а вот фуражка была при нем. Дом Богдана Андреевича был поменьше, чем у его родителей. В чем-то проще. Но он все еще был из тех, на которые смотришь, проезжая мимо, и выворачиваешь шею. Три этажа. Мрамор то тут, то там. Плитка вместо асфальта и много деревьев, объединенных в большой сад с садовыми дорожками между ними. – Красота, – восхитилась Ольга. – Ладно, пойдем. Дел, наверное, уйма. Она сделала шаг вперед, и тут я вспомнила, что не задала последний вопрос. – Слушай, Оль. – Ась? – остановилась тут же. – А вот ремонт делают к приезду хозяина, и вся эта подготовка, зачем? Все действительно плохо? Что за последствия у аварии, известно уже? – Еще бы, – фыркнула она. – Считай смерть для автогонщика, Мил. – Не говори так. Ничего дороже жизни нет. – Не для мужчины, который с семи лет мечтал быть в Ф-1. Почувствовать это и потерять. Ее слова заставили напрячься. Мозг уже подбирал варианты травм, возможно, обходя главную. – Ну так что за травма? – Позвоночник. Готовят первый этаж к коляске, Мил. Я открыла рот, но дыхание застряло в районе груди, и слова тоже. Потому что… это для любого человека огромное испытание. – Вот и я о том же, – грустно подытожила Оля, видя мое понимание, и пошла вперед.