Глава 2

Ремонт в доме Фетисова-младшего был масштабным. Перестройка потребовалась во всем левом крыле. За месяц убрали пороги между комнатами (на всем первом этаже) и сделали широкие проемы), всем необходимым снабдили спальню, ванную и небольшую гостиную. Также оборудовали тренажерный зал и массажную комнату. Алевтина Викторовна контролировала каждый этап и согласовывала любые изменения лично. Насколько я знала, Богдана уже привезли в Россию. Поэтому женщина теперь появлялась чаще. Закончив с уборкой на третьем этаже, который теперь будет использоваться куда реже, если вообще будет, я спустилась на первый и услышала, как хлопнула дубовая входная дверь. – Эй, почему меня никто не встречает? – послышался высокий женский голос. И так как на горизонте не было ни единой души, ведь мы только и делали, что мыли и терли что-то целыми днями, избавляя дом от любой строительной пыли, я преодолела небольшой холл и вышла навстречу гостье. Ей оказалась высокая брюнетка. Я бы сказала, что в ней было два метра роста, особенно на тех убийственных каблуках, которыми она постукивала, направляясь ко мне, словно локомотив. Она была одета в нюдовый костюм с теми самыми модными широкими брюками и уже снимала короткое пальто, которое тут же полетело мне в лицо. – Чего застыла? Каблуки поцокали дальше, оставляя следы осенней грязи, образовавшейся после проливного октябрьского дождя. Половину прошлого вечера я выглядывала в окно и надеялась, что дождь прекратится. Но с утра по величине луж я поняла, что закончился он лишь на рассвете. – Вы оставляете следы, – сказала я растерянно. – Что? – девушка развернулась и посмотрела на грязь от своей обуви. – Так вытри немедленно, – фыркнула она и пошла дальше к лестнице, по которой я только что спустилась. – Стойте, – я последовала за ней. – Куда вы? Кто вы такая? – Милана? – меня позвала экономка Богдана Андреевича – Зоя Лукьяновна. Она была милой и приятной женщиной шестидесяти лет, окутывающей атмосферой тепла и уюта, словно ты оказываешься в доме бабушки и наслаждаешься ее присутствием. – Камилла, добрый день, – посмотрела она на девушку, которая пыталась стереть меня с лица земли своим презрением. – Научите свой персонал узнавать важных людей, вхожих в этот дом, – ответила она, не потрудившись поздороваться, и стала подниматься по лестнице. Я подошла к женщине ближе и, чуть склонившись к уху, прошептала: – Кто это? – Беда, – ответила она со смешком. – Давай повесим пальто и выпьем чаю. – А она? – О ней не беспокойся. Небось за вещами приехала. Что ей теперь еще делать, коль Богдан невыездной будет. Вечеринки и показы никто не отменял. – Стойте, так она… с ним? – моему удивлению не было предела. «Ну почему мужчины ведутся на подобных женщин, отрицая все хорошее в тех, кто способен дать гораздо больше, чем длинные ноги и шикарные волосы?» Зоя Лукьяновна махнула рукой и пошла дальше. Я хоть и сделала то же самое, но все равно оборачивалась периодически, словно эта Камилла могла внезапно появиться позади и ударить. Работая в доме Фетисовых, я, конечно, встречала их сына, но никогда не видела его девушку. Это Ольга знала все и отслеживала, я – нет. Меня популярность, мягко говоря, пугала… с некоторых пор. После ужасного инцидента два года назад с бывшим женихом и моим позорным увольнением из школы я старалась быть тихой. Не то чтобы я была звездой до этого. Но те, кто связан с образовательной системой, точно узнали бы меня, замелькай я вдруг на экране. – Ну что, как прошла встреча с мадам Фетисовой? – Оля усмехнулась, опускаясь на стул за накрытый для нас стол молодым, не очень разговорчивым поваром Каем. – Стойте, так она его жена? – мое недоумение вышло на новый уровень. – В мечтах, – ответили Зоя и Ольга в голос. – Она, конечно, представляется невестой Богдана, но никто кольца все еще не видел. Даже помолвочного. – Потому что его нет, – отрезала Зоя Лукьяновна. Этот факт заставил меня рассмеяться, несмотря на собственный опыт и отмененную свадьбу. Но при воспоминании о прошлом по телу пробежала внезапная дрожь, и я содрогнулась. – Ты чего? Холодно? – Немного, – солгала я, и Кай тут же подошел к окну, чтобы его прикрыть. – Так вы думаете, что она собирается уйти и больше не претендовать на кольцо, о котором мечтала? – Статус ей нужен, а не проблемы «колясочника», – экономка посмотрела на нас строго, словно мать, отчитывающая за что-то ребенка. – Мой мальчик как сел в это кресло, так и встанет с него, вот увидите, – с холодной убежденностью пресекла любые дальнейшие разговоры и присоединилась к нам за столом. Не успели мы закончить трапезу, упомянутая вначале разговора девушка без кольца вошла к нам и с отвращением втянула воздух. – Боже, почему тут так воняет? Мы посмотрели на нее, но отвечать никто не торопился. – Кай, кофе. Ты, спусти мои вещи. Она говорила с нами, словно мы были грязью под ее ногтями. – Меня зовут Милана. Не знаю, почему я лезла на рожон. Но отчего-то захотелось, чтобы больше не звучало это пренебрежительное «ты». – Извини? У меня десять минут. Машина у входа. Оставив после себя стойкий аромат мерзости, она ушла. – Милана, – позвала меня Зоя Лукьяновна и, когда я посмотрела на нее, продолжила. – Люди, которых ты встретишь в этом доме или где-то еще, могут быть неприятными. Но нужно понимать, когда необходимо отстаивать свое имя, а когда это бессмысленно. Этот случай с Камиллой из второй категории. Ей ты ничего не докажешь, а работу потеряешь за зря. – Я понимаю, просто… это неприятно. Я проработала у Алевтины Викторовны почти полтора года и ни разу не сталкивалась с подобным отношением. В крайнем случае ее гости просто делали вид, что нас не существует. – У тебя есть мысленное пространство и воображение, куда ты в этом пространстве можешь попросить пойти неприятного человека. Я хихикнула и кивнула. – Вы правы. – Просто улыбайся. Но никогда не забывай о границе, когда ты обязана отстоять себя. Мы для них обслуживающий персонал и второй, а то и третий сорт. Но свою гниль они маскируют дорогим парфюмом. В приподнятом настроении я пошла на второй этаж, где раньше была главная спальня Богдана, откуда мы вынесли привычные ему вещи, кубки и одежду и расположили в той, что теперь на первом этаже. Два небольших чемодана кричащего розового и неоново-желтого цвета стояли в самом центре. Благо они на колесиках, поэтому я взяла их и спустила вниз, затем вытащила на улицу и подошла к кроваво-красной маленькой машине. Не в смысле, что это был тип машин-табуреток, или как их называют. Эта была спортивной, низкой и блестящей даже в эту серую погоду со значком вставшей на задние ноги лошади. Охранник подошел ко мне. Открыл багажник и сложил туда чемоданы, а я пошла внутрь, так как ветер был отвратительно холодным. – Милана? – позвала меня Оля. – Да. – Ты на третьем закончила? – Да. – Хорошо, пройдись по крылу Богдана. Там сегодня вешали картины. Вдруг осталось что-то. – Конечно. Дойдя до спальни, протерев на всякий случай весь пол паровой шваброй, я случайно ударилась бедром о выступ специальной кровати, и ключи от подсобки и прочих дверей этого дома, связанные браслетом с бусинками (подарок от моих учеников), рассыпались по полу. – Ох, только не это, – застонала я и опустилась на колени, чтобы собрать проклятые бусинки, начиная с тех, что закатились под кровать. Потянувшись, как я решила, за последней, позади меня раздался громкий, злой голос, принадлежащий мужчине. – Какого черта ты здесь делаешь? И кто ты такая? Подпрыгнув на месте, я бьюсь головой о железную раму кровати. – Ай! Пячусь назад, все так же на четвереньках и с красным лицом, больной головой и растрепанными волосами, встаю, развернувшись. Передо мной в инвалидном кресле сидел Фетисов Богдан Андреевич. Несостоявшаяся звезда «Формулы-1» и, кажется, ненавидящий меня с первой встречи, судя по его злому выражению лица. – Вон отсюда! – чуть ли не крича, приказал он, и я поспешила убраться из его комнаты и крыла с бешено колотящимся сердцем.