Глава 23

Богдан Когда мать малышки пришла за Таней, та уже почти спала на коленях Миланы, которая поглаживала ее волосы и смотрела на ребенка как на ангела. Этот образ запечатлелся в моей памяти так ясно, что я был уверен, что запомню его навсегда. Я видел разных женщин в своей жизни. Развязных, стерв, комичных и милых. Красивых и властных… Вряд ли я смогу вспомнить все определения характеров и типов. Но я ни разу не видел, чтобы хоть одна из них смотрела на ребенка такими глазами. Мне кажется, рыжая даже дышала на нее как-то иначе. Не имею понятия, что это вообще может значить, но я был уверен в том, что видел истинную женскую красоту. Когда в дверь позвонили, Таня тут же подскочила, и мы с Миланой рассмеялись от пронзительного «Мама!». Милана не пригласила женщину войти, а я не торопился показываться на глаза. Я подъехал к полкам возле небольшого телевизора и стал рассматривать немногие фотографии, стоявшие на них, и книги, большая часть которых была чем-то вроде методичек по работе с детьми. – Это мои родители и брат, – сказала Милана, подойдя в тот момент, когда я взял одну из рамок. Она стояла в центре с копной рыжих завитков и в купальнике, а рядом с ней улыбался мальчишка лет шести. По краям их обнимали женщина и мужчина. – Мне здесь тринадцать, – сказала она с ясной улыбкой на губах. – Мы поехали на речку, и я сгорела, уснув на пляже. А мой брат понял, что я задремала, и промолчал. – Жестоко, – прошипел я, так как сам частенько обгорал. – Пытаюсь понять, откуда рыжий цвет? – От мамы, – пояснила Милана. – Просто она красится. – Вот как. Теперь ясно. Классное фото, – улыбнулся я, развернув коляску. Милана переоделась, когда поговорила по телефону и узнала о случившемся, и сейчас стояла передо мной совершенно домашняя и еще более красивая – в однотонной футболке и штанах. – Твоя подруга в порядке? – Да. Завтра еще с ней поговорю. Расспрошу обо всем, – рыжая замялась, являя мне свое смущение в виде порозовевших щек и закушенной изнутри губы. – Мне нужно прибраться на кухне, ты не против? – Конечно, – ответил и тут же направил коляску за ней. – И еще раз извини насчет этого вечера, я… – Все в порядке, рыжая. Мне так даже больше понравилось. Увидел тебя в домашней обстановке. Она остановилась и повернулась ко мне, словно была не уверена в правдивости моих слов. Но она не знала, что я прямо за ней. И потому вздрогнула от неожиданности, а я поймал ее за руки и потянул к себе на колени. Милана приземлилась точно, как я и планировал, с тихим вздохом, опалившим мое лицо как яркое солнце после долгой стужи. – Привет, – сказал с улыбкой, наслаждаясь ее румянцем, тут же касаясь ладонью нежной кожи. Когда она краснела, малочисленные веснушки становились ярче, и потому их казалось внезапно больше. – Привет, – прошептала она, и мы непроизвольно посмотрели на губы друг друга. Просто идеально совпадая в том, что нам обоим нравилась эта деталь друг в друге. – Уверена, что уборка – это то важное, чем тебе нужно заняться именно сейчас? – спросил провокационно, чувствуя, что если она скажет утвердительное «да», я умру от еще одного мгновения без возможности к ней прикасаться или… целовать. Но Рыжая точно знала, что уборка идет к черту. Грязная посуда. Разбросанные немногочисленные игрушки соседского ребенка и все, что не имело теперь значения, тоже идет к черту. – Думаю, что могу заняться этим завт… – и, не дав возможности закончить, я впился в ее рот своим. Мы целовались с ней не один раз. Но в этот раз мой напор она сбавляла нежностью. Ухватившись за переключатель, я зажал его, чтобы отъехать назад, и не рассчитал, поэтому мы врезались в диван и клацнули зубами. – Боже, – рассмеялась Милана, потянувшись пальцами к губам. – Не ушиблась? – Кажется, нет. Я взял ее кисть и отодвинул, чтобы посмотреть. Над губой кожа стала немного красной, и потому я коснулся ее в том месте. – Прости. – Все в порядке. Наверное, тебе лучше пересесть на диван? – она оглянулась и остановила свой взгляд на кровати. – Ну… или… Рыжая замялась, а я провел по ее спине рукой, сталкиваясь лбами. – Если ты не готова… – Нет, я хочу, – сказала она твердо, что сомнений в ее намерениях просто не осталось. – Ты ведь не станешь меня отговаривать, правда? – Мог бы, будь у меня манеры и все такое. Она хихикнула и открыла глаза, отодвинувшись. – Ты мне нравишься и без манер. По крайней мере сейчас. – Так я все-таки тебе нравлюсь? – Самую малость, – она соединила большой и указательный пальцы, но на деле там был мизерный просвет. – Малость? Да это же, по сути, ничего. – Ну… во мне тоже есть один грех. – А вот это интересно, – я улыбнулся, собрав ее буйные рыжие волосы своей рукой, наслаждаясь их мягкостью. – Порой я скрываю правду, чтобы потом не было больно. По крайней мере, я на это надеюсь. Ее признание было тихим и откровенным. Из тех, что хочется хранить как самый сокровенный секрет кого-то близкого и важного, даже если он сам тебя об этом и не просил. – Тогда не скрывай, рыжая. Не со мной. Проговорил ей в губы, касаясь своими, водя кончиком носа по ее щеке. Прикасаясь и прикасаясь, будто помешанный на ней. А кто бы стал винить меня в этом, если она превосходна? – Хорошо. Но тебе придется забыть о той «малости», что я до этого показала. И я забыл. И заставил забыть ее о том, что она должна надевать щиты в моем присутствии. Я пересел на диван. Она откатила коляску и вернулась к дивану. Рыжая замялась, и, прежде чем я решил помочь ей сделать следующий шаг, погасила верхний свет. Зажгла парочку торшеров, стоящих по углам небольшой квартиры. – А я так хотел посмотреть на тебя при свете, – пошутил, едва держа себя в руках. – Тогда тебе придется смотреть внимательней. Она потянулась к футболке и стянула ее одним движением. Может ли спортивный топ быть сексуальным? Я до этого не задумывался, а зря. – Вот черт, – шепнул я, разглядывая ее стройное тело. Не худощавое, а красивое и достойное, чтобы почувствовать себя избранным, кому это позволено. Она подошла ближе, словно не решаясь избавиться от другой одежды, и я был благодарен за этот шанс. Любой мужчина будет счастлив обнажать женщину, которая настолько доверяет тебе себя. Медлить смысла не было. Поэтому уже через пару минут, помогая мне в этом, как оказалось, сложном в моем положении деле, я раздел ее и с трудом дышал. Множество женщин восхищали меня своим телом. Но ни одна не заставляла сердце биться так, как оно рвалось из груди сейчас. – Рыжая… – шепнул я и потянул на себя, избавившись от верхней части своей одежды. Милана прильнула, соприкасаясь кожей к коже, и я замер. Тепло ее тела было обволакивающим. Искренним, хотя я не был уверен в определении этого ощущения. Я думал о неудобствах и прочем, чтобы сделать все правильно и не налажать, когда Милана обхватила мое лицо и села на бедра, поставив ноги по обе стороны моих ног. Она стала целовать мои губы, подбородок и шею. Стала прикасаться и обнимать, сбивая с толку. Она дрожала и была невозможно нежной, что в горле образовался огромного размера ком, пока я наслаждался происходящим. Просто дело было в том, что ко мне так не прикасались. Никогда. – Что ты делаешь? – не выдержал, задыхаясь и с трудом проговаривая эти несложные три слова. Она остановилась и выпрямилась, чтобы мы смотрели друг на друга. Я поглаживал ее талию, рыжая водила большими пальцами по моим скулам и улыбнулась, прежде чем сказать: – Отдаю тебе свою нежность. Говорят, что это единственное, что женщина отдает сердцем и душой. Я отдаю ее тебе. И она отдала мне ее словно до последней капли. В каждом прикосновении и движении тела – моего, ее, нас вместе. Я думал об удобстве, а в итоге все получилось так, словно мы оба знали, что это будет невероятно с первого раза. Когда Милана вышла из душа, я уже перелег на кровать. И судя по тому, как она удивленно на меня посмотрела, то явно не ожидала, что, попросив поставить коляску ближе, я решу прилечь. – Что? – спрашиваю с улыбкой, наблюдая за ее растерянностью. – Я… эм, думала, что ты уедешь. Разве нет? – Я попросил Макса заехать за нами утром. Придется встать пораньше, правда. – Ты уверен? Это не твоя кровать, вдруг… – Просто иди ко мне, ладно? Я протянул руку, и она тут же скользнула под одеяло и легла на мое плечо, обняв поперек живота, как мы спали тогда на моей кровати. – Ты обещала свидание с ночевкой, помнишь? – Ага. Ты все спланировал, не так ли? Она посмотрела с задором, подняв голову. Но была неправа. Проведя по ее носу подушечкой пальца, я потянулся и коснулся ее губ. – Спланировал, но не все, что произошло этим вечером. – Ясно, – улыбка внезапно погасла, словно кто-то щелкнул выключатель. – В чем дело? – То видео, – упомянула она, и я нахмурился. – Ты его действительно не смотрел? – Нет, – сразу ответил я. – Только глянул, чтобы понять, твой это голос или нет. А что? – Просто… зная уже сейчас, что ты его действительно не смотрел, стало легче. Я все думала об этом, и мне было не по себе. – Посмотри на меня, – попросил ее, и когда она подняла на меня свой взгляд, я сказал: – Мне такие вещи неинтересны, рыжая. Того видео больше нет. Забудь. – Хорошо. – Но у нас есть одна проблема, – хмыкнув, почувствовал, как она напряглась, прежде чем спросить: «Какая?» – Я чертовски голоден. И она расхохоталась, прижимаясь ко мне еще теснее в своей невероятно короткой футболке, а потом убежала на кухню.