Глава 24

Милана Богдан в моей квартире был как огромная гора на крошечном острове. Несмотря на то что сидел в инвалидном кресле, он все равно был здесь словно аномалия. Но прекрасная и желанная аномалия. В голове вспыхнули образы его, стоящего во весь рост. А ведь он встанет, обязательно так и сделает. Я сомневалась во многих вещах в этом мире и своей жизни, но не в этой истине. Права была Зоя Лукьяновна, говоря о нем тогда, при первой встрече. Теперь, узнав Фетисова младшего настолько хорошо, я была с ней как никогда согласна. От этих мыслей согревалось сердце. Одно дело, когда случай совершенно безнадежный, а тут… И дело не в том, что мне он нужен был только здоровым, стоящим на своих ногах и в полный рост. Я его любого приму. Уже ведь приняла. Дело в том, что ему самому было это нужно. Сейчас его поддерживает надежда на выздоровление. Если ее отнимут… я боялась даже представить, что с ним это сделает. Отбросив эти мысли вместе с одеялом, я встала с кровати. Аккуратно. Тихонько. И лишь оказавшись на ногах, повернулась и посмотрела на него. Лежащего на спине с обнаженной грудью. Сильного и здорового, как ни крути. Одна рука откинута в сторону, чтобы я могла лежать на его плече, другая – над головой, которую он повернул ко мне на всю ночь, упираясь носом в макушку. От образов прошлой ночи запылали щеки и заныло внизу живота. Потому что, когда он поел, мы не уснули… не сразу. Может, мы ничего и не планировали на это свидание и последующую после него ночь, но вышло идеально. Улыбнувшись, я отступила от кровати, еще на секунду задержав на его спокойном лице взгляд, и быстро сбежала в душ, а когда вышла, меня встретил сидевший на кровати Богдан. Помятый, сонный, с лохматыми волосами и почему-то хмурый. – Доброе утро, – все же ответила с улыбкой, которая тут же сползла с моих губ, когда он ответил. – Совсем не доброе, – прохрипел он неожиданно низким голосом, словно урчащим. Я знала, что эта выходка обернется для него болью. – Говорила же, что моя кровать ужасная, – затараторила я, мечась из стороны в сторону. – Нужно было послушать и вернуться домой. Беспокойство за него взмыло ввысь на максимальную высоту. Однако я даже не знала, что делать. – Что мне сделать? Ты Максиму позвонил? Он уже едет? Не мешкая, я скинула халат, под которым не было белья, и стала вытаскивать его из комода, сразу же надевая на себя. – Подойди, пожалуйста, – так же сдавленно и сипло попросил он, и я метнулась к нему, оставив носки в покое. – Конечно, чем помочь? Коляска стояла рядом, на всякий случай, одежда была на ее сиденье. – Помочь одеть… Богдан схватил меня за руки, которые я потянула к одежде, и запрокинул на себя, улегшись обратно на кровать. С визгом я рухнула на него сверху и не пошевелилась, когда мы соприкоснулись телами. Он был горячим. Сильным. И в порядке. Он был в порядке. – Боже, – шепнула я, обхватив его плечи, просунув одну руку под шею. – Напугал. – Я в порядке, – Богдан погладил меня по спине и обвел ладонями почти все тело, куда дотягивались его руки, вернувшись к исходной точке. – Не паникуй, рыжая. – Стараюсь. Просто не хочу навредить. – Я здоровее, чем был вчерашним утром. Так что ты мне точно не вредишь. Я приподнялась и посмотрела на него пристально. Щетина была и мягкой, и колючей одновременно, но я все равно провела по ней носом. – Лгун. Он хохотнул, но не ответил, потому что я была права. В его глазах была усталость, которую скрыть стало сложно даже для него. Эта кровать не та ортопедическая, что в его доме, со всеми полезными штуками, что создавали комфорт телу. – Почему встала так рано? – Разве? – Шесть утра. «Ох», – мысленно простонала. До будильника было еще полчаса. – Проснулась, – пожала плечом, дыша им, не желая отрывать нос от его кожи. – Как твоя спина на самом деле? – Тянет немного. Но я так себя чувствую почти каждое утро. Сложно спать только на спине. – И повалил меня на себя, – горько добавила я, намекая на безрассудство. – Что ты за человек? Я злилась и в то же время… а что я могла еще сказать? Что сделать? – Я бы с удовольствием лег на тебя. И ночью тоже, рыжая, – пророкотал он мне на ухо, обдав теплом правую сторону головы. – Но, когда это станет возможным, берегись. – Мне еще никогда не угрожали настолько сексуально, – усмехнулась почти, задрожав от этого обещания. – Отлично. Потому что я не шучу. Буду голодным и злым. – Злым? – За упущенное время. А ты меня потом будешь должна простить за несдержанность. Ладно? Я рассмеялась, хоть и догадывалась, что в этих словах ни капли шутки не было. – Ладно. С трудом уговорив себя оторваться от его тела, я почти села, но побоялась навредить ему, поэтому скорее стояла над ним на коленях, так как Богдан меня не отпустил. – Что будешь на завтрак? – Ясно же – тебя. – Прекрати. Он провел по моей талии ладонями. Поднял их к плечам и прошелся до шеи и вниз к животу, завороженно наблюдая за своими пальцами, которые контрастировали с моей слишком бледной кожей. – Что угодно съем, Милана. – Яичница? – Отлично. – Так тебе помочь? – Нет, спасибо. – Я оставила чистое полотенце. Но принять душ ты не сможешь. Он ответил с запинкой, и я побоялась, что Богдан сейчас разозлится. Но он все же ответил достаточно спокойно. – Не страшно. А теперь спрыгни с меня, пока я не решил воспользоваться этим временем, что у нас осталось. И как бы я ни хотела задержаться надолго на его бедрах, все равно перекинула ногу и встала на пол. Тут же подхватив халат и накинув на свое тело, заметив боковым зрением, как он, морщась от явной боли, садится на кровати и перелезает в свое кресло в одних трусах. Когда мы уже собрались и я открыла дверь, Макс стоял прямо за ней и смотрел на нас обеспокоенным взглядом. – Здравствуйте, – поздоровалась я, помогая Богдану. Затем эту роль взял на себя водитель. Мы ехали в тишине, и я внезапно задумалась о последствиях. Я не просто подружка, которая приходит в дом Фетисова. Я работаю в нем. И работаю горничной. Не слишком увлекательно и приемлемо для людей со статусом. Я своего положения не стеснялась. Я же не воровка и не уголовница. Я просто не имею миллионов на своем счету. Я не хотела, чтобы стеснялись меня, а это большая разница. И все же, как бы и кто ни смотрел на меня косо, сам Богдан выглядел уверенным. Поэтому я вышла из машины, подождала, пока Максим поможет ему, и вошла в дом рядом с ним. В комнате он расслабился и первым делом стал переодеваться в удобную одежду, а после лег на кровать. – Так лучше, неправда ли? – поддразнила я его. – Не-а. Подойди, – он протянул руку, выглядя так, словно не спал всю ночь, и я подошла, вложив ладонь. Он потянул меня к себе и заставил сесть рядом, а после наклониться к нему. – Спасибо, что осталась на ночь. – Формально, это ты остался. – Все равно. Мне эти формальности… Богдан поглаживал мое лицо, водя пальцами по очертаниям бровей, губ, скул. – Тебе, наверное, нужно поспать. – Выгляжу не таким привлекательным? – Никогда. Просто ты устал. – Совсем немного. И ты должна знать, почему это случилось. – Прекрати, – почувствовала поднявшийся жар во всем теле. – Не хочу, – и он поцеловал меня в губы. Мягко и еле уловимо, но значительно. Такие прикосновения были просьбой, обожанием. В зависимости от контекста, прежде чем перерастали в глубокие поцелуи. Так и случилось. Но когда я почувствовала, как его язык касается моего, мы услышали строгое покашливание справа, и я так сильно дернулась назад, что запуталась в своих ногах и упала на пол. – Черт, Милана, – вскрикнул Богдан. – Ты в порядке? Но я на него не смотрела. Не чувствовала боли в пояснице. Я смотрела на вход в спальню, на пороге которой стояли Алевтина Викторовна и Андрей Николаевич. Пристыженно поднявшись, так как отец Богдана рванул ко мне, чтобы помочь, я быстро зашагала к двери. Алевтина Викторовна отошла в сторону, позволив выйти. На ее лице не было никаких эмоций, или же я просто была слишком напугана, чтобы суметь их прочесть. Богдан же позвал по имени, но я не обернулась и не остановилась, вылетев из спальни, затем гостиной и закрывшись в комнате для персонала, чувствуя, как колотится сердце, готовилась принять последствия, которые нагрянули спустя двадцать минут. Богдан Как только Милана сбежала из комнаты, я все свое внимание перевел на родителей. Хоть они оба были невозмутимы, я чувствовал эмоции через всю комнату. Да и меня самого переполняла злость. – Господи, вы приехали в семь утра? Серьезно, мам? Я знал, что она была зачинщицей. Отец скорее шел на поводу у нее, чем был двигателем, когда дело касалось подобных вещей, как вторжение в мою личную жизнь. – Мы ночевали здесь, о чем ты говоришь? – Ночевали? Зная, что меня нет? Для чего? – Новый год на носу, Богдан, – она ответила возмущенно, словно я не понимал элементарных вещей, но кое-что висело в воздухе, что не заметить было невозможно. – Значит, ты приехала и притащила папу, потому что скоро праздник? – Разумеется, – она подошла к стулу, взяла с него какую-то из моих вещей и стала складывать, а я ждал, когда эта бомба детонирует. И долго это не продолжилось. – О чем ты думал? – А вот и причина. Выкладывай. Я был готов встать на защиту рыжей. Но еще мне хотелось поехать за ней и узнать, в порядке ли она, однако я знал, что для начала мне придется вынести этот разговор, надеясь, что мама вспомнит, сколько мне лет, раньше, чем озвучит должность и обязанности в этом доме Миланы. – Не нужно делать вид, что это пустяк, Богдан. Твой отец со мной согласен. – Неужели? – я перевел на него свой взгляд. Папа невозмутимо подошел к креслу и опустился в него, пока мама пулей летала по комнате, распыляя свои эмоции на все вокруг. – Мама действительно права, сын. Как только он это произнес, она чуть не заплакала от облегчения, что не одна в своем негодовании. – Я имею право поступать так, как пожелаю, – напомнил им. – Никто с этим не спорит, – ответил отец. – И никогда не спорили, прошу заметить. Мама смотрела с обидой. Моя семья отличалась от тех клишированных богачей, которые под копирку устраивали жизнь своих детей, не интересуясь – это то, что им нужно или нет. С самого детства мне был предоставлен шанс в любом вопросе. На самом деле, я узнал, что бывает иначе, только когда стал старше и понял, что к моим друзьям и окружению, в котором я рос, не прислушиваются старшие. Но сейчас они почему-то решили, что пора это изменить. Этого позволить я им никак не мог. Мама не выносила Камиллу, но она знала, что эту женщину я никогда не приведу в ее дом как невестку. Милана другая. Во всем она отличалась от других женщин, и я надеялся избежать подобного. Но, видимо, придется поговорить откровенно. – Послушай… – попытался я начать, но мама перебила. – Ты не можешь так поступать, Богдан, – я открыл рот, чтобы поспорить, но ее было не остановить, и я решил просто выслушать. – Я думаю о твоем здоровье, и я надеялась, что ты тоже. Но что в итоге? Ты едешь куда-то на целую ночь, оставляя нас в неведении. О чем ты думал? И тут я понял, что мы говорим не о Милане. Поэтому очередной вдох и выдох стал прояснением, чем-то что заставило успокоиться. – Я этого не планировал. Так вышло. Но все же я в порядке. Я дома. – Не хочу даже представлять, что все могло быть не в порядке, – порывисто говорит мама и отворачивается, словно пряча страх и эмоции, что ее беспокоили всю ночь. – Сынок, я люблю тебя. И я знаю, что ты взрослый мужчина. Но ты тоже должен себя любить. А значит, забыть о безрассудстве, даже если оно связано с женщиной. Папа крякнул и прикрыл кулаком рот, чтобы сдержать смех. Я же… остался на месте и просто смотрел на них обоих. Она ждала, наверное, каких-то пояснений и по поводу нас с рыжей. Но я не хотел развивать эту тему. Это только между нами. – Андрей, – мама посмотрела на отца, у которого на лице было написано веселье, будто кто-то его разукрасил во все цвета радуги. – Поговори с сыном, а я пойду… за чаем. Кажется, Кай уже приехал. – Мама, – предостерег ее я, растеряв веселье. Она посмотрела на меня, и ее брови изогнулись в невысказанном вопросе «Ты хочешь мне что-то сказать?» – Не делай того, о чем мы оба потом пожалеем. Она мне дорога. Это признание не было поспешным или порывистым. Я говорил то, в чем был действительно уверен. – Я знаю. И на этом мама поставила точку, выйдя за дверь. Отец, сидевший в кресле, наконец рассмеялся. – Это было проще, чем я думал, – вздохнул я, положив голову обратно на подушку. – Ты заставил нас волноваться, Богдан, – заговорил отец. – Я просто поехал на свидание, пап. – Знаю. Но мы волновались, когда ты не вернулся домой. – Но вы знали, где я нахожусь. – Конечно, – не стал он отрицать. – И ты должен понимать, чего мне стоило удержать твою маму на месте. Я накрыл лицо ладонями и слегка потер его. – Спасибо. – И все же ты должен думать, прежде чем устраивать такие вылазки. Путь вперед трудный и длинный, а вернуться обратно хватит и секунды. – Знаю. Но я действительно не планировал ночевку вне дома. Случился форс-мажор, и… Мне нужно ее спасти, пока мама не натворила ничего на эмоциях. – Эмоции были вчера. Сегодня она уже спокойна. – Поэтому я должен поехать туда. – Не нужно. Мы с ней имеем общее мнение на этот счет. Плюс, ты взрослый мужчина. – Надеюсь, она тоже помнит, сколько мне лет. – Ей нравится эта девушка, сын, – заверил отец, и я действительно в это поверил. Мама была свободна от предрассудков, так как ее мама тоже была из простых людей. Она вышла замуж за дедушку без драм и долгих испытаний. И я не думаю сейчас о свадьбе, не заглядываю вперед, но не могу отрицать эту вероятность. Просто если все испортится сейчас по прихоти мамы, тогда мы не будем знать наверняка, что бы из этого вышло в противном случае. Оставив свои мысли в покое, мы с отцом завели разговор о его бизнесе, новостях в мире спорта. Я узнал новости по судебному делу и почувствовал, как меня начал накрывать сон. Отец это тоже понял, поэтому я даже не знаю, когда он стал говорить тише и в какой момент звук его голоса совсем пропал. Зато, когда я стал просыпаться, на моем лице будто порхали нежные бабочки, и это было настолько приятно, что я улыбнулся. А после почувствовал, как меня поцеловали. Так бабочки приобрели образ моей рыжей. Только пахла она в этот раз странно. Я бы никогда не подумал, что она использует что-то настолько резкое. Мои губы замерли, а глаза распахнулись. – Так и знала, что ты по мне соскучился, – проворковала Камилла, и меня чуть не вырвало. Я хотел ее толкнуть, но она внезапно села и обернулась к кому-то у двери. Свет был приглушен, а мои глаза все еще были расфокусированы. – Эй, поставь наши напитки на столик и развлеки гостя, пока мы заняты. И я понял, что там была рыжая. – Какого хрена ты творишь? – толкнул я эту ненормальную, вытирая рот. – Пошла вон отсюда. – Ты слышала, – обратилась она к Милане. – Я это тебе сказал. Встала и пошла отсюда. – О нет, нам есть что обсудить. Поверь, лучше сделаем это по-тихому. Кто был тихим, так это моя рыжая. Она ни слова не сказала. Поставила поднос и быстро убежала, не глянув на меня. Камилла встала и отошла к выключателю, затем ударила по нему ладонью. Свет пронзил мою сетчатку, чуть ли не выжигая ее к черту. – О ком ты там говорила? Кого притащила в мой дом? Я же сказал тебе не возвращаться больше. Я стал искать телефон, чтобы позвонить на пост охраны и попросить их выкинуть непрошенных гостей. А еще я думал, где все? Родители, Зоя Лукьяновна… все? Но Камилла показала мой гаджет и положила у окна на столике, где наливала себе чай. – Не будь грубым. Я о нашем общем друге. Мише, – произнесла она таким тоном, что меня тут же замутило. Мне даже не нужно было слушать эту стерву, чтобы понять – речь будет идти о видео, которое этот подонок, скорее всего, как-то скачал с сайта до того, как его удалили из сети.