Глава 10.

Даша.

Спустя всего неделю усердных реформ, проводимых новым хозяином – центр совсем не узнать.

Изменено и усовершенствовано практически все. Начиная от входа, где старенькие двери заменили новомодными раздвижными, стекла которых переливается в солнечных бликах. И заканчивая пресловутыми кондиционерами – их не поленились установить даже в учительских и раздевалках.

В той половине здания, которую выкупили на днях – еще ведутся работы. Но платные секции уже начали открывать, а штаб преподавателей до сих пор не расширили до нужных размеров. Так что приходится работать дольше, усерднее и практически на износ.

Лишь в редких случаях мне удается наткнуться на Марка в стенах нашего центра.

В основном же он постоянно в каких-то разъездах. То с чиновниками общается, выбивая нам гранты от государства. То с рекламщиками, обсуждая успешный маркетинг «нового» центра. В общем – как может, подтверждает свой статус очень занятого, важного, и, безусловно, незаменимого руководителя.

Да-да, взялся он за нас основательно, воплощая грандиозные планы в реальность со скоростью света.

Такой хватке любой позавидует. Ну и (я в тайне) им восхищаюсь.

И, конечно, (в тайне, опять же) искренне благодарна, что центр не закроют, а переведут на новый уровень. Приятно гордиться местом, в котором работаешь.

Но каждая из редких встреч с ним все равно вызывает болезненный откат к тому дню, когда мое сердце было порвано в клочья...

— Дарья Игоревна, — врывается в нашу импровизированную «учительскую» родительница одной из воспитанниц.

Я от неожиданности чуть не давлюсь глотком кофе.

Осуждающе поглядываю на женщину, безмолвно пытаясь научить ее «стучаться» хотя бы из вежливости.

Нечаянно задеваю плечом швабру, которая тут же с грохотом падает, утягивая за собой и метлу и кое-что из припаркованных тут строительных материалов… Шум, пыль, мокрые бумаги с пятнами кофе на рабочем столе.

Эта коморка для швабр вовсе не предназначена для обитания преподавателей. Но места катастрофически не хватает, поэтому выбора нет. Куда смогла - туда и приткнулась.

— Инесса Альбертовна, — с трудом вспоминаю я имя женщины. — Здравствуйте, — говорю ей сурово.

Дама оглядывает последствия учиненного ею тайфуна, и поджав губы, недовольно мне отвечает:

— Здравствуйте, Дарья Игоревна! У меня к Вам очень серьезный разговор, — говорит четко, стараясь сохранять невозмутимую маску спокойствия на лице. Но получается скудно.

Плохо дело. С такими лицами мамашки приходят ко мне лишь поругаться.

Мысленно перебираю в памяти последние занятия с ее дочерью. Ничего особенного. Все, как обычно.

И девочка неплохая. Но балерину из нее вряд ли получится вылепить. Исходных данных практически нет. Пластика и растяжка только благодаря тренировкам с самого детства. Многие девочки, пришедшие в группу попозже – уже обошли ребенка по всем фронтам, из-за чего той потребовались дополнительные индивидуальные тренировки. Не для того, чтобы быть впереди. А чтобы не отставать…

Женщина достала из своей необъятной сумочки кипу бумаг и начала рассерженно ими трясти:

— Я не понимаю! Я не понимаю, что это такое?! Почему со следующей недели все доп. занятия у Ирочки отменены?! Вы что, хотите загубить ее будущее?! У нее на носу поступление! Осталось всего меньше года! Как она должна тренироваться без преподавателя?!

Я мысленно хлопнула себя ладошкой по лбу. И точно же… Совсем вылетело из головы.

— Инесса Альбертовна, мы уже давали объявления о том, что дополнительные занятия в данный момент отменены у всех. Полностью. Я сегодня лично собиралась обзвонить родителей и сообщить об этом еще раз. Если бы Вы чуть-чуть подождали…

— Да что Вы говорите такое?! — срывается голос женщины в рассерженный писк. — Как это отменены?! Как это отменены?! Вы меня что ли не слышите?!

Вежливо улыбаюсь, убирая руки за спину.

— Вы ведь не могли не заметить, что в центре идет реорганизация? Помимо этого, открываются новые секции. Нагрузка на преподавателей сейчас колоссальная. Мы просто не можем позволить себе индивидуальные занятия с кем-либо из учеников. Придется не спать и отыскивать в сутках двадцать пятый час.

Но, мои аргументы летят мимо ее ушей.

— Да Вы…! Да Вы…! Я же Вас засужу! — ноздри женщины яростно раздуваются, а сама она краснеет как рак, продолжая размахивать перед моим носом бумажками.

Вот это наглость, конечно.

Засудит?

За что?

За то, что я в течение года бесплатно брала на себя дополнительную нагрузку и занималась с ее дочерью лишь потому, что понимала - девочка не дотягивает до общего уровня подготовки?

— Вы хоть понимаете, каково Ирочке будет менять преподавателя посреди учебного года? Не говоря уж о том, как сложно его будет просто найти?! Вы понимаете, какой это стресс?! Дарья Игоревна!

Правду говорят – дай палец, руку откусят.

— Извините, Инесса Альбертовна, но Вы не можете требовать от меня продолжить эти занятия. Я Вам уже все объяснила.

Женщина цинично прищурилась:

— Не могу?! — хмыкнула. — Надбавки хотите? Сколько?

— Какой еще надбавки?!

— Вам мало того, что я плачу?! Мне казалось, что и так ценник на индивидуальные занятия задран выше небес! Мы, конечно, можем договориться. Но это уже через чур, Дарья Игоревна! Это все через чур!

— Так! Стоп! — я выставила руки вперед, окончательно переставая понимать суть разговора. — Какой еще ценник?

— Ну-у-у… На занятия. Дополнительные. Зинаида Петровна же в начале года еще их нам предложила… И цены озвучила… А Вы теперь все отменяете! Это не дело! Мы бы и не соглашались, если бы знали!

Моя челюсть отвисла и сейчас валялась где-то на грязном полу рядом с метлой, шваброй и строй - материалами.

— А Вы… Вы… Что… Были не-е-е…? — женщина окатила меня недоверчивым взглядом.

До нее наконец-то дошло, что о ценах за собственные услуги работник слышит впервые...

— Инесса Альбертовна, — я проворно ухватила дамочку под локоток и поспешила выпроводить ее из «кабинета», — у меня занятия начинаются. Давайте в другой раз это обсудим подробно и основательно? Но не сейчас. Всего доброго! — нацепила улыбку во все тридцать два, вежливо помахала рукой.

— ...но? А Ирочка? Что там с занятиями?

— Мы все решим! Обязательно! Обещаю!

Захлопнула дверь.

— Вот это да-а-а… — ошарашенно выдохнула, опираясь о стену спиной. — Если наша директриса брала плату за каждое такое занятие, то… Мамочка дорогая! — схватилась за идущую кругом голову. — Это же огромные суммы и все они шли ей в карман?!

Вот ведь мегера загребущая! А нам в том году даже премию выдать не соизволила! «Бюджет у нее, видите ли, не резиновый»!

Однако, действовать надо обдуманно. Если я сейчас заявлюсь к директрисе с голословными обвинениями - полечу из центра прежде, чем успею моргнуть.

Уверена, она успеет подчистить хвосты и выйти из ситуации безнаказанной.

Нужно все рассказать Галке и Марике! Устроим мозговой штурм и придумаем, как вывести Грабительницу Петровну на чистую воду.

***

— Стоп! — хлопнула в ладоши, привлекая внимания подопечных.

С подростками всегда заниматься труднее, нежели с малышами. Они более своенравные, да и гормоны бушуют, опять же… Некоторые уже научились демонстрировать свой характер во всей красе.

— Перерыв десять минут! — суровым тоном командую.

Девочки разбредаются в разные углы зала, разбиваясь по группам. А я аккуратно подхожу к Ире, мама которой была в моем кабинете тридцать минут назад.

Ласково погладив тучную, немного несуразную девочку по плечу, я тихо, но строго произношу:

— Ириша, ты сегодня не в форме. Совсем не следишь за осанкой. И стопу не тянешь совсем, — сажусь на подоконник рядом с ней. — Ты же знаешь, что опасно быть на тренировках настолько несобранной?

Девочка виновато тупит глаза. Тяжко вздыхает. Заламывает пальцы несмело. В глаза мне предпочитает не смотреть.

— Да, знаю…

— Как ты себя чувствуешь? Может, что-то болит?

— Ничего не болит, — раздраженно передергивает плечами. — Вы же видите, я отстаю. А без дополнительных занятий точно поступить не смогу. И так-то шансы были не велики…

Чувствую острый укол вины. Хоть головой и понимаю, что разорваться я смогу только если отменю в своих сутках сон. А у меня ведь есть еще свой ребенок…

— Мне кажется, что балет, это вообще не мое… — признается мне Ира. — Только мама… Ее ведь не убедить. Она… Ай, ладно! — разрубила воздух рукой и спрыгнула с подоконника. — Извините, Дарья Игоревна, я постараюсь собраться.

— Знаешь, — ободряюще улыбнулась. — После этой тренировки у меня будет примерно полчаса свободного времени. Хочешь я позанимаюсь с тобой? Или… Или мы просто поговорим?

Я отчего-то уверена, что ребенку требуется поддержка.

Девочка без особого энтузиазма кивнула.

— Как скажете, — безразлично ответила и пошла делать растяжку, пока остальная группа наслаждалась заслуженным перерывом.

Мне ее жаль.

И самое несправедливое то, что Ира и сама понимает свою неспособность. Она себя чувствует чужой среди этих худышек, которые будто родились в пуантах и пачке.

Я даже с ее матерью в прошлом году пыталась поговорить, тактично намекая, что Ире будет гораздо интереснее найти занятие по душе.

Но, куда там. Инесса Альбертовна меня даже слушать не захотела, отметая в пух и прах все адекватные аргументы.

Попробуй переубедить мать, которая с самого рождения дочери спит и видит ее звездой Большого театра. А то, что при этом чувствует сама дочь, мамашку мало заботит.

***

После окончания тренировки, не теряя драгоценное время, мы с Ирой приступили к отработке сложных для нее элементов.

— Ириша, в этой связке у тебя нога ватная, видишь? — я направляю, показывая элемент «на себе». — А тут рука, наоборот, должны быть мягкая и округлая. А твой локоток слишком острый. Это смотрится негармонично. Расслабь.

Девочка упорно повторяет за мной движение за движением.

— Устала? Давай отдохнем? Поболтаем?

— Нет, — пыхтит в ответ, гордиево задирая свой подбородок.

— Милая, давай на сегодня закончим? Я вижу, что ты совсем выбилась из сил.

На самом деле силы у девочки были. Чего не сказать о настроении. Ира явно была слишком рассержена. Не на меня. Скорее всего на себя, или, может быть, мать? А может и вовсе на весь окружающий мир.

— Дарья Игоревна, — сердито процедил мне ребенок. — Включите музыку. Давайте я связку целиком повторю.

Я лишь вздохнула и включила мелодию.

Зал наполнился мягкими звуками.

Ира как-то странно посмотрела мне прямо в глаза. Так… пронзительно и проникновенно… Будто бы…

— Ира…? — я затаила дыхание, страшась своих мыслей.

Но девочка уже пустилась выполнять отработанные движения.

Я видела, что она не старается. Видела, что танцует, вовсе не анализируя своих действий. Надрывно! Будто вкладывая в эти движения всю свою злость. Но… как в последний раз!

— Ира! Пожалуйста, остановись! — я знаю, что бывает, когда настолько перестаешь контролировать свое тело. Одно неверное движение и…

Подалась вперед, но подопечная закружилась в таком вихре, что приближаться сейчас будет опасно для нас обоих!

— Ира! — воскликнула я, сорвав голос.

Девочка с яростью выполнила финальное движение, становясь в вертикальный шпагат. На миг поймала мои, полные страха глаза, и, кажется, даже слегка улыбнулась…

А потом…

Потом, подогнув колено под тело, рухнула на ногу всем своим весом!

— ИРА!!! — я бросилась к ней, сломя голову.

Она кричала от боли.

— Ира! Господи! Не шевелись! — шептала я, заливающемуся слезами ребенку, которая согнулась на полу пополам, хватая себя за колено.

Мне не нужен был осмотр травмы, чтобы понять, что это жуткий перелом.

А еще не нужны были доказательства, чтобы быть точно уверенной – девочка сделала это специально.

Когда твое тело летит на землю с высоты собственного роста – срабатывают инстинкты самосохранения и оно, хочешь ты этого или нет, группируется. А у человека, который занимается балетом с самого детства - навык безопасно падать развит на подсознательном уровне.

— Дарья Игоревна! — взревела директриса, вошедшая в зал. — Что Вы наделали?! Почему не уследили за подопечной?!

— Зинаида Петровна! — голос просел. Яростно сверкнула глазами.

Нет! Вы только на нее посмотрите! Ребенок воет от боли, а она первым делом в обвинения бросилась!

— Тут будьте! — грозно цыкнула, пытаясь не прекращать циркуляцию воздуха в собственных легких. — Я за медиком и вызывать скорую!

Пулей вылетела из зала, несясь по коридорам нашего центра. Однако в ушах продолжало стучать: «Почему не уследили за подопечной?!»

И впору было начать рвать на себе волосы, потому что я даже не представляла, что может начаться…