18

Перед глазами все расплывалось.

Где-то за спиной в голос рыдала Женька.

— Делайте, — я отрешенно кивнула. — Делайте все, что нужно, чтобы мою девочку вытащить.

Доктор опустила тяжелый взгляд в пол.

— Нам нужен донор, мамочка. Самый лучший вариант – это близкие родственники. Вы или отец девочки. Вы согласны на такую процедуру?

— Господи… Конечно, согласна!

— Пройдемте со мной, провожу для сдачи анализов. Нужно проверить на совместимость.

— Я тоже! — ввязалась в наш диалог сестра, приобнимая меня. — Я тоже сдам. Вдруг подойду.

— Хорошо, — кивнула врач одобрительно. — Документы, пожалуйста, приготовьте.

— Ма́шины? — я оглянулась на Женьку. — А ты разве не отдала? — я ведь привозила ей полис и свидетельство о рождении.

— Нет, паспорта ваши. Нужно карточки завести.

Я выдохнула почти что со свистом.

Мой паспорт.

Его из полицейского участка Самиров забрал.

Растерянно посмотрела сначала на врача, потом на сестру. Дрожащим голосом произнесла:

— У меня нет паспорта. С собой нет. Я его дома забыла. Давайте я данные так продиктую, а потом привезу…

Женщина-доктор прищурилась с нескрываемым подозрением:

— Так. А Вы вообще мать?

Женька вступилась:

— Да, да! Она мать девочки! Моя родная сестра! Других родственников у нас с ней нет, поэтому на донорство можем только мы подойти. Документы девочки же у вас, а свой паспорт я вам покажу. Разрешите ей без документов все сдать, время не терпит, сами же понимаете…

Доктор приподняла руку вверх, останавливая поток ее речи:

— Всё, пойдемте, процедурная там.

***

Время тянулось, словно резиновое.

Женька сжала мою руку, присаживаясь рядом со мной на сиденья:

— Расскажешь? — протянула мне кофе из автомата и круассан. Не помню, когда последний раз ела, но сейчас сделать этого не смогу. Кусок в горло не лезет. От мыслей о Машке сердце изнутри разрывает.

Я не выдержала, и горько всхлипнула, отказавшись от кофе.

— Нечего рассказывать, — сложила ладошки на голые ободранные колени.

— Ты попала в неприятности, да…?

— Да… — только и смогла в ответ выдавить, не спеша посвящать Женьку в подробности.

— Большие…?

— Большие…

Мы замолчали. Сестра легонько погладила меня по голове.

— Сашка… говорила ведь, нечего тебе в городе делать… Надо было ко мне перебираться. Мы ведь знали с тобой… Знали ведь, что случись что – защитить будет некому…

Она совершенно права. На всем белом свете больше нет никого, кроме друг друга и Машки. О родителях никогда ничего и не знали. Но так любили их представлять. Там, в детском доме, нам сказали, что папа и мама погибли, когда нам с Женькой еще и первого годика не исполнилось. Других родных, что захотели бы нас с ней забрать себе под крыло, не нашлось…

Но к чему сейчас эти нотации от сестры? Все равно ничего уже не изменишь.

Знай я раньше, во что вляпаюсь, конечно, уехала бы. Но я жила тихой спокойной жизнью со своей девочкой. И совершенно не представляла, что в один день она превратится вдруг в ад, соприкасаясь с людьми, до которых мне далеко, как до звезд в темном небе.

Их мир жесток и беспощаден.

Их мир перемелет меня и косточки не оставит, как однажды это случилось уже. А хозяин этого мира найдет обязательно. Через час. Может быть, через день. Или неделю. Найдет.

В том, что он это сделает – я ни капельки не сомневаюсь. Вопрос лишь во времени.

И мне это время катастрофически нужно. Чтоб успеть спасти свою дочь.

— Ладно, — вздохнула сестра и приобняла меня, но я отстранилась. — Я пока до дома сбегаю. Возьму одежду тебе, хорошо?

Я ничего не ответила. Сухо кивнула.

Спустя еще полчаса ожидания, уже знакомая женщина-врач подошла ко мне с результатами анализов на руках.

Выражение лица сочувствующее, виноватое…

Я поднялась на онемевших ногах.

Покачала головой с полной растерянностью:

— Нет…? — прошептала я с полным обречением в голосе.

— Нет… — ответила женщина. — Я сожалею. Вы не подходите. И Ваша сестра тоже.

Я прикрыла глаза. За что все это с моей девочкой происходит? За что…?

— Что… Что мне делать теперь…?

— Мы поставим вас в очередь, — начала сотрудница больницы обыденным тоном. Видимо, она произносила такие вещи уже тысячи раз. — Но сразу оговорюсь, что она очень длинная. Некоторым приходится ждать месяцы. И… годы. Мне жаль, правда…

Она вскинула руку и прикоснулась ко мне.

— Она может не дожить…, да?

— Ее сейчас любая, даже самая незначительная инфекция, может убить…

Было понятно только одно - моему ребенку придется пройти через ад в ожидании подходящего донора.

— Вы уверены, что не сможете связаться с отцом девочки? Его нет в живых? — спросила участливо.

— Я-я… Он жив… Просто… — как объяснить доктору, что ее отец сегодняшним утром убить меня был готов, я не знаю…

— Он мог бы быть более подходящим донором. Шансы большие. Вы подумайте. Сами же понимаете, что ради такого на любое прошлое стоит закрыть глаза. Что бы там не было… Позвоните. Попытайтесь связаться.

Я облизала пересохшие губы. Я… да. Понимаю. А вот он ни за что не поймет