20

Лишь на миг, на один маленький миг мне удалось выбить из его взгляда то перманентное безразличие. Оно сменилось тенью удивления и непонимания. Но, исчезло так же быстро, как появилось.

Затаила дыхание.

Минута. Другая. Надо ли говорить, что они показались мне вечностью?

Самиров не сводил с меня глаз очень долго. Хотел вновь уличить во вранье.

Но, ни по поводу Пуговки, ни по поводу Машки я не лгала. Поэтому вздернула подбородок и с последними остатками мужества приняла пытку темного взгляда.

Роберт медленно, будто боясь, что я испарюсь, перевел взгляд на мою дочь за стеклом. Нашу. Нашу с ним дочь.

А мне вдруг захотелось броситься грудью. Закрыть ее ото всех. Но я сдержала себя. Признаться во всем - не порыв. Так у меня есть крохотная надежда, что Самиров поможет. Если поверит, разве бросит собственную дочь погибать? Он наш единственный шанс.

Его большое тело вдруг дернулось, будто не подчиняясь хозяину. Самиров направился прямиком к двери в палату.

– Нет! – я бросилась следом, хватаясь за ручку. Роб посмотрел так, будто я букашка под его дорогими ботинками, вдруг посмевшая заговорить.

– Ты мне опять лжешь, – насмешливо произнес. – Для чего тебе все это надо? – прищурился, а уже через миг грубо меня отпихнул.

– Роберт! К ней нельзя заходить! – его ведь не остановят таблички на двери. Да и сама дверь нисколечко не остановит. Он решил посмотреть на ребенка поближе. – Иммунодефицит, – прошептала, часто дыша. – Ее любая инфекция сейчас может убить.

С сомнением оглянулся по сторонам. Словно из-под земли тут же появился один из его приближенных. Самиров отдал грубое короткое указание привести глав.врача.

И, как только мы вновь остались одни, сделал шаг мне на встречу. Уперлась лопатками в холодный камень стены. Страх топил душу. Уже не за себя. Только за Машку.

Его большое холодное тело нависало надо мной словно глыба. Близко. Критически близко. Темные глаза заставляли захлебываться в его жгучей ненависти.

Роберт вскинул руку, и небрежно провел мне по щеке. Будто вспоминая, как раньше касался.

– Я не понимаю, зачем тебе все это надо, Саша, – произнес хрипло, – Похищение. Побег. Вранье про дочь, – лениво кивнул за стекло. –Ты ведь понимаешь, что тест ДНК проведут по щелчку моих пальцев?

Нашла в себе смелость зло ухмыльнуться:

– Я похожа на идиотку? Думаешь, просто оттягиваю момент? А, может быть, ты, хотя бы на миг, допустишь мысль, что я не лгу? Не лгала про Алису, и про нашу дочь тоже не лгу? Ей нужен донор костного мозга. Мы с сестрой не подходим.

Самиров задумался.

– Как давно она тут?

– Ее привезли меньше суток назад. Я не знала о болезни. И сбежала от тебя только потому, что удалось связаться с сестрой. Я нужна своей дочери. И ты… Впервые в нашей с ней жизни, ты тоже ей нужен.

Наш разговор был прерван врачом. Строгий доктор в массивных очках бежал по коридору, подгоняемый одним из охранников Роберта.

– Роберт Альбертович, – подобострастно пролепетал взрослый мужчина, нервно поправляя очки. – Вы хотели меня видеть.

– Я сдам свой материал, – сухо, без приветствий и прочей чепухи в виде вежливости оборвал его Роберт. – В вашей больнице делают тест ДНК?

– ДНК? – замялся мужчина, – да, лаборатория есть. Только… ночь на дворе. У меня все специалисты уже дома давно.

В ответ он получил такой взгляд, что тут же предпочел изменить свой ответ.

– Да, да. Мы сейчас все организуем. Немедленно. Час. Вас утроит?

– Не больше, – повелительно отозвался Самиров.

– А-а…? – врач вновь замешкался, разглядывая меня. Но Роберт кивнул за стекло. – У вас есть биологический материал девочки?

– Конечно, конечно…

– Через час я должен держать в руках заключение. И полную историю болезни.

***

– КАКОГО, МАТЬ ЕГО, ЧЕРТА?! – прогрохотал властный голос так громко, что даже ядовито-зеленые стены этой больницы, кажется, содрогнулись.

Я вся сжалась, подпирая стену в коридоре.

Самиров вылетел из кабинета врача ураганом. В глазах полыхала настоящая ярость. Я видела его разозленным? Чепуха! По-настоящему разгневан он только сейчас.

В один миг сокращая разделяющее нас расстояние, Роберт швырнул мне в лицо кучу бумаг.

Не шелохнулась, продолжая смотреть на него. Затем медленно наклонилась, и подняла с пола только одну – бумагу, где черным по белому было написано, что Самиров Роберт Альбертович является отцом моей дочери.

Сглотнула, впиваясь в черные буквы на белом листе. Будто уже и сама успела поверить, что солгала.

– Ты, – он шагнул вперед, вжимая меня своим телом в шершавую стенку. – Как ты посмела скрывать ее от меня?! – никак не могу разобрать что в его голосе сейчас превалирует. То ли жгучая ненависть, то ли искренне, самое настоящее изумление.

– Ты не особо то интересовался моей жизнью, после того, как я сбежала со свадьбы.

На этих словах он поморщился. Я специально выбрала именно такую формулировку, не став вслух говорить по каким причинам из-под венца я сбежала. Моя ущемленная гордость наконец взбунтовалась.

– Ты не имела права скрывать ее от меня, слышишь?! – еще яростнее его мощное тело вжалось в мое. Одну руку Самиров упер в стену рядом с моей головой. Давил взглядом и своей энергетикой.

А мне все равно. Лишь бы Машке помог.

– Теперь ты убедился, что она твоя дочь, – не спеша больше оправдываться, перебила его. – Ты ей поможешь?

Взяв секундную паузу, вдруг отступил.

По короткому указанию рядом с нами вновь оказался бугай из охраны.

– В особняк ее. Живо. И глаз не спускать, – отдал Самиров распоряжение, и уже через миг меня схватили под руки. Повели в сторону выхода.

– Роберт! – закричала, ненавидя его всей душой в этот момент. – Будь ты проклят, если посмеешь ей не помочь! Будь ты проклят, ублюдок!