44

А как только я это произнесла, машина резко затормозила.

Перехватило дыхание. Мы с Женькой замерли. Казалось, даже сердце теперь не стучит.

Неужели услышали? Заметили, что сестра освободила мне руки?

Мужчины покинули автомобиль. Сразу после открылась дверца рядом со мной.

– Не, – услышала я грубый мужской баритон. – Пусть сидят пока. Тахир распорядился. Пока документы не будут подписаны, не выпускать этих двух. Если что-то пойдет не так, сразу уезжаем, – будничным тоном оповестил он напарника.

Тот поразмыслил немного, но мешки с наших голов все же стянул.

Сощурилась. Даже тусклый свет салона авто показался мне слишком ярким. Скользнула взглядом по испуганному, бледному как меловое полотно, лицу Женьки.

Руки я по-прежнему держала за спиной, боясь быть уличенной.

– Что бы я ни звука ни слышал, ясно? – обратился к нам один из подчиненных Тахира. Тот самый, который инструктировал напарника секундами ранее.

Я несмело кивнула, а сразу после дверца с глухим ударом закрылась. Свет в салоне погас, давая нам с Женькой возможность разглядеть что находится за пределами тонированного джипа.

– Сколько мы там в отключке были? – простонала пугливо сестра. – Темень такая. Вечер уже?

– Сутки… – задумчиво отозвалось. – Судя по всему.

Пользуясь случаем, размяла руки. Быстро сдернула стяжки с запястий сестры. Не уверена, что свободные руки нам теперь пригодятся, но мало ли.

Прищурилась, вглядываясь в лобовое стекло.

Мы на пустыре. Похоже, далеко загородом. Рядом, кутаясь в сумерках, бескрайняя свалка. Ей конца и края нет. Отсюда только одна дорога – на трассу, с которой мы и свернули.

– Как думаешь, где мы? – без особой надежды спросила сестру.

– Это Алексинский карьер. Здесь, рядом с полигоном, моя деревня. Пятнадцать километров буквально. Когда на шоссе пробки, мы все время через эту дорогу их объезжаем, – удивила меня Женька осведомленностью. – Что делать будем?

Но делать что-то было уже слишком поздно.

Во-первых, даже если бы мы смогли выбраться из закрытой машины – бежать было бы некуда. Одна дорога, на которой сейчас стоит еще две машины Тахира под завязку забитые его людьми. На сколько километров тянется полигон свалки - неизвестно. По спрессованным горам мусора, припорошенным снегом, особенно не побегаешь.

А во-вторых, потому что навстречу нам уже приближалась машина.

Она ехала медленно. Как опасный хищник, кралась в темноте, слепя светом фар.

А я уже знала, кто в этой машине. Я его чувствовала.

– Роберт… – прошептала неслышно. – Роберт приехал…

Что я испытала в этом момент – словами не передать. Тонна противоречивых эмоций обрушилась на меня с головой. От слепой надежды и веры в то, что через пару минут мы будем свободны. До фатального смирения с собственной участью и понимания – Роберт что-то задумал. Он не отдаст свое дело в чужие руки. Не ради меня.

Машина плавно затормозила. Из нее никто не выходил. Люди Тахира демонстративно поправили автоматы, показывая что готовы сейчас ко всему.

Я зажмурилась.

– Пожалуйста… – шептала одними губами, сама плохо понимая, о чем прошу судьбу в данный момент. Наверное, было так страшно, что единственная мысль, которую я могла сформулировать – это чтоб все были живы. Чтобы я, Женька и сам Роберт выбрались из этой передряги живыми. Каким путем – дело десятое.

Я хотела, чтобы кошмар наяву поскорее закончился.

В машине напротив открылась пассажирская дверь.

Первым ее покинул Самиров.

Мое сердце болезненно сжалось при виде него. Глаза жадно впились в родной силуэт.

Следом за ним вышли еще три человека. Два охранника и невысокий полноватый мужчина с дипломатом для документов. Я видела и раньше его. Он работал юристом Самирова уже долгие годы.

Сглотнула.

Только, когда люди Тахира убедились, что все безоружны – из машины вышел он сам. Встретился с Робертом взглядом. Взяв двух охранников подошел к нему ближе.

Если, Тахир не побоялся показать свое лицо, значит поставил на карту все. Он уверен в исходе сделки.

Мои глаза заслезились от того, как долго и пристально я вглядывалась в беззвучную сцену.

Мужчины разговаривали о чем-то. Долго и очень напряженно. Тахир кивнул в сторону нашей машины и Роберт перевел сюда взгляд. Тело почти перестало мне подчиняться – если бы машина не была запета, я бы сорвалась и побежала к нему.

Но в этот момент дверца открылась. Меня за локоть выволокли на улицу.

Все потускнело.

Я видала, как Самиров на меня смотрит.

Нас разделяло метров сто, по меньшей мере. Плохо было видно лицо, но даже с такого расстояния я заметила насколько он напряжен. Каждая мышца как сталь.

– Роберт… – прошептала одними губами. Большего сказать не успела, меня затолкали обратно в машину.

Роберт вновь обернулся к Тахиру. Кивнул.

Его юрист в это время положил дипломат на капот. Открыл. Вынул документы.

Неужели…? – пронеслось в моих мыслях.

А Женька озвучила то, во что я боялась поверить:

– Неужели он правда готов отдать свой бизнес за твою жизнь?

Я молчала. Долго. Напряженно. Мужчины продолжали что-то обсуждать. Тахир взял в руки бумаги. Подозвал еще одного своего человека, наверное тоже юриста, чтоб тот перепроверил правильность документов.

К подписи они переходить не спешили.

Почему?

Я шумно выдохнула.

– Роберт тянет время… – со страхом произнесла. – У него есть какой-то план.