Глава 18

Виктория

Алекс у меня, конечно, мужчина эмоциональный. Но то, что он ещё и не терпеливый, сыграло мне на руку. Его вчера не хватило надолго. Повыпендривался и уехал по своим делам.

Весь вчерашний вечер мой телефон разрывался от звонков и сообщений. Громовы не давали мне покоя. У обоих, наверное, времени свободного было хоть отбавляй. Вот и нашли себе занятие – меня доставать.

Решение игнорировать Влада с Егором было, как никогда, верным. Чересчур много их в моей жизни. Устала. Не люблю таких назойливых.

Если Громова-старшего избегаю от страха, что узнает правду, то Егора я совсем понять не могу. Не хочу его обижать, но ведь видно невооружённым взглядом, что всё, что я могу ему дать, так это только по башке за то, что вчера утром чуть не спалил меня.

Подъезжаю к академии и паркуюсь как можно дальше, чтобы моя малышка слилась с другими автомобилями.

Раньше старалась избегать одного идиота, теперь в моей группе фанатов пополнение. Молодец, Вика. Не умеешь ты жить спокойно.

– Лапина, – зовёт меня неземная красота нашего курса. Не пойму, как она держится на плаву. Ни таланта, ни мозгов. Только самооценка выше некуда.

– Слушаю, – не останавливая шаг, даже не взглянув её сторону, продолжаю идти.

– Знаешь, что я подумала?

Ого! Она всё-таки умеет думать! Прекрасно!

– Интересно послушать, – останавливаюсь, потому что распирает любопытство.

– Может, мне добиться твоего исключения? – ехидно улыбается Ермолина, скрестив руки перед собой.

– Правда? И как же? Наверное, через постель. У тебя же связи теперь, – смеюсь и, развернувшись, иду на пару, которая начнётся через пять минут.

Нет. Я не ревную! Просто бесит! После того поцелуя с Громовым эта девчонка чересчур много на себя берёт.

– Я тебе его не отдам! – кричит мне вслед.

Опускаю глаза и ускоряю шаг, делая вид, будто Ермолина не мне это сейчас кричала. Постыдилась бы. Столько людей смотрят сейчас на нас.

Захожу в кабинет ровно в тот момент, когда звенит звонок.

– Успела, – тяжело дыша забегаю в небольшую раздевалку, больше похожую на чулан. Не люблю маленькие помещения. Мне в них всегда тесно.

Первая пара у нас актёрское мастерство. Кристина Альбертовна учит нас, как себя вести во время танца. Как держать лицо, чтоб не выглядеть глупо, подпевая треки, под которые танцуем.

Мне нравится этот предмет. Хотя мне импонируют все предметы, к которым Громовы не имеют отношения.

– Не отвлекайтесь, – заходит Влад в аудиторию, ища меня глазами. Вспомнил… Вот и оно.

– Как ты думаешь, к кому он пришёл? – подходит Ермолина и шепчет мне на ухо. А затем делает два шага назад, поправляя свою дурацкую причёску. После поднимает руку и машет Громову, который на неё даже внимания не обращает.

Даже не хочу смотреть в сторону Ксюши. Бесит она меня так, что я готова её причёску испортить ещё сильней.

Если ранее я думала, что не ревную, то сейчас я готова признаться самой себе.

Да! Я ревную! Люто!

И хоть я прекрасно понимаю, что Владу Ксюша не нужна, факт того, что она вешается на него при каждом удобном случае, выводит меня из себя.

Проучила бы, но нельзя! Громов может не так понять.

– Лапина, подойди! – зовёт он меня к себе, что вызывает гнев Ермолиной.

В другой ситуации плюнула бы на всё и сказала бы: «Тебе надо, сам и иди». Но я должна утереть нос этой высокомерной курице, поэтому, виляя бёдрами, иду к предмету ревности.

– Тебя не учили на телефонные звонки отвечать? – спустив средним пальцем солнечные очки на переносицу, сверлит меня взглядом.

– А тебе не говорили, что нехорошо трезвонить девушке после двадцати двух вечера, особенно когда у неё дети? – отвечаю тем же.

– Бесишь! – рычит.

– И ты! – разворачиваюсь и, даря Ермолиной наигранную улыбку, возвращаюсь на своё место.

Влад о чём-то начинает говорить с преподавателем, после чего выходит из кабинета, даже не взглянув больше в мою сторону. Явно что-то задумал, и мне стоит бояться окончания пары.

Как только за ним закрывается дверь, на мой телефон приходит сообщение: «Ты заставляешь меня снова повторить это с тобой».

В голову приходит только одно! На секунду вспомнив ту нашу ночь, как мои щёки сразу же заливаются красным цветом. Тело покрывается мурашками, и внизу живота ощущаются несильные покалывания.

– Ты же понимаешь, что ты ему не нужна? – опять лезет липучка. – Это он, чтобы меня позлить. Вчера в клубе я влепила ему пощёчину. Вот он и строит из себя обиженку.

– Ага, конечно, – делаю вид, что мне всё равно.

Но я не поняла! Он что, ко мне завалился в два часа ночи после Ермолиной? То есть они вместе отдыхали в клубе, и по пьяни Громов вспомнил обо мне и решил закончить вечер со мной? Охренел, что ли? Я ему что, девочка для утех по пьяни?

Да пошёл он в баню!

После окончания пары решаю не идти на следующую пару, потому что она как раз с этим идиотом. Не хочу видеть ни его, ни довольную рожу Ксении.

Сегодня толком не завтракала, поэтому переоденусь и поеду в ближайшее кафе. Устрою себе успокоительный праздник живота.

Но в раздевалке происходит непредвиденное. Ермолина специально тянет время, чтобы все ушли, и сама переодевается невыносимо медленно.

Дожидается момента, пока мы остаёмся наедине и решает продолжить свои детские выходки и вновь наступает.

– Ой, придётся вымаливать прощение сегодня у Владюши за то, что вчера слегка переборщила с пощёчиной, – ходит вокруг меня как дикая ненужная лиса.

– Ага, только бабушкины застиранные трусы поменяй на что-нибудь нормальное, – указываю пальцем на нижнее бельё, которое вряд ли соблазнит Громова.

– Я буду без них, – надевает юбку поверх своих панталон и выходит.

Я, не торопясь, привожу себя в порядок, собираю свои вещи и пытаюсь выйти из раздевалки. Несколько раз дёргаю за ручку, но она не открывается. Толкаю дверь, но тоже безрезультатно.

– Есть кто-нибудь? – кричу в надежде, что меня кто-нибудь услышит. – Дверь заклинило, – продолжаю толкать её, дёргая за ручку.

Достаю телефон из сумки, надеясь на то, что позвоню сейчас кому-нибудь. Той же Милене, и она меня спасёт.

В этом чулане связь не ловит, как, собственно, и всегда. И, как назло, в раздевалке ещё и свет тухнет.

Подсвечивая фонариком, осматриваюсь и понимаю, что я заперта в помещении не больше трёх квадратных метров. В котором нет ни одного окна.

Чувство паники нарастает. Начинает не хватать воздуха. Голова начинает кружиться. И в одну секунду становится страшно.

Я думала, что я её переборола. Делаю глубокие вдохи. Она вернулась! Клаустрофобия. Сползая по двери на пол, пытаюсь взять себя в руки.

– Кто-нибудь! Спасите! – делаю слабые попытки дозваться до кого-нибудь.

Владислав

– Где Лапина? – спрашиваю, пройдясь по всем недовольным и злым взглядом. Собственно, другого взгляда они от меня не видели. Не заслужили.

В ответ студенты, переглянувшись, пожимают плечами и вновь смотрят на меня, ожидая моих дальнейших действий. А мне вообще плевать на это стадо. Меня интересует та, что не явилась на мою пару.

– Ермолина! – рявкаю, когда девушка заходит в аудиторию. – Почему опаздываешь? Минус балл на следующем зачёте!

– Я поправляла макияж, – проводит рукой по своему лицу, которое даже косметика не спасёт. И дело вовсе не в том, что она некрасива, а потому как девушка пользоваться ей не умеет, чтобы подчеркнуть свои природную красоту. И делает своими мазюкалками только хуже.

Хотя, может, ей нравится? Да и плевать на неё! Главное сейчас то, где моя девочка?

– Быстро в строй! – рявкаю на неё. – Лапину не видела?

– Видела, – кивает, проходя ко всем. – Она сказала, что не будет больше на ваши занятия ходить. Якобы вы некомпетентный и вообще бездарный. Сказала, что не хочет учиться у такого, как вы. Который единственное, чего достиг – это числиться в списке владельцев академии и преподавать неумело. В общем, вот, – заканчивает, пожав плечами.

– Она так сказала?! – шиплю, не веря в то, что она могла такое сказать. Да, Вика высокомерна и знает себе цену, но опуститься до оскорблений? Не думаю! Да и не думает она так обо мне.

– Да, сказала! А ещё сказала… – продолжает, но я уже её не слышу.

Выскакиваю из аудитории прямиком к выходу из академии. Если решила пропустить моё занятие, то точно решит поехать куда-то. Там-то я её и поймаю. У выхода. И устрою встряску. Отвезу к себе домой и ещё один урок проведу. Личный. По воспитанию.

Но в холле я замираю, так и не дойдя до выхода, когда на мои глаза попадается то, чего я больше всего когда-либо боялся увидеть.

Девушка, ради которой я решился на серьёзные отношения, идёт в объятиях другого мужчины. И самое ужасное, что этот другой мужчина – мой хромающий брат.

Как же я хочу убить сейчас этих двоих! Схватить их изящные тонкие шейки и сжать, пока не услышу приятный хруст. Первым убью брата, чтобы не мучился. Ему и так досталось от каких-то баб, что теперь в туторе ходит. А на десерт оставлю Лапину! И вначале я буду её мучить! Мучить! Мучить! Мучить! Сутками! Месяцами! А может, и годами!

Запру её в страшном подвале родительской дачи и… И света белого не будет видеть! Только меня, красно солнышко.

Научу её и манерам, и любви, и даже уважению к моей любви!

У меня срывает крышу, потому что вместо того, чтобы вернуться в аудиторию и продолжить пару, я решаю пойти за этими двумя. Для чего именно я это делаю, не знаю. Просто хочу до конца убить себя и возненавидеть Лапину.

Выйдя за ними, вижу, как Егор заботливо садит плачущую отчего-то Вику на заднее сиденье своей машины, за рулём которой временный водитель сидит и закрывает за ней дверь. Затем хромающей и медленной походкой направляется к противоположной двери, чтобы сесть самому. Рядом с ней. Обнять её. Утешить. Прижаться. Сделать то, что должен сделать я. Что позволено лишь мне одному.

Лапина моя! Моя и точка! И никакие Егоры между нами не встанут! Надо будет, и правда, Вику увезу далеко, но она будет моей.

И тут меня словно током прошибает.

Срываюсь на бег и успеваю доскочить до Егора ровно в тот момент, когда он открывает себе дверь и собирается сесть. Закрываю дверь и быстро открываю переднюю. Вскакиваю в машину и блокирую двери. Себе и заднюю для Егора. А после ударяю по ноге водителя.

– Гони! – кричу ему. – Быстрее! Быстрее! Гони! Гони, идиот! Иначе уволю!

И тот вжимает педаль газа, оставляя Егора с носом, а меня – довольного как слона, но главное, понимающего, что собираюсь делать.

Дожидаюсь, пока мы доедем до поворота, достаю из кошелька несколько тысяч и кидаю их водителю, приказав ему остановиться.

– Свободен! Придумай, как Егора домой привезти, – произношу уверенным и грозным голосом. – И чтобы волоска с его головы не упало. Иначе найду, и волоски с твоей головы упадут, – угрожаю ему. Хоть и злюсь на младшего брата, но чёртовы семейные чувства не дают мне бросить его на произвол судьбы. Жалко ведь идиота! Зря, что ли, заступался за него в школе и синяки получал? Пусть живёт!

Кивнув, водитель нехотя выходит. Я же пересаживаюсь на водительское сиденье, не выходя из машины, и вжимаю педаль газа.