Глава 21

Виктория

Приготовив пиццу, садимся за стол, как вдруг Владу приходит сообщение на телефон. Громов подскакивает из-за стола, наспех доедает кусок пиццы, полностью засунув его в рот под мой недоумённый взгляд. И как ошпаренный начинает убираться на кухне.

Я же наблюдаю за происходящим и не понимаю, куда делся тот спокойный, умиротворённый человек, с которым мы пиццу готовили?

Решаю не задавать лишних вопросов и продолжаю доедать наивкуснейшую пиццу под названием «по Лапински». Громов, конечно, пытался возразить, но так как Лапиных в этом доме на данный момент большинство, ему пришлось сдаться.

– О-о-о! – замечают девочки «пропеллер», бегающий по кухне. – Во что вы играете? – начинают бегать за Владом и повторять его движения.

– Очень интересная игра, динозаврики! Очень! – восклицает он немного нервно.

– Да? – наконец дожевав последний кусок, решаю помочь этому чистюле прибрать. Так как я последней встаю из-за стола, начинаю именно с него. – И как называется эта интересная игра? – ехидно улыбаясь, ожидаю ответ Громова.

– «Будем через час на даче» – цитирует сообщение, что пришло ему на телефон некоторое время назад.

– Кто? – замираю. Надеюсь, что приедут не хозяева этого дома.

– Родители! Кто же ещё? – отвлекается на секунду от раскладывания продуктов в холодильник. – Если мать увидит свою кухню в таком состоянии, она меня прибьёт. И всё! – заключает Влад.

– Стоп! – замирают все после моего рыка, даже динозаврики. – Твоя мать едет сюда, и ты молчишь? – посылаю Громову свою плохую энергетику в наказание.

– Главное – прибрать кухню, так что давай помогай!

– Не убирать надо, а валить из этого дома, – начинаю метаться из угла в угол, не понимая, почему мы ещё вчера вечером не уехали отсюда. – Девочки, мы уезжаем! – выбегаю из кухни, и два маленьких пингвинёнка, повторяя за мной, бегут следом.

Поднимаюсь в спальню и начинаю собирать вещи в сумку. Инна с Алиной делают то же самое. Но вот только они закидывают не свою одежду, а всё, что на глаза им попадает. Игрушки, полотенца, настольный будильник и всё, что нам не принадлежит.

– И что вы тут делаете? – заходит Влад и, скрестив руки, наблюдает за происходящим.

– Валим! – в один голос отвечают девочки. – А ты что?

Рассмеявшись, Громов ничего не отвечает, а лишь подходит ко мне вплотную и шепчет на ухо:

– Поздно, – слышу помимо его слов, тихий смешок.

В этот момент я краснею, затем бледнею, затем снова краснею.

– Да я тебя! – замахиваюсь пижамой одной из дочек. – Ты у меня сейчас…

– Мы дома, – останавливаюсь, услышав женский голос. Взрослый, нежный, окутывающий теплом.

У моей матери такой же. Как что-то скажет, и неважно, брань это или похвала, всегда хочется её обнять.

– Улыбаемся и машем, – Громов надевает гримасу улыбки, берёт меня за руку и через силу тащит вниз.

Я сопротивляюсь до тех пор, пока меня не видят родителя Влада. Но как только я попадаю в их поле зрения, сразу же превращаюсь из малолетнего ребёнка, который ещё несколько секунд назад чуть ли не кусал руки их сыну, в леди и мать двоих детей.

– Привет, мам, – не отпуская мою руку, другой слегка приобнимает родительницу. – Познакомься, это моя Вика.

– Твоя Вика? – переспрашивает. И её, скорее всего, смущает, впрочем, как и меня, не моё имя, а то, что Влад представил меня как «его».

– Виктория, – вырываю свою руку из лапы Громова и протягиваю его матери.

– Ксения Дмитриевна, – отвечает тем же, одарив меня приветливой улыбкой. – Всегда знала, что у моих сыновей отменный вкус, – кидает взгляд на Влада, затем снова на меня.

– Мы динозавры Тилекс! – рычат из-за спины мелкие. – Тилекс, Тилекс, – продолжают в своём же духе.

– А кто эти прекрасные создания? – Ксения Дмитриевна смотрит на Громова, ожидая от него ответа.

Её сын «с отменным вкусом» успел своей матери обозначить, что я его. Но совсем забыл сказать, что со мной в комплекте идут и мои динозаврики.

– Это Инна и Алина, – представляет девчонок. – Наши маленькие динозаврики.

– Мои, – поправляю, кидая недовольный взгляд на Громова.

– И что же вы делаете? – немного нагнувшись, спрашивает, имея в виду их рычание.

– Валим! – отвечают в один голос. Я от смущения и нервов давлюсь слюной и начинаю кашлять.

Громов начинает ржать как конь педальный, подставляя меня ещё сильней.

– И что, даже чаю не попьёте? – женщина уже обращается ко мне.

– Это они так шутят, – машу рукой, делая вид, что не понимаю, о чём речь. – Трёхлетки, что с них взять? – поворачиваюсь к Громову, загадочно смотрящего на то, как я расхлёбываю кашу, заваренную им же.

– А батя где? – наконец сынок вспоминает про главу семейства, которого, кстати говоря, я тоже не увидела.

– В машине по телефону разговаривает. Скоро подойдёт, – отвечает Владу, не спуская глаз с девочек.

Громов приглашает свою мать на кухню, которую он вылизал за короткий срок до идеального состояния. Ксения Дмитриевна, осмотрев её, положительно кивает, будто что-то одабривая.

Я завариваю чай, Влад разогревает остывшую пиццу. Динозаврики усаживаются напротив женщины и играют с ней в гляделки.

Ксения Дмитриевна отчего-то странно смотрит на моих детей, но пока я особое значение этому не придаю, думая, что это нормально. Как-никак она их впервые видит. Чужие дети. Ревнует.

– Пойду отца позову, – кидает Влад и оставляет нас с его мамой одних.

– Вика, а сколько вы с Владом вместе? – ставит меня в неловкое положение с первого же вопроса.

– Мы не вместе, – говорю ей правду. – Мы просто общаемся, – дарю ей глупую улыбку, понимая, что мать Влада из другого поколения и вряд ли она поддерживает такое.

– А раньше вы были знакомы? – спрашивает у меня, а смотрит на Инну с Алиной.

– Нет, – тяну.

Видимо, не просто так она разглядывает моих детей.

Егор. Ксения Дмитриевна. Кто следующий? Чёрт!

– А где отец этих прекрасных девочек? – продолжает она допрос.

– У нас только мама, – отвечают за меня мои динозаврики.

– Мне просто кое-что показалось, – и в этот момент моё сердце уходит в пятки.

Всё! Нужно заканчивать этот цирк!

Делаю вид, что на телефон приходит сообщение. Извиняюсь перед женщиной. Прошу девочек пройти со мной, якобы что-то важное.

Быстро поднимаемся на второй этаж, закрываемся в комнате, и я в спешке продолжаю собирать вещи. Теперь без всяких шуток и прикрас понимаю, что мы точно лишние на этом празднике жизни.

Владислав

Возвращаясь с отцом в дом, думаю о том, как я ему сейчас утру нос Викой и динозавриками.

Он никогда не верил в моё семейное будущее, впрочем, как и я. А если он познакомится с моим маленьким женским «гаремом», равнодушным точно не останется.

В предвкушении заходим на кухню, но кроме матери в ней никого не оказывается. Глядя на родительницу, пытаюсь выяснить где мои Лапины. Она взглядом указывает на второй этаж. И я, оставив родителей наедине, поднимаюсь в комнату, куда сбежали девчонки.

Почему ушла интересно?

И мама как-то в лице изменилась. Подозрительной стало. В первую очередь узнаю всё у Вики. Если же она не соизволит рассказать, придётся узнавать всё у матери.

– Что вы тут делаете? – кидаю, как только захожу в детскую, не замечая, что в ней происходит. Но когда мой взгляд падает на собранные вещи и полностью одетых девочек, выражение моего лица меняется так же, как и тон. – Не понял!

– Нам пора! Срочно нужно уезжать. Ты же вчера предлагал свои ключи от машины, так что давай, – протягивает немного дрожащую руку. Не пойму то ли от страха, то ли от волнения.

Первый вариант отпадает сразу, ведь бояться в этом доме точно некого. Особенно мою мать. Светлый души человек, не обидевший ни разу даже мухи. С отцом Вика вообще ещё незнакома, но и он бывает суров лишь со своими сыновьями.

Волнения? И здесь причины не вижу.

Да, так получилось, что приехали родители и появилась возможность с ними познакомится. Так это же даже к лучшему! Всё равно рано или поздно мы к этому пришли бы.

– Почему? – демонстративно перекладываю ключи из одного кармана толстовки в другой, застегнув его на молнию.

– Всё зашло слишком далеко, – начинает объясняться, немного повысив тон, будто я где-то провинился. – Ни я, ни ты не готовы к такому. Одно дело, когда мы просто проводим время вместе. Но знакомство с родителями – это уже слишком. Лучше не продолжая этого. Остановится здесь и сейчас, – заключает.

– Ты уверена, что я к этому не готов? – с каплей обиды в голосе интересуюсь. – Хорошо, ты можешь не верить и не доверять мне. Хотя я уже не знаю, что я должен сделать, чтоб ты наконец поняла, что ты «моя», – делаю шаг вперёд, уменьшив расстояние между нами. – Но себе Вика, доверься наконец себе! – пытаюсь донести то, что Лапина никак не может принять.

– Громов, я живу в мирке, который с трудом привела в идеальное состояние. Не хочу нарушать в нём равновесие. Не имею право, пойми, – увидев её глаза на мокром месте, за руку притягиваю её к себе и укутываю в своих объятиях.

Плевать, что Лапина в очередной раз себе надумала. Я знаю, что эта засранка нужна мне.

– Нам пора, извини, – поцеловав нежно в щеку, будто в последний раз, отталкивает меня от себя и, махнув рукой девчонкам, зовёт их за собой.

– Извини, нам не по пути, – говорит Инна, выходя последней из комнаты.

Копия своей матери!

Внизу Вика приветствует моего отца, затем извинившись сразу же прощается с обоими родителями. Динозаврики, подарив им воздушный поцелуй, догоняют упёртую Лапину.

– Ладно, держи ключи, – открыв карман толстовки, замечаю, что он пустой. – Ах ты ж…

– Ты думаешь, я просто так позволила себя обнять? – усмехается надо мной. – Громов, запомни. Всё, мои поступки и действия совершенные в этой жизни продуманы до мелочей, – подмигнув мне, так и распыляет своей уверенностью. – Ну, кроме тебя.

– Это капля надежды? – хватаюсь за её последние слова как за спасательный круг.

– Ни в коем случае, – разворачивает и помогает динозаврам разместиться в автокреслах.

Захлопнув заднюю пассажирскую дверь, Лапина садится на водительское сидение, и уезжает. А я как истукан смотрю на то, как женщина, что ворвалась в мою жизнь и перевернула в ней всё вверх дном давит на газ, увеличивая расстояние между нами.

Попахивает несправедливостью. То есть её мирок затрагивать нельзя, а мой можно прожевать и выплюнуть? И за это Вике ничего не будет?

Нет уж, Виктория. Со мной ваши фокус не пройдут!

Возвращаюсь к родителям как ни в чём не бывало, чтоб не вызывать у них никаких подозрений. Придумав, озвучиваю причину отъезда Лапиной, и понимаю, что мать ни капли не верит.

Ехидно улыбнувшись даёт понять, что её так просто не проведёшь. Отцу, как обычно всё равно. Он, как только Вика вышла за дверь, сразу же забыл, о том, что кто-то здесь мелькал.

Но хитрое лицо матери нашего семейство мне уже знакомо.

– А где твои гости ночевали? – родительница, встав из-за стола, на автомате убирает всю посуду. Даже ту, в которой лежит недоеденная пицца отца.

– Э-э-э! Я ещё недоел, – возникает батя с полным ртом пиццы.

– Доел, – заключат единственный человек в его жизни, которому он возразить не может. – Меньше бы по телефону говорил.

– Это работа! – оправдывается.

– Работа подождёт, у нас есть дела, – машет головой, зазывай отца за собой. – Так где ты говоришь ночевали наши гости? – опять обращается ко мне с тем же вопросом.

– В детской, – коротко отвечаю, ничего не понимая.

Либо я тупой, либо валенки не едут.

Что Громова задумала?