Глава 22

Влад. Шесть недель спустя…

Прокручиваю в руках кубик, оставленный на даче двойняшками Вики, и чувствую безразличие ко всему. Апатию к миру, происходящему в академии, в моей жизни. И даже к себе самому.

С уходом Лапиной и её группы поддержки у меня в груди словно дыра образовалась, которую я пытаюсь хоть чем-то заткнуть. Но… она уже настолько большая, что может меня самого проглотить в любую минуту.

И даже по мелким скучаю. Поэтому вновь и вновь приезжаю на эту чёртову дачу и лежу на кровати, где мы недолго спали с Викой. А потом иду в детскую и сижу около детских кроваток, раз за разом выдирая из своего сердца по куску.

– Да, мам, – отвечаю на звонок, продолжая мучить кубик.

– Ты где? Почему не приезжаешь? Что происходит? – закидывает меня вопросами, на которые я ответить не могу. Просто нет ответов. Не хочу никого видеть и слышать.

Поначалу даже в академию ходил, но, поняв, что Вика не посещает её, отдал пост Егору и свалил. Но каждое чёртово утро я езжу на парковку и ищу взглядом машину Лапиной. Но её нет.

– Дела, мам, – кидаю ей.

– Ясно! Совсем про родителей забыл, как новую семью завёл, – негодует она.

– Ага. Вот такой я у тебя плохой, – безразлично отвечаю.

– Ну и ладно! Главное, чтобы счастливым был! Но сегодня тебе не отвертеться от меня! У нас с отцом юбилей даты первой встречи. Я решила небольшой семейный праздник устроить. Будет Вадим со своими девочками и тестем. Я с папой. И Егор. Он у нас без пары пока. А ты давай бери своих девчонок и давайте к нам! К семи жду!

– Мам, – начинаю, решившись сказать, что я не с Викой. Но она и слова сказать не даёт.

– Ничего не знаю! Жду вас! Не придёшь – обидишь!

– Ладно, – сдаюсь.

Да и какая разница? Сам приду или с «моими девочками»?

Получив подтверждение того, что я буду, мама отключается. Я же, ещё недолго посидев в детской дачного домика, поднимаюсь и иду на выход.

Сажусь в машину, еду за небольшим подарком для родителей, а затем сразу же к ним.

Ну, приеду раньше семи. Думаю, никто против не будет. А если и будет, то мне плевать.

– Влад! – восклицает мама, стоит мне появиться в доме.

У неё что, в голове локатор, определяющий гостей? Как она поняла, что я приехал? Ведь кухня в другой части дома и даже краем парковку не захватывает.

– Мама! – раскрываю объятия, чтобы прижать родительницу, которая несётся в мою сторону так, словно мой приезд – самое счастливое событие в её жизни, и она не видела меня лет двадцать, а то и больше.

– Сыночек! Я уже забыла, как ты выглядишь!

– Так на Вадима бы посмотрела, – прыскаю.

– Балбес, – качает головой и отстраняется. – А где Вика? Девочки? Папа, как узнал, что она Лапина, так вообще с ума сошёл! Сказал, что в следующий раз и Лапиных позовём на ужин! В общем, угодили вы с Вадимом ему. Хороших невест выбрали.

– Ага, – вздыхаю.

– Так где они? Может, помощь моя нужна?

– Я один, мам, – прерываю её поток болтовни.

– Почему? Заболели? Так и знала, что с этой погодой все скоро слягут!

– Мам, мы не вместе с Викой! Не вместе! С того дня, как она уехала с нашей дачи. Не хочет она меня видеть и слышать. Мы расстались. Не по пути нам!

– Как не по пути?! – всплёскивает руками. – Вы что?! Ну и молодёжь пошла! У меня тоже с вашим отцом не всё гладко. И что? Мы расходимся? Я хоть кому-то говорю о том, что нам не по пути? Ради детей надо иногда и глотать свои хотелки и истерики, Влад! Что за мода пошла?! При любом препятствии сбегать?

– Мам, она не хочет быть со мной. Она…

– А ты заставь! – восклицает. – Она мать твоих детей!

– Каких детей, мам? – устало выдыхаю. – Не неси чушь!

– Как каких детей? – не унимается никак родительница, став на себя не похожей. Слишком агрессивная и недовольная. Она такой не была, даже когда мы с братьями ей все цветы потоптали. – Девочек, что с вами были!

– Так это не мои дети, – отвечаю ей, хмыкнув. Но собственные слова причиняют боль. Я хочу, чтобы эти мелкие шкодницы моими были. Мини-Вики. – Эти девочки только Викины. Наверное, от первых отношений. Не знаю я. Но не мои это дети.

– Твои! – заявляет, округлив глаза.

– Не мои!

– Твои! – повторяет и, схватив меня за руку, тащит в их с отцом спальню.

Залезает в прикроватную тумбу и протягивает мне письмо из генетического центра.

– Я тогда на даче сразу всё почувствовала. Взяла расчёсочки, которые девочки забыли. Ну и провела ДНК-тест! Твои это, Влад! Твои девочки!

– Да нет! Быть такого не может!

– Может, – достаёт из той же тумбы ещё и расчёску. – Вот, тут ещё пара волосков осталась. Но я двух девочек сравнила, – вынимает ещё два гребешка с инициалами двойняшек. – Они всю косметичку забыли. Даже заколочки смешные. И обе девочки твои, сынок.

– Мама, быть такого не может! Я Вику встретил недавно! А этим больше чем пара месяцев. Хотя…

– Не знаю я, когда ты её встретил, но факт налицо! Вадим тоже не знал, что у него дочь растёт! И тоже считал, что Милену первый раз видит! И что?

– И что?.. – повторяю.

– Так! Уезжай! – цокает языком недовольно. – Освобождаю тебя от застолья! Но чтобы завтра на ужине был с плюс тремя! Ясно?

– Ясно! – решительно киваю, ничего не понимая.

Как эти динозавры могут быть моими?

Но, думаю, Лапина мне ответит! Обязательно ответит! Потому что я приду не один, а с тестами.

Но это явно какая-то ошибка. Я бы точно запомнил Лапину, встреть её раньше.

Не отпуская эти чёртовы бумажки из рук, поднимаюсь по лестничным пролётам. Не знаю, почему не на лифте. Может быть, так эффектней. И голову ещё немного проветрить надо.

Делаю несколько глубоких вдохов перед дверью Лапиной и, наконец, решаюсь нажать на звонок.

Сердце колотится то ли от волнения, то ли оттого, что поднимался на двенадцатый этаж пешком. Но, тяжело дыша, понимаю, что дверь мне, скорее всего, никто не откроет.

Ещё раз раскрыв лист формата А4, вчитываюсь в каждое слово заключения и никак не могу поверить в происходящее.

А если это правда, что тогда? Что, если мы и правда с Викой встречались в прошлом и её динозавры от меня? А что, если она об этом знает и скрывала от меня?

Разворачиваюсь, решив уйти, ведь Вика никак не открывает. Спускаюсь на несколько ступеней вниз, но мой разум резко меня останавливает.

Куда это я собрался?! Нет, я должен всё узнать! Если придётся, даже переночую здесь. Возвращаюсь и сажусь на пол, прислонившись к двери Лапиной.

– Ой!

– Ой-ой!

Услышав знакомые голоса, кидаю взгляд в сторону лифта и вижу три прекрасных цветка, два из которых улыбаются мне, а третья больше похожа на кактус.

Встав на ноги и отряхивая свою пятую точку, освобождаю проход в логово Лапиных.

– Зря пришёл, – даже не посмотрев в мою сторону, вставляет ключ в дверной замок.

– Как же ты ошибаешься, – кидаю, опустив взгляд на бумагу, которую держу в своей руке.

Лапина, открыв дверь, пропускает девочек вперёд и заходит следом. Решаю, что это приглашение и мне, но как только я собираюсь сделать шаг в их квартиру, передо мной та самая дверь захлопывается.

– Какого чёрта! – восклицаю шёпотом, чтобы этот колючий кактус не услышал меня.

Нажав указательным пальцем на звонок, решаю не отпускать его, пока мне не откроют.

А если не подействует, начну долбить в дверь. Ей же важно, чтобы соседи не подумали о ней плохо, так что Вике придётся сделать шаг навстречу и поговорить со мной.

Но всё оказывается куда проще.

Уже через минуту передо мной распахивается дверь, но её открывает не Лапина. Вернее, Лапина, но не та. А может, она Громова? Судя по тому, что я недавно узнал.

– Заходи, – шепчет Инна. – Только тсс! – на носочках делает несколько шагов назад для того, чтобы я зашёл.

– А где мама? – шепчу, передвигаясь тоже на носочках.

Зачем? Не знаю…

Инна показывая пальцем в сторону кухни и убегает, чтобы ей не влетело от матери за то, что она меня впустила.

– Ты мне ничего не хочешь рассказать? – Вика, испугавшись, поворачивается, швыряя в меня поваренную ложку.

– Какого чёрта ты тут делаешь?! – рычит, съедая меня своим взглядом. – Кто тебя впустил?

– Через окно залез, – говорю первое, что приходит в голову.

– На двенадцатый этаж?

– Речь не об этом. Я тут и нам нужно поговорить, – меняю тему, чтобы не сдавать девчонок, хотя она и так догадалась.

– Не о чем, – развернувшись к плите, делает вид, что что-то там мешает. Только вот поваренная ложка у меня, а новой у неё в руках не наблюдаю.

– Когда ты собиралась сказать, что динозавры мои? – задаю вопрос в лоб.

Вика на несколько секунд замирает, потом медленно разворачивается ко мне и ошарашенно смотрит.

– Я всё знаю!

– Что за бред ты несёшь?! Да непохожи они на тебя!

Я же, чтобы не разводить очередной театр, подхожу ближе к Лапиной и отдаю результаты теста ДНК.

Без лишних слов Вика раскрывает лист и как только понимает, что это, её глаза наполняются слезами и, не сдержавшись, она начинает при мне рыдать.

Впервые!

Впервые вижу Лапину такой слабой! Беззащитной. Беспомощной. Нуждающейся во мне.

И если по пути сюда я представлял то, как я сейчас буду разносить квартиру и выяснять отношения с Лапиной, то сейчас мне просто хочется её обнять.

Прижать так сильно, чтобы она не чувствовала страха. Ведь мне тоже страшно.

Сегодня я стал отцом двух девочек, которых и так люблю до смерти. Но как?!

– Я надеялась, что ты никогда не узнаешь, – признаётся, отдав обратно результаты теста. Поднимает взгляд на меня и вытирает слёзы с щёк.

– Вика, я не могу понять как? Мы ведь не были знакомы в то время. Как такое может быть? Просто объясни? Может, я чего-то не помню?

– Верно. Не были знакомы.

– Они мои? – спрашиваю, имея в виду динозавров.

– Да, – подняв голову, нацеливается на меня, чтобы увидеть мою реакцию.

Но реакции не будет. Ведь я и так давно уже считаю их своими.

– Ты же наблюдался в клиники у моей подруги?

– Это громко сказано! Так, иногда анализы сдавал, – вспоминаю то время. Ведь был там не более пяти раз.

– Вот они мне и пригодились. Твои анализы… – отводит взгляд.

– Не понял!

– У меня был выбор: либо я беременею сейчас, либо останусь одна, – выпуливает на одном дыхании. – Все кандидаты мне не нравились, не подходили. С кучей вредных привычек, с некрасивым носом, с низким ростом. А вот ты…

– Но я никогда не был донором.

– Знаю, поэтому и скрывала, – натягивает улыбку. – Катя использовала твой материал для анализов, подсадив его мне.

– Что? Вика! Как? Я в шоке, – пытаюсь переварить услышанное.

– Мы тебя ни к чему не обязываем, – продолжает она, но уже оправдываясь. – Жили без тебя и никогда ни на что не претендовали. Даже не думала никогда никому и слова сказать. Но так случилось, что тот самый Громов – отец двойняшек, оказался деканом академии, в которую я поступила, – наконец выдыхает, рассказав всю правду.

У меня есть ребёнок! Вернее, даже два! Да ещё каких!

– То есть у меня есть две дочери? – единственное, что могу сейчас сказать Вике. Остальное потом. – Два ребёнка?

– Уже три, – шепчет она и опускает руку на свой живот.

– Лапина! Тьфу ты!

– Оно само, Влад! – виновато подходит ко мне. – Не я виновата.

– Да-да, я виноват, – хмыкаю и обнимаю её, нежно поцеловав в висок. – Люблю тебя, невиновная ты моя…

Виктория

Не ночь, а сказка! Проспала, как младенец, в объятиях Громова.

Хотя как младенец – это громко сказано. Не видела ещё ни одного младенца, который бы всю ночь сладко спал. Скоро я вновь это испытаю и искренне надеюсь на то, что малыш будет не такой капризный, как динозавры.Помнится, первый год их жизни дался мне сложно. Бессонные ночи, постоянный плач, грязные подгузники.

Надежда только на то, что с одним всё же проще, чем с двумя.

Проснувшись, первым делом смотрю на часы и понимаю, что пропустила завтрак. Встревоженно привстаю, опираясь на локти, и пытаюсь прислушаться к звукам. Но единственное, что я слышу – это тишину, которая режет слух. Она пугает.

Когда дома тихо, значит, жди беды.

Накидывая на себя халат, выбегаю из комнаты и первым делом забегаю в детскую. Пустая!

На кухне тоже никого!

Где все?

Нет ни Влада, ни Инны с Алиной!

Взяв телефон, трясущимися руками начинаю трезвонить Громову, который не берёт трубку. Вспомнив про смарт-часы девочек, подаренные Алексом им на трёхлетие, начинаю набирать и на них. Но вот только звук, который раздаётся из детской, даёт мне понять, что они остались дома.

– Он их забрал! – взявшись обеими руками за голову, начинаю паниковать. – Он у меня их забрал, – повторяю снова и снова.

Что делать? Где их искать? Куда звонить?

– Кать, – набираю подруге, подумав о ней. – Громов увёз детей. Он всё узнал и увёз их. Что делать? Где искать? – начав тараторить, не даю даже двух слов сказать Савельевой.

– Вика, стоп! – злобно рычит в трубку, но только чтобы остановить меня. – Откуда он их забрал?

– Из дома, Катя! Я, дура наивная, подумала, что мы вместе, – начинаю рыдать. – А когда сказала о своей беременности, он так радовался, что я и подумать не могла…

– Ты беременна? Почему не сказала? Почему я об этом узнаю только сейчас? Какой срок? – закидывает меня вопросами, которые сейчас совершенно неважны.

Важно лишь одно – где мои дети?

– Может, в полицию? – предлагаю.

– Нельзя! Всё вскроется. Тем более он биологический отец. Милена! – восклицает. – Звони ей, пусть через Вадима узнает.

– Точно, – скинув вызов, набираю номер Милены, но и она не берёт трубку.

Что делать? Может, всё же в полицию? Ну и что, что вскроется? Мне главное – девочек вернуть. Как я без них?

– Вот негодяй старый! – ударяю ногой в стену и сразу же жалею, потому что больно. Переборщила!

Дура!

Несколько минут, а может быть, даже час, провожу в истерике, проревев в подушку. Затем мой беременный мозг резко вспоминает про мороженое, и я, на миг забыв о детях, начинаю плакать оттого, что и мороженого у меня нет.

– Ну что за наказание? – вновь звоню Милене в надежде, что она ответит.

– Слушаю, – услышав её хриплый голос, понимаю, что разбудила.

Но я по важному делу, так что потерпит.

– Милена, – взяв себя в руки, успокаиваюсь и пытаюсь чётко объяснить свою проблему. – Влад увёз детей. Можешь уточнить у Вадима, где он может быть, но так, чтоб он ничего не понял.

– Зачем ему Инна с Алиной?

– Он их биологический отец, – раскрываю правду ещё одному человеку.

Никогда бы не подумала, что дойду до такого момента. Всегда была уверена в том, что моя легенда с недопапашей, который, узнав, что я беременна, сбежал на следующий же день, будет жить вечно.

Какого чёрта я поступила именно в эту академию! Что, других, что ли, нет в городе?

– Чего?! – слышу, как меняется её тон.

– Только никому, пожалуйста. Всё очень сложно. Я тебе при встрече всё расскажу. Помоги мне их найти, – чуть ли не молю её.

Милена, пообещав сделать всё возможное, бросает трубку. А мне лишь остаётся ждать.

Можно были бы поехать к Громовым и потребовать вернуть моих динозавров, но я сразу решила, что делать этого не буду ни за что. Подожду до вечера, потому что в голове всё ещё горит огонёк надежды, что это какая-то ошибка. А если ничего не решится, позвоню отцу, деду, тёте. Придётся признаться, но мы вернём малышек. А до вечера я ему даю шанс вернуть девочек самому.

Я, как дура, всё ещё верю в него. Он ведь не такой плохой, каким кажется. И может… Я подожду до вечера! Не больше!

Ждать, ничего не делая, очень сложно, поэтому, взяв телефон, захожу в приложение по доставке. Ищу магазин, у которых доставка занимает меньше всего времени, и заказываю мороженое.

Через несколько минут, вытирая нескончаемые слёзы, оплачиваю лакомство, к которому раньше была равнодушна. Решаю на фоне включить телевизор, чтобы заполнить тишину, но там, как назло, идёт фильм с детьми. И мне становится ещё хуже.

Собираюсь уже закричать во всё горло от боли, когда меня прерывает телефонный звонок.

На экране телефона высвечивается имя «НЕ ПОДНИМАТЬ». Это Громов!

– Верни их! Они мои! – рычу в трубку, как только нажимаю кнопку вызова.

– Что с тобой? Тебе плохо?

Включил дурачка и ещё смеет спрашивать, что со мной?!

– Ты куда их увёз?! Ты не имеешь на них никаких прав! – продолжаю в своём репертуаре, пока не добьюсь своего.

– Ты о чём?

– Где мои дети?!

– Со мной. Где же им ещё быть. Мы тут за покупками вышли. Кстати, я же тебе звоню уточнить, нам коляска нужна три в одном или два в одном?

– Что? – кривлю лицо, не понимая, что сейчас происходит.

– Коляска, Викуш, коляска, – повторяет. – И ещё какой фирмы подгузники брать?

– Какая коляска, Громов? Какие подгузники? У меня срок всего несколько недель.

– Ладно, возьму обе, – произносит, и в этот момент меня начинает одолевать мой родимый токсикоз.

Швырнув телефон в сторону, убегаю к своему белому другу.

Твою мать, Громов! Я тебя однажды убью! Честное слово, убью! Ты и твои дети меня вечно заставляете страдать и мучиться.

Но ведь люблю чёрта высокомерного!