Глава 11 · Коса на камень?

Зубодробительный скрежещущий звук разносился коридорами замка довольно долго: точила я не один нож, а все двадцать, которые нашлись на кухне. Ошарашенные «кухонные девки» стояли в стороне, вздрагивая от каждого моего движения. Мне было просто смешно наблюдать за их благоговением на лицах, но этот был смех с привкусом горечи.

И всё-таки суеверность — дело неблагодарное и крайне вредное. Ничего общего с верой в Бога оно не имеет. Когда веришь в Создателя, то боишься огорчить Его — великого, могущественного, любящего. А когда веришь в приметы, то боишься жалких ничтожных вещей — черной кошки, бегущей через дорогу, пустого ведра, наточенных ножей…

В груди клокотало возмущение против этой глупости, поэтому за дело я принялась с настоящим остервенением.

Закончив обработку колюще-режущих орудий труда, я выпрямилась и оглядела присутствующих торжествующим взглядом.

— А теперь… пора заняться завтраком!

Впрочем… с таким заявлением я поспешила.

Да, не хватало санобработки столешницы и разделочной доски.

К счастью, в этом мире существовал аналог спирта, который назывался «стом». Разведенная водка, другими словами. Вонял, правда, убийственно, но микробов убивал беспощадно. Когда я оттёрла свое рабочее место этой гадостью, «кухонные» уже вовсю морщили свои носы и недоумевали. На некоторых лицах проступило заметное неудовольствие.

— «Стом» нынче стоит недёшево… — проговорила одна из девчонок нарочито громко. — Князь выдал всего пятнадцать кувшинов на год….

Я усмехнулась, не оборачиваясь.

— Меньше пьянствовать будете… — ответила весело, чувствуя, что ничто не испортит моего настроения.

Заставив Ляну притащить котелок, я начала чистить и нарезать в него овощи. Сало поджарила отдельно на видавшей виды сковороде и добавила остро пахнущий лук. Потом бросила мелко нарезанные помидоры и вылила зажарку в котелок. Клубни псевдокартофеля чистились тяжеловато и имели более продолговатую форму, но без кожуры действительно напоминали картошку. Пока борщ закипал на большой глиняной печи, я мелко шинковала капусту и зелень. Последнюю долго нюхала и решила добавить совсем немного, чтобы необычный вкус не перебил всю прелесть иномирного борща.

Пока я готовила, никто не смел подходить к жаровням, разве что одна девчонка запихнула в духовку противень с тестом. Все внимательно следили за каждым моим шагом, словно я могла представлять угрозу, но, когда по кухне понёсся приятный запах, многие начали с интересом принюхиваться.

Убрав котелок с огня металлическим ухватом с выщербленной деревянной ручкой, я накрыла его глиняной тарелкой, чтобы настоялся, и спросила, есть ли в замке сметана.

Таковая нашлась. Ляна притащила кувшин с густой белой субстанцией, но вид и запах «сметаны» мне не понравился. Такую можно только на выпечку пускать. Значит вечером нажарим оладий!

От голода живот скрутило так, что я согнулась в три погибели, после чего поспешно налила борща в тарелку (но прежде я ее тоже «стомом» протерла вместе с деревянной ложкой), уселась за стол и начала совершенно бесцеремонно есть, ловя губами каждую каплю.

Это было божественно! Да, борщ отличался от привычного, земного. Не хватало свеклы, цвет его был не насыщенно-красным, а бледно-оранжевым, зато капуста дала отличный вкус, да и клубни псевдокартофеля не подвели.

Поняв, что «кухонные девки» по-прежнему не двигаются с места, я едва сдержала улыбку и, повернувшись, сказала:

— Да не кусаюсь я, поверьте! Или вы ждете, когда меня проклятье местное прибьёт? Как видите, не подавилась ни разу! Садитесь, я вас тоже борщом угощу!

Пробовать новое блюдо решились далеко не все. Точнее, вообще никто не решился, а вот та высокая девчонка — заместительница кухарки — приятно удивила. Решительно налила себе борща, выдохнула, словно перед смертью, и начала есть.

Изумление, проступившее на её лице, было совершенно искренним. Кажется, аналогов подобного блюда в этом мире не существовало. Пожевав для верности дольше обычного, она схватила краюху хлеба и доела уже вприкуску с ним. Потом посмотрела на меня очень внимательно, и во взгляде её я рассмотрела проблески уважения.

Значит… прониклась. Чувствую, неплохая девчонка, смелая, решительная, не въедливая и быстро схватывающая суть. Надеюсь, мы подружимся, хотя я и не собираюсь задерживаться в замке надолго.

Полакомиться борщом пришла также Ляна, притащив на руках маленького братца. В итоге, они уплетали за обе щеки диковинное блюдо, изумляясь непривычному вкусу.

Я уже собралась покинуть кухню и отправиться к себе, как вдруг в помещение ввалился… тот самый стражник, который в день моего приезда провел меня в комнату и который заходил на следующий день.

При виде меня его лицо вытянулось, глаза распахнулись широко-широко.

Впервые разглядев его без шапки, я поняла, что парень молод и весьма симпатичен. Волосы неопределенного русого цвета, но глаза голубые и прямо на пол-лица. Лицо загорелое, обветренное и пышущее здоровым морозным румянцем.

— Здравствуй, Лех! — дрогнувшим голосом проговорила помощница главной кухарки, но парень даже не повернулся в её сторону. Всё на меня пялился, как сумасшедший, нервно теребя в руках меховую шапку.

— Лех, проходи! — сорвалась с места Ляна, подбежала к воину и повисла на его руке. — Госпожа знахарка такой удивительный суп приготовила, что ты точно попросишь добавки!

Парень наконец-то отмер, почему-то покраснел ещё сильнее, словно влюблённый подросток, и поплёлся вслед за Ляной, как на поводке.

Она шустро усадила его за стол, налила моего борща в пустую тарелку, сунула под нос хлеба и целый ломоть сала, после чего с довольной улыбкой посмотрела на меня.

Я же задумчиво рассматривала помощницу главной кухарки, которая стояла поодаль ни жива ни мертва. Глаза опущены в пол, пальцы заторможенно теребят грязный передник. Высокая широкоплечая девушка вмиг сдулась, ссутулилась и перестала казаться неприступной, как скала.

Нетрудно было сопоставить одно с другим и догадаться, что девушка сохнет по этому странному Леху, а тот совершенно её игнорирует, как какой-то чурбан.

В сердце всколыхнулась жалость.

Что такое безответная любовь, я знала не понаслышке. В юности это переживал едва ли не каждый. Вот и меня не миновала подобная судьба. Слёзы в подушку, комплексы, обиды на судьбу и на весь мир — всё это было мне знакомо. Захотелось девушку приободрить, и я зна́ком подозвала к себе Ляну.

Когда та подошла, я шёпотом спросила, как зовут помощницу кухарки, и девчонка назвала вполне себе земное имя.

— Глаша, — обратилась я к поникшей влюбленной, — если захочешь, я тебя разным рецептам научу! Таким, которые вы точно не пробовали! Отбою от гостей на кухне у тебя не будет!

Лех тут же обернулся ко мне, перестав резво зачерпывать ложкой борщ. Глашка тоже посмотрела, только недобро, исподлобья, остальные девушки прекратили обсуждать сложившуюся ситуацию, а я почувствовала, как в комнате мгновенно сгустился мрак.

— Мне не нужны чужие рецепты… — вдруг процедила Глашка яростно, превратившись из любознательной девушки в обиженную женщину. — У меня и своих хватает, а коли вам заняться нечем, шли бы лучше княжича нашего лечить!

С этими словами она выскочила из кухни с резвостью местной кобылы, а я ошарашенно подумала, что ревность и зависть людскую я как-то не учла.

Лех не смотрел вслед обиженной девчонке, а продолжал пялиться на меня. В синих глазах его плескалось пугающее и слишком неуместное обожание.

А-а, всё понятно! Кажется… мое новое нежное личико, о яркости которого я упорно забываю, уже начало приносить существенные проблемы.

Поспешно накинула на себя плащ с капюшоном и поспешила из кухни прочь…

* * *

Глашка бежала по холодным коридорам замка, размазывая слезы по лицу.

Теперь она своими глазами увидела, что Лех действительно влюбился в знахарку. Та была удивительно красива, неестественно красива, как иномирная принцесса. И откуда вообще такие берутся? Все девушки княжества были крепко сбитыми и рослыми. Носили длинные тёмные косы, были работящими, выносливыми весёлыми, но такой утонченной красотой не обладали.

Знахарка очаровала Леха с первого же дня, за что Глашка сразу же не взлюбила чужачку. Правда, сегодня, когда за неё вступилась тетя Дафна и когда она приготовила действительно восхитительное блюдо, Глашка поостыла, и градус её неприязни уменьшился. Но только до появления Леха.

Взгляд парня сказал о многом, а его отказ ответить на приветствие глубоко оскорбил Глашку. Он не сводил со знахарки глаз, и сердце девушки всё глубже проваливалось в пропасть отчаяния.

Нагрубив Инге, она выскочила из кухни и бежала сейчас, куда глаза гладят.

Вдруг кто-то резво поймал ее, хватая за покатые крепкие плечи.

— Глаша, Глаша, что случилось???

Около лица замаячили обеспокоенные черты княжича Людвига. Сын хозяина относился к племяннице кухарки, как к младшей сестрёнке, потому что они выросли вместе. Не забыл ни детских забав, ни общих тайн, которых у них с юношества было полным-полно…

— Кто тебя обидел??? Я никогда не видел тебя плачущей!

Глашка уткнулась в родное плечо и разрыдалась пуще прежнего. Да, они уже не дети, и пропасть между ними как никогда, велика, но сейчас Людвиг казался прежним товарищем по играм, а не знатным княжичем.

— Лех… влюбился в знахарку… — пролепетала она срывающимся голосом, — и перестал со мной даже здороваться. Неужели она околдовала его? Невозможно влюбиться так быстро, ведь он видел её всего разок!

Лицо Людвига помрачнело, и он перестал поглаживать девушку по волосам.

— Знахарка, значит? — уточнил он зловеще. — На меня не сработало, так она взялась за моих людей???

Глашка испугалась такого угрожающего тона и перестала плакать. Отстранилась от Людвига и взглянула ему в лицо.

— Ну… может она и не специально, — пробормотала нерешительно, боясь преувеличить чужую вину, но Людвиг уже ничего не слышал.

— Ладно, — проговорил княжич решительно. — Вижу, что мне придётся открыто объявить этой женщине войну!

— Как? — выпала в осадок Глашка, ощущая назревающую бурю и нарастающее чувство вины.

— Я подпущу её к себе и… заставлю раскрыть свои карты! Если она действительно ведьма, то однажды выдаст себя! Я эти колдовские штучки знаю не понаслышке. Меня ей ни за что не окрутить!

Красивое лицо Людвига сейчас выглядело настолько одухотворённым, что Глашка невольно залюбовалась. Красота княжича была какой-то поистине неземной, как и у знахарки. Лех казался более обычным, приземлённым, хотя и очень милым. А вот Людвиг не даром носил в себе кровь древнего рода. Сейчас, в своей крепкой решимости, он казался едва ли не сыном божества, вот только… выстоит ли он против знахарки, если та тоже слеплена не из простого теста?

Ведь такая привлекательность и сила, как у неё, не может принадлежать обычной девушке. Она не только красива, но и умна, способна, вертлява и не менее решительна, чем княжеский сын.

Что будет теперь? Найдет коса на камень? Будут лететь искры? А не сгорит ли замок дотла, если эти искры раздуются в жаркое пламя?..