Глава 12 · Нелепый план княжича…

После концерта, устроенного Глашкой, я ощущала лёгкий осадок в душе, но не более. Ляна на ушко просветила, что та давно и безответно влюблена в Леха, и всё стало на свои места окончательно. Решив, что в присутствии этого чудаковатого парня буду обязательно надевать капюшон, я слегка успокоилась.

Да уж, ещё и средневековой любовной драмы мне не хватало! Только-только «кухонные» начали оттаивать, и тут на тебе…

В последующие три дня я упорно приходила на кухню и устраивала очередные «чудеса» иномирной готовки. Во-первых, испекла оладьи. Из той самой «доходной» сметаны. А всё потому, что откопала в закромах самую настоящую соду. Уксус тоже в обиходе был, и его здесь делали из винограда. В общем, залив щепотку соды уксусом и увидев вполне себе нормальную реакцию, я определенно пришла в восторг: пышные оладьи мне были обеспечены.

Конечно, выпекать тут умели и без моих изысков, но никто не готовил тесто без закваски, так что новые оладьи пошли на ура.

Глашка, правда, мириться не собиралась и нос от меня исправно воротила, но я не обращала на это внимание. Остынет. Тем более, что поощрять её благоверного я не буду, и она это в конце концов должна заметить.

На следующий день вечером, когда уже густые сумерки опустились на за́мок, я кое-как испекла творожное печенье, которое оказалось хрустящии и медово-сладким, хотя провозилась я с ним очень долго. Все-таки глиняная печь — это вам не элекродуховка. Если бы не Ляна в помощницах, сгорело бы всё точно.

Вспомнив слова Дафны, что княжич очень охоч до сладкого, я разочарованно подумала, что использовать печенье для сближения с этим букой на сей раз не получится, но меня настигла полная неожиданность: в кухне показался незнакомый солдат и приказным тоном передал, что Людвиг ждёт меня… в своей опочивальне.

Раздался грохот опрокинутой кастрюли: кажется, кто-то из кухарок не смог справиться со своим шоком после услышанного. Окружающие переглянулись, а Глашка отчего-то вспыхнула и поспешно отвернулась, так что я мгновенно заподозрила подвох.

Уж не договорились эти двое до чего-то в отношении меня? Ведь Ляна сообщила недавно, что княжич и племянница кухарки с детства дружны.

Ладно, ладно, буду осторожной, но… разве не отличная возможность намечается всё обернуть в свою пользу?

Улыбнувшись, я быстро сложила половину печенья в небольшую плетёную корзинку и прикрыла куском новой льняной ткани, которую с напрягом, но всё-таки конфисковала из кладовой. Посмотрим, настолько наш княжич действительно любит сладкое…

* * *

Солдат привел меня в совершенно незнакомую половину замка. Коридоры здесь были определенно шире, чем в том крыле, где жила я. Даже факелов по пути следования попадалось больше. Однако холодно было невыносимо, впрочем, как и везде. Только в моей комнатке было уютно да в нагретой печами кухне.

Пока шла, держа корзинку с еще теплым печеньем перед собой, размышляла о странном поведении княжича.

Да, он что-то задумал. Собрался мстить? Возможно. И это проблема…

Когда же мы остановились напротив высоких двустворчатых дверей, я обратила внимание, что местами каменный пол здесь покрыт влажными каплями конденсата. Ну понятно, в общем. Хозяйское крыло стараются беречь от сквозных дыр, чтобы было теплее, но от этого значительно ухудшается вентиляция, и в результате образуется непрошенная вредная влага.

Солдат толкнул дверь, и я сделала шаг вперед. Створки вслед за мной тут же закрылись. Охранник остался снаружи.

Оказавшись в довольно большой полутемной комнате, я сперва немного опешила. Во-первых, смутил полумрак. Неужели княжич уже спит? Во-вторых, убранство спальни оказалось довольно-таки богатым, чего я немного не ожидала. Чего стоила только огромная кровать справа у стены, очень красиво сложенный из диких камней камин напротив и набор светлой мебели с изящно изогнутыми ножками в другом конце комнаты.

Более того, стены опочивальни были украшены огромными гобеленами, но рассмотреть рисунки на них в полумраке было почти невозможно.

И где же Людвиг?

Тот обозначил своё присутствие тихим покашливанием

Оказалось, что он сидел в кресле у окна и прятался в тени. Навстречу мне не встал, а жестом пригласил подойти ближе.

С опаской начала подходить, напряженно ожидая подвоха. Если меня позвал тот, кто ещё вчера отчаянно гнал прочь, а теперь встречает в подозрительно тёмной комнате, значит… это не к добру.

Однако, когда я приблизилась на расстояние трех шагов, увидела, что Людвиг расслаблен и выглядти совершенно безобидным. Он сидел в кресле, слегка расставив ноги, как обычно любят сидеть мужчины. На ногах темные узкие штаны и сапоги, сверху светлая рубашка. Правда… полурасстегнутая, так что мне видна его мускулистая гладкая грудь.

Ага, а вот это уже подтекст. Полумрак, симпатичный молодой мужчина с рассыпанными по плечам черными волосами и с полуобнажённой грудью позвал красавицу-знахарку к себе и приглашает сесть напротив. Он бы еще на колени присесть предложил!

Правила игры изменились? Решил побыть наживкой, чтобы вскрыть мои якобы планы по его соблазнению?

Я едва не рассмеялась в голос, поняв, как топорно он решил меня обыграть. Наверное, в средневековье это вершина хитрости, но для меня — цивилизованной землянки — это провокация уровня детского сада.

Я аккуратно поставила корзинку с печеньем на столик у окна и присела в кресло, куда мне предложили опуститься, после чего сняла ткань, прикрывающую печенье, и приятный аромат выпечки заполнил пространство вокруг нас. На лице Людвига промелькнуло мимолетное удивление, и он покосился на моё кулинарное творение. Я невольно улыбнулась. Значит, действительно сладкоежка. Сколько же ему лет? Как приезжал за мной в деревню, то показался медведем — грозным, опасным, матёрым. Может, он в бою такой и есть, ведь его отличные боевые навыки я уже оценила. Но в отношениях с женщинами он явный профан. Или рассчитывает на то, что я — деревня и что у меня вообще нет мозгов, а одни только голые развращенные инстинкты.

Память прежней Инги также напомнила, что по местным правилам молодым людям не положено вступать в интимные отношения до брака. То есть с тонким флиртом и сложными заковыристыми интригами здесь не очень.

— Как вы себя чувствуете сегодня? — задала вопрос, чтобы нарушить тягостное молчание. — Кстати, я очень рада, что вы пошли навстречу и позволили исполнить наказ вашего отца. Я действительно хочу помочь вам…

На лицо Людвига набежала тень, но он усилием воли её согнал.

— Чем же будешь помогать? — вкрадчиво уточнил он. — Снова поцелуями? Боюсь, тот поцелуй, что ты подарила мне в прошлый раз, не помог. Попробуешь снова?

Моя бровь удивлённо поползла вверх. А он же специально нарывается! Грубейшим образом пытается подловить меня на запретном. Неужели всерьез думает, что я тут же закиваю головой и невинным голосочком проблею:

— Да, я обязательно попробую снова! Прямо сейчас! Отличное средство, вы не пожалеете!!!

Глаза Людвига загорелись в ожидании ответа, но не с предвкушением моего поцелуя, вовсе нет. А с предвкушением моего провала.

За его спиной мне почудился подозрительный шорох, и портьера, прикрывающая угол комнаты, дрогнула.

Я едва не закатила глаза к потолку. Как пить дать, наш доблестный княжич спрятал там какого-то неуклюжего свидетеля. Хотел заиметь доказательства того, как бесстыдная знахарка набросится на него с поцелуями.

Людвиг мгновенно помрачнел и напрягся, потому что тоже услышал копошение позади. Метнул на меня пронзительный взгляд и по насмешливому выражению моего лица догадался, что я всё уже просекла.

В глазах вспыхнул холод, лицевые мышцы дёрнулись от раздражения.

— Расслабьтесь, княжич, вам вредно волноваться… — спокойно проговорила я, делая вид, что не замечаю его мрачности. — Просто расскажите мне, что именно с вами происходит…

Людвиг громко втянул носом воздух, пытаясь, наверное, не выдать бури, разразившейся внутри, однако тут же закашлялся, схватился за горло и… не смог сделать следующий вдох.

Что? Опять???

Я вскочила со своего места и рванула к нему. Портьера снова дернулась, выпуская наружу незнакомого мужчину средних лет, который в ужасе бросился к Людвигу со криком:

— Светлейший господин! О боги, да как же так???

В нос мгновенно ударил противный сладковатый запах, от которого захотелось тут же прекратить дышать. Несло как раз из того угла, где только что стоял «свидетель».

Ах да, кажется, я начинаю кое-что понимать. Это плесень (не даром тут повсюду конденсат!), а у княжича на этой почве… какая-то острая форма бронхиальной астмы!