Глава 30 · Теперь не одна…

В тот день я развила настолько бурную деятельность в замке, что от меня испуганно шарахались все, кому не лень. Наверное, удивлялись, как я могу появляться то здесь, то там, при этом торопливо давать распоряжения или проклинать под нос лекаря, который умудрился больным с обострением цинги запретить давать квашеную капусту.

Идиот! Сказал, что эта «кислятина приведёт к воспалению живота и сведет в могилу». Люди стращаний этого… нехорошего человека, естественно, испугались, поэтому перестали давать больным источник витамина С.

Я бушевала, как никогда, пытаясь вбить в головы неразумным слугам, что послушанием этому человеку они едва не погубили своих друзей и родных. Кормление квашеной капустой и отпаивание компотом возобновилось, а я забилась в пустой угол какой-то коморки, чтобы перевести дух.

Под волосами зашевелился огонек, и мягкий голос в голове прошелестел:

«Тебе нужно отдохнуть Хозяйка… Ты загоняешь себя».

— Не могу, — прошептала обессиленно в ответ. — Эти люди всё ещё нуждаются в помощи. Да и в контроле тоже. Лекарь добавил мне немеряно работы. И как таких земля носит???

«Гордыня… — ответила Линда. — Не даром она считается самым большим человеческим грехом…»

Я вспомнила, как на Земле однажды писала статью для православного журнала, где упоминалась эта тема. Сложное место из Писания, невольно выученное тогда, само собою всплыло в памяти:

«Вот шесть, что́ ненавидит Господь, даже семь, что́ мерзость душе Его: глаза гордые, язык лживый и руки, проливающие кровь невинную, сердце, кующее злые замыслы, ноги, быстро бегущие к злодейству, лжесвидетель, наговаривающий ложь и сеющий раздор между братьями…»

Даже не знаю, почему вспомнила, но в очередной раз изумилась правдивости этих слов. Гордые глаза стоят на первом месте…

Почувствовала легкую тревогу в сердце, словно проснулось интуитивное предчувствие, что проблемы с лекарем только начинаются…

Однако это ощущение стремительно исчезло, оставив в душе только непонимание.

* * *

К вечеру мне удалось взять под контроль лечение всех пациентов замка. Более того, я впервые позволила себе активно воспользоваться внутренней силой, то есть магией. Когда в очередной раз кормила с ложечки беззубого старика, то представляла, как через мои пальцы льется мягкий исцеляющий свет и наполняет больного здоровьем и жизнью. Честно говоря, люди оживали на глазах. Начинали улыбаться, благодарить, печать страданий исчезала с измождённых лиц.

То же самое я проделывала с тем, кто был обожжён. Меняя им промасленные повязки, я позволяла силе течь через себя, и мужчины расслаблялись, закрывая глаза.

Я улыбалась, чувствуя, что побеждаю. Блаженное ощущение того, что моя помощь действительно возвращает людей к жизни, наполняло душу до краев.

Никогда не думала, что добродетель может приносить столько счастья тому, кто эти добрые дела совершает. Мне всегда казалось, что радуются только те, кто получает милость, чьи проблемы решаются, но это оказалось совсем не так. Радовались обе стороны — и дающие, и получающие. Потому что дарить добро — это великое таинство человеческой души. Мы созданы для этого, в этом наше призвание, признаем мы этого или нет. Вот почему люди зачастую отдают себя на служение семье. Вот почему пожилые люди, устав бежать за реализацией жизненных планов, окружают своих родных особенной заботой: у них обнаруживается огромный нерастраченный потенциал доброты, которую невольно хочется на кого-то излить. Кто же одинок, начинает заботиться о кошках и собаках, а кому-то нет в жизни счастья без усыновления брошенных детей…

Все эти мысли проносились в голове, даря поразительные открытия.

И я действительно чувствовала себя счастливой, из-за чего мягко улыбалась, и даже усталость не лишала этой тихой радости.

В какой-то момент поняла, что за мной наблюдает Людвиг. Я как раз закончила менять повязку на руке одного пожилого слуги, когда скосила глаза в сторону выхода и обнаружила присутствие княжича.

Тот стоял в пороге комнаты и очень странно на меня смотрел. В этом взгляде было столько… изумления, что ли, что я оторопело замерла и даже перестала дышать.

О чем он думает? Хоть бы не надумал чего плохого…

Но парень вдруг улыбнулся, сделал шаг вперёд, остановился в полуметре от меня и произнес:

— Нам нужно поговорить, Инга…

Мое сердце сделало головокружительный прыжок в груди и замерло где-то в районе горла. Как можно было оставаться спокойной, когда он смотрит ТАК???

— Прямо сейчас не могу… — ответила, смутившись, — мне еще нужно обработать раны одного человека…

— Я подожду… — ответил княжич смиренно, и глаза его засветились теплом.

Согласно кивнула, отметив про себя, что он наконец-то гладко выбрился и выглядит значительно моложе, чем со щетиной на лице. Одет с иголочки, волосы в полном порядке. Словно готовился к нашей встрече…

Может… хочет поговорить о чем-то личном? О том, что происходит между нами???

Сердце заколотилось с особенным волнением, но я осадила свои чувства. Лучше не мечтать и не надеяться. Нужно сосредоточиться на добрых делах…

Пока я возилась с последним обожженным, Людвиг не сводил с меня глаз. Его взгляд словно прожигал спину, и руки от волнения подрагивали, как у девчонки-подростка, чувствующей внимание нравящегося ей мальчишки.

Наконец, с перевязкой было закончено. Я накрыла кувшины с молоком, медом и жиром чистыми тряпицами и оставила их на столе. Подозвала служанку и повелела накормить раненых полезной пищей, после чего кивнула Людвигу, и мы вместе вышли в коридор.

Неподалёку на своем посту стояли стражники. При появлении княжича они выровнялись и застыли изваяниями, но мы медленно направились в противоположную сторону, ища уединенное место для разговора.

Однако… вдруг послышался испуганный вскрик, и я заметила, как впереди идущая служанка упала на пол, упустив поднос и всё его содержимое. Посуда разбилась, в воздухе запахло чем-то кислым. Похоже, служанка несла в кувшине вино.

Мы с Людвигом рванули к ней на помощь и обнаружили… Глашку, которая лежала без сознания.

— Глаша! Глаша!!! — обеспокоенно позвал Людвиг, аккуратно похлопывая девушку по щекам. — Очнись!!!

Я же быстро перешла на иное зрение и ужаснулась.

Прямо на ее груди сияла… дыра. Черная, словно червоточина, она колыхалась темным дымчатым веществом и выглядела отвратительно. От неё прямо в соседнюю стену вился длинный чёрный отросток, и я поняла: минуту назад щупальце проклятия ударило Глашку в грудь, начав стремительно высасывать из неё жизнь.

Честно говоря, меня охватил жгучий гнев.

— Ах ты ж мерзкое отродье… — прошептала сквозь зубы. — Не отдам тебе ее! Линда, помоги…

Людвиг, несомненно, меня слышал, и удивленно уставился в моё лицо, но я не обращала на него внимания. Я должна была спасти эту девушку от неминуемой смерти, и сделаю это!

Линда мгновенно уловила это намерение и буквально припаялась к моей шее.

«Представь, что отсекаешь это щупальце… — пробормотала она в моем разуме. — Можешь нарисовать в воображении кинжал и одним махом отрезать его. У тебя достаточно для этого сил…»

Моя решимость помогла сосредоточиться, и фантазия запустилась на всю катушку. Очень ярко представив в кулаке острое лезвие, я размахнулась и рубанула рукой воздух.

В тот же миг Глашка ахнула и задрожала, но иным зрением я увидела, что отсеченный отросток затрепыхался во все стороны, как змеиное тело без головы.

Раздался какой-то противный визг, и возможно, его слышала только я, но в этот момент щупальце проклятья, похоже, погибая, решило напоследок отомстить своей убийце, то есть мне. Оно качнулась в мою сторону и словно плеть нацелилось в лицо.

Промелькнула паническая мысль, что я просто не успеваю увернуться, но в тот же миг сильные руки просто утянули меня в сторону, прижимая к крепкой груди, после чего кулак Людвига обрушился в то место на стене, откуда и вылезло невидимое для него щупальце.

Кладка пошла трещинами, а в духовном мире щупальце мгновенно обмякло. Через несколько мгновений оно съежилось и буквально рассыпалась в прах, а я перевела ошеломлённый взгляд на княжича, всё еще полулежа в его объятьях.

— Ты… увидел его? — прошептала ошарашенно и даже не заметила, что перешла на «ты».

— Да… — ответил Людвиг, смотря на меня безумными от перевозбуждения глазами, но без страха. — Что это было?

Сердце моё радостно забилось в груди. Я теперь не одна в этой войне!!!

— Пойдем, Людвиг! Поможем Глашке, и я всё тебе расскажу.

В этот момент молодая кухарка открыла глаза…