Глава 18

Изматывающий на новости и встречи день и вечер подкосили меня ночью. Я так крепко еще никогда не спала, а уж когда разлепила глаза, то пришла к одному единственному выводу — проспала до обеда, и меня никто не стал будить.

Потянувшись, выбралась из постели, которая сегодня даже показалась мягкой и удобной, и быстро стала собираться. На стуле лежал новый комплект одежды, явно подготовленный бабушка, да еще и шикарно подходил к моей новой супер вместительной сумочке. Решив, что можно испытать ее на «прочность», стала извлекать на свет божий косметику, расческу, бигуди. Одним словом, бабушкин подарок был ничуть не хуже ее старой сумки. А если подумать, что подобный предмет еще и у Герда на руках, то становилась вообще весело. Все задания нам теперь по плечу! Ух, и чудить мы будем! Видит бог, я сдерживала себя, но теперь, когда официально пополнила ряды хранителей, буду действовать как никогда ранее.

Собравшись и даже накрасившись, спустилась вниз и пошла на звуки, раздающиеся из столовой. Мой муж сидел во главе стола ближе к выходу, поэтому его мощную фигуру увидела первой. По левую сторону от него сидела бабушка, а рядом с ней хозяин дома.

Одно место было свободным, и явно принадлежала мне. Ура!

— Доброго, эм, дня! — радостно поприветствовала всех сидящих.

— Доброго, — улыбнулся муж, помогая устроиться за столом, — мы не стали тебя будить утром.

Извинился муж, наливая в чашку ароматного чая и подкладывая кусочек сахара. Ох, все как я люблю!

— Угу, ты так крепко спала, что все проверили сами и, смею заметить, ничего страшного за ночь не случилось!

Бабушкины слова радовали, но до начала мероприятия еще слишком много времени и, как бы, ни хотелось, расслабляться слишком рано. Быстро перекусив, я стащила с вазочки сочное яблоко, на которое очень долго смотрела и устроилась на удобном кресле у окна, ожидая, когда к нам придут неприятности.

Но, ни через час, ни через два — ничего катастрофического не произошло. И даже за пять минут до открытия выставки. Я же ждала, всеми клеточками тела ожидала подвоха, но его не было! Гости прошли в зал, рассматривая диковинные творения неизвестного художника, делились впечатлениями и слушали вздохи и ахи от Георда, который так вжился в роль, что даже завел спор с каким-то интеллигентным мужчиной. Посетители после таких незапланированных дискуссий уже по-новому смотрели на работы, более благосклонно, что ли. Видели в них то, чего я до сих пор не могла рассмотреть, кто-то действительно проникся красотой полотен, открыв для себя что-то новое и необычное. Одним словом, мероприятие шло своим чередом, а я все рассматривала разношерстную толпу, которая ходила из зала в зал, крутилась у закрытых дверей комнаты, где будет проходить аукцион.

Вон дракон, горд собой и доволен всем, что сейчас происходит. Выпятил грудь, стоит в стороне и как надсмотрщик смотрит на всех свысока. Дедушка явно волнуется, но его горящий взгляд говорит о том, что выбранная нами стратегия оказалась верной. Вон Георд, живо обсуждает с какой-то дамой сложность техники исполнения очередного шедевра, что-то доказывает, о чем-то слушает, наклонив голову на бок. Вон бабушка, разговаривающая с градоправителем, который явно жаловался на жизнь и просил совета. Ведь такие просящие глазки делал, что бабушка просто вздыхала и согласно кивала головой.

А вон та женщина, которую мы все так долго искали и ждали. Стоит в стороне, смотрит на меня своими глазами и не подходит, не предпринимает никаких попыток сблизиться или навредить. Она просто смотрит то на меня, то на мой живот. И я инстинктивно прикрываю его руками, сглатываю вмиг вязкую слюну и неосознанно делаю шаг назад.

Но незнакомка отрицательно мотает головой, сама отходит ближе к выходу и, бросает на прощание еще один взгляд. И тут у меня словно картинки перед глазами, бабушкин старый фотоальбом с ее снимками.

— Мама? — произношу тихо, но даже шумные разговоры позволяют меня услышать.

Женщина, которая так сильно похожа на бабушку в молодости, закусывает костяшки пальцев и, резко разворачиваясь, бежит к дверям. Но на пути постоянно что-то появляется, мешает ей, как можно скорее добраться до заветной цели, да только и я, окрыленная неожиданным открытием, растирая слезы по щекам, мчусь за ней, крича во все горло:

— Мама!

Мы друг за другом выскакиваем на улицу, где прохладный ветер пытается осушить мои слезы, которых слишком много, которые не желают останавливаться.

Я слышу, как зовет меня бабушку, чувствую, что за мной бежит Георд, но сама спешу за женщиной, которая почему-то хочет сбежать, которая не желает со мной познакомиться. Я ведь ее совершенно не знаю, мне так не хватало ее тепла все эти годы, неужели она не понимает?

— Понимаю! — кричит в ответ, — но не подходи, это опасно!

Наверное, в моей голове напрочь выключили всю смекалку и то жалкое подобие инстинкта самосохранения, которое еще теплилось где-то в глубине души, потому что, не обращая внимания на слова, бог ты мой, мамы, бегу за ней. И мы больше походим на двух зайцев, петляющих по кругу, вот только непонятно, зачем.

Я останавливаюсь резко, просто потому, что муж все же намного сильнее и быстрее меня, он просто перехватывает за талию и удерживает в таком положении до тех пор, пока женщина не скрывается в портале.

Вот только вслед за ней, громко каркая, улетает ворона. И мне становится не по себе, потому что мама в самый последний момент оборачивается и одними губами шепчет: «Прости».

— Все-таки, это два разных человека, — бормочу я, сгибаясь в три погибели. Блин, нужно заняться спортом, потом, когда рожу. Так не годится совсем, я ж за малышом не успею, если он будет таким же быстрым как папа. Хотя, почему если? Будет однозначно!

Когда Георд приводит меня обратно, в зале уже никого нет и бабушка, поджав губы, указывает головой на соседнюю комнату, где вот-вот должен начаться аукцион.

— Ты знала, да? — спрашиваю, проходя мимо. Да только ответ мне не нужен, узнать свою дочку бабушка должна была сразу, вопрос в другом, почему не сказала?

Открываю дверь зала, где уже расселись гости, и медленно с приподнятой головой иду к трибуне. Заготовленная речь давно лежит на месте, мне только нужно дождаться, когда Георд займет свое место.

— Доброго вечера, дорогие гости, — улыбаюсь я, смотря в заинтересованные лица тех, кто пришел сегодня прощаться с деньгами, — в этом зале сейчас состоится закрытое мероприятие, которое должно вам понравиться.

Дальше, лилейным и нежным голоском я рассказываю о правилах ведения аукциона и представляю первый лот.

— Картина, сделанная нашим замечательным художником много лет назад, но поистине отражает его внутренний мир и те чувства, которыми он жил! Первоначальная цена…

Конечно, первый блин всегда комом. Стоимость картины удалось поднять только на два пункта, и ушла она в руки какой-то дамочке с кошкой на руках. Женщина своей покупкой была довольно, поэтому быстро расплатилась и покинула зал под завистливые взгляды других. Вот тогда-то дело пошло!

Следующие два лота разлетелись на ура, при этом цена повышалась, как мне казалось, до бесконечности. Я с трудом держала отстраненную маску на лице, ибо по моим эмоциям все бы давно поняли, что я в этих произведениях ничего не понимаю, и уж совсем не понимаю, за что люди готовы были платить стакие деньги.

Дракон же, сиял как начищенный таз и лишь мелко подрагивающие руки, которые он прижимал к груди, выдавали мужчину с головой.

— Триста золотых раз! — отсчитывала я, глядя в глаза последнему покупателю.

— Триста золотых два! Триста золотых три! Продано!

В зале взорвались овации, все принялись поздравлять мужчину, который даже покраснел от какого внимания к своей персоне. Ну а я, поблагодарив всех за сегодняшний вечер, подошла к дедушке дракону, который, смущаясь, достал из-за пазухи маленький клочок бумаги, который с легкостью помещался на ладони.

— Вот, — пробормотал он, — спасибо вам, хранительница, за осуществление мечты, за то, что помогли раскрыться.

Мужчина очень заботливо передал мне в руки рисунок, подхватил мешочек с деньгами и пошел лично расплачиваться за аренду залов, за еду и напитку, ну и отдавать некий процент градоправителю. Бабушка, которая обеспокоенно смотрела на меня, скрылась вслед за драконом. И только когда в зале осталась одна, то посмотрела на подарок. Это был мой портрет, сделанный обычным черным карандашом, но вышел он настолько правдоподобно, что не могла насмотреться.

Вот! Вот это я понимаю, талант, а не та мазня, которую до этого устраивал дракон.

Собственно, на этом наше задание и завершилось, мы с Геордом и бабушкой одновременно перенеслись в квартиру, где должен был состояться очень серьезный разговор. Правда, перед этим, бабушка передала мужу ключи и пояснила:

— У вас будет свой портал, своя тайная комната и свое место, — пробормотала она, привычно усаживаясь в кресло у окна и натягивая на плечи шаль.

— Это ты так нас выгоняешь? — решила пошутить, да не вышло на этот раз.

— Это такие правила, — пожала плечами бабушка, — садитесь, разговор будет долгим.

Я же с радостью плюхнулась на кровать, вытягивая перед собой ноги, а вот оборотень попросил немного подождать и скрылся в коридоре.

Мне так много хотелось спросить, мне так важно было узнать все именно сейчас, но лишь терпеливо сжала зубы и как школьница сложила руки на коленях. Бабушка тоже молчала, глядя в окно и думая о чем-то своем, один лишь Георд не ощущал напряжения, витающего вокруг нас, он вообще был интересным зверем, раз додумался разбавить сложный разговор горячим чаем с вареньем и медом.

Первый глоток обжигающего напитка пошел всем на пользу, наверное, мне в первую очередь, потому что напряжение отступало, наваливалась просто легкая усталость, и удовлетворенность тем, что все получилось — опять!

Бабушка еже долго грела руки о чашку, гладила край стакана большими пальцами, а по ее щекам катились слезы, которые она даже не стирала, словно не обращая на них никакого внимания.

— Я плохая мать, — именно с этих слов начала свой рассказ бабушка, — потому что, когда-то давно не уследила за дочкой, не стала ее наставником и подругой. Именно поэтому моя коллега по работе вдруг неожиданно закрылась в себе, а после того, как пропала на долгое время, принесла завернутую в одну пеленку девочку и попросила присмотреть и воспитать. Я тогда очень сильно кричала, говоря ей о том, что нужно в первую очередь головой думать, а не бросать ребенка. Но Марьяна лишь поджала губы и пропала, насовсем. Больше я ее не видела, ровно до тех пор, пока не решилась самостоятельно распутать странный клубок, связанный с исчезновением хранителей.