Глава 3

Кто сказал, что такая девушка, как Дэйна, не будет мечтать о принце? И не важно, что вся в синяках и ссадинах, а штаны носит чаще, чем платья. Дэя от того нисколько не огрубела, не покрылась коркой цинизма, да и от боли, бывало, плакала, уткнувшись в подушку, пока Яслава вправляла ей вывихи и залечивала раны. Подруга ругалась, гнала к опытным целителям, но Дэйна не хотела показывать свою чисто женскую слабость, ведь там в лекарской она непременно столкнётся со своими супротивниками, которым доставалось отнюдь не меньше. Нет уж, лучше Дэйна как следует выплачется на своей постели, чем будет корчиться под жалостливыми взглядами парней. Жалостливыми и снисходительными.

«У тебя дар, — уверял наставник. — Только ты его практически не используешь или используешь неправильно — льёшь как из ведра, а надо ручейком да по капельке, тогда и хватит надолго, и зазря не навредишь, чего ты так боишься».

К появлению в Школе эльфийского принца Дэйна научилась умело задействовать дар и смогла превозмочь всех своих соучеников, среди которых была единственной девушкой. Однако Маэр легко уложил её на лопатки — хватило одного только взгляда мшисто-зелёных глаз, чтобы Дэя растерялась.

Ей понравилось в дивном всё: и как выглядел, и как говорил, и даже его неприступность пришлась по душе. А потом он оттаскал её за косу, и Дэйна с горечью осознала, что Маэр не видит в ней женщину. А раз не видит, то и нечего пытаться ею казаться. В тот же день, когда состоялся её бесславный поединок с принцем, девушка собственноручно отхватила себе косу ножом. Яська, как увидала, ругалась на всю женскую половину, ругалась и подправляла стрижку обезумевшей невесть от чего подруге. Дэйна тоже поначалу жалела о своей чрезмерной горячности, однако вскоре оценила лёгкость обращения с короткими волосами и решила впредь их не отращивать, по крайней мере до тех пор, пока учится.

А Маэр, кажется, с того дня её возненавидел. Поблажек и пощады Дэйна от него не ждала, но и жестокой холодности в обращении вряд ли заслуживала. Взять хотя бы тот раз, когда эльф в конце поединка извалял её в грязи и оставил лежать на арене. Девушке так тошно стало, что она позорно разрыдалась, а потом незаметно для себя уснула. Тем удивительнее было, очнувшись, обнаружить себя у Маэра на руках. Рядом шумела Яслава. И как же было обидно, когда эльф, увидев, что Дэя очнулась, поспешил от неё избавиться, одарив напоследок полным досады взглядом.

И вот они оказались в одном отряде. Девушка старалась вести себя со всеми одинаково приветливо, в том числе и с Маэриэлем, а тот продолжал её сторониться. Дэйна ему своё общество не навязывала. Сам виноват, что пошёл к озеру, когда она купалась, — верный Серко тогда едва любопытного дивного не затоптал. А на сеновал зачем полез? Никто его не звал. Утром отчего-то смотрел недовольно, а во время поединка вдруг решил странным образом проучить: поцеловал, да так крепко, что губы потом долго саднило. И эти слова его: «Всегда помни, что ты женщина» — к чему были сказаны? Она-то помнит. Зато он подчас забывает.

Дэйна застонала и безуспешно попыталась повернуться набок. Её снова тошнило и трясло в ознобе. Слишком глубока была рана, да и яда гарши в кровь попало немало. Противоядие делало своё дело, но слишком медленно.

— Мне холодно, — пожаловалась Дэя обернувшемуся от огня эльфу.

Он подошёл, дотронулся горячей ладонью до её лба, задумчиво произнёс:

— Странно. У тебя нет жара.

Девушка всхлипнула и закрыла глаза, понимая, что сочувствия от ушастого не дождаться. Маэр между тем зачем-то начал ощупывать её всю: шею, плечи, кисти рук, ступни. Его прикосновения обжигали. Силясь сдержать рвущиеся наружу слёзы, Дэйна сжалась на лежаке из колючего лапника.

— Ты совсем ледяная. — В голосе дивного зазвучала тревога.

Послышался шорох. Девушка продолжала крепко жмуриться, а потому вздрогнула, когда эльф подлёг к ней со спины.

— Рубашку придётся снять, — тихо сказал он. — Я смогу согреть тебя только находясь телом к телу.

— Так ведь холодно, — вздрогнула Дэйна, которую сейчас меньше всего волновали девичий стыд и приличия.

— Обещаю, будет тепло.

Он стянул с неё обе рубахи и, обняв за пояс, спиной прижал к себе, словно к пышущей жаром печи прислонил. Девушка действительно начала отогреваться и постепенно проваливаться в крепкий целебный сон. Кажется, эльф не только грел её, но и делился жизненной силой, потому что из тела вместе с холодом уходили слабость и боль…

Проснувшись, Дэйна с запоздалым смущением и возмущением обнаружила нахальную мужскую пятерню на своей обнажённой груди. Чужая ладонь мягко обнимала одну из округлостей, однако не двигалась. Похоже, эльф сделал это неосознанно, во сне. Девушка осторожно за запястье потянула руку дивного вниз, однако его пальцы тут же ожили, обхватили крепче, пропуская между собой затвердевший сосок. Маэр зашевелился и сонно пробормотал что-то на эльфийском. Дэйна не выдержала и саданула локтем ему под рёбра, чтобы отпустил. Хватит, погрелись. Мужчина охнул, зато мигом проснулся и перестал охальничать.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, садясь и потирая место удара. Похоже, сразу понял, за что прилетело.

Дэйна повернулась на спину и, полыхая лицом, натянула одеяло до подбородка, лишь потом прислушалась к ощущениям и с удивлением ответила:

— Хорошо.

Прижимая войлок к груди, она тоже села и пощупала место ранения, прикрытое повязкой. Лёгкая ноющая боль оказалась вполне терпимой.

— Тогда давай сделаем перевязку и пойдём искать остальных, — предложил Маэр.

Выглядел он, в отличие от девушки подозрительно бледным и усталым.

Перекусив, двинулись в путь. Гарши эльф упокоил. Их подчинение отнимало слишком много сил.

По едва заметной тропке, натоптанной остальными членами отряда, Маэр ехал первым, Дэйна держалась позади, прислушиваясь к дару и подсказывая наиболее безопасный путь. Нежить им больше не попадалась. Наконец, из глухой чащобы выбрались на залитую солнцем, покрытую вереском равнину с редкими перелесками. Девушка тут же сняла верхницу, оставшись в одной нижней рубашке. Перевязку эльф сделал на совесть, затянул не только бока, но и грудь, от чего Дэе чудилось, будто она в корсете, который отродясь не носила.

Чем ближе подъезжали к месту, где велись раскопки в поисках артефактов, тем тревожнее становилось на душе. Дэйна вся извелась, привставая на стременах и пытаясь разглядеть, что там впереди, а когда разглядела, толкнула Серко с места в галоп. Маэр не отставал, затем и вовсе обогнал девушку и первым подъехал к группе людей и эльфов, что-то не поделивших между собой и решивших выяснить отношения в бою на мечах.

— Что происходит? — воскликнула Дэйна, обнаружив наставника Анфея связанным.

— Они присвоили себе наш артефакт, — пропыхтел Любим, с трудом выдерживая натиск сразу двух эльфов.

Евген лежал на земле с закрытыми глазами. Над ним склонился Вилен.

— Дэйна! — рыкнул Анфей. — Отбери артефакт! Давай, девочка! У тебя получится!

Маэриэль, успевший спешиться, обнажил клинок, развернулся и нацелил меч девушке в грудь.

— Не вмешивайся, — попросил дивный.

Дэйна скатилась с Серко, на ходу вынимая оружие. Она до сих пор не понимала, что происходит, но не могла ослушаться наставника.

— Защищайся! — потребовала девушка, делая выпад.

— Дар, Дэйна! — напомнил Анфей. — Используй дар! Не бойся!

Раздался звон скрестившихся клинков, и Дэйна подумала, что возможно это её последние сражение, потому что применить против Маэра дар она не посмеет, пока не выяснит, в чём причина раздора.

Девушка увидела, как вскочил Вилен, бросился на выручку Любиму. Вместе они пытались пробиться к Анфею, который связанным сидел за спинами эльфов.

— Мы так не договаривались, — обратился к наставнику Маэриэль, отражая очередную атаку Дэйны.

— Вот именно! — гневно воскликнул мужчина. — Мы договаривались совсем о другом.

— Защищайся! — сердито повторила девушка, чувствуя, что эльф сражается едва ли не вполсилы. Она подумала, что возможно сумеет его оглушить, после чего попытается выяснить у наставника, что происходит.

Бок начал стремительно увлажняться от крови из вскрывшейся раны, а ведь казалось, что та надёжно затянулась, благодаря ночи, проведённой в объятиях эльфа. При воспоминании о том, как ушастый лапал её с утра пораньше, в груди всколыхнулась слепая ярость. Дэйна усилила натиск и в какой-то момент ударила так, что при желании смогла бы рассечь дивного пополам. Вот только она этого совсем не желала, как и того, что произошло дальше. Маэр, вместо того чтобы полноценно отразить удар и при удачном раскладе сбить противницу с ног, спустил чужой замах по касательной. Дэйна с ужасом увидела, как кончик её меча всё-таки достигает цели и рассекает эльфу лицо от правого глаза до подбородка.

Даркен и Тэйнор тут же бросаются на выручку принцу, но уж их-то Дэя не щадит — оглушает даром на бегу.

— Артефакт! — рявкает Анфей на растерянно застывшую ученицу.

Маэр падает на колени, безуспешно пытаясь остановить кровь, ручьями бегущую сквозь зажимающие страшную рану пальцы. Любим развязывает наставника. Вилен возвращается к Евгену. Дэйна же извлекает из кармана куртки Даркена металлическую платину с вырезанными на ней письменами, свистом подзывает к себе Серко и вскакивает верхом.

— Дэя? — удивлённо зовёт странно ведущую себя девушку Анфей.

— Не отдам, пока не объясните, в чём дело! Почему… — Дэйна переводит взгляд на Маэра и осекается.

Он по-прежнему стоит на коленях и смотрит на неё со смесью ненависти и отчаяния. Не в силах выдержать этот взгляд, девушка разворачивает Серко и скачет прочь.

— Нет! Стой! — летит вслед…

Дэйна понимала, что единственный способ остановить творящееся безумие — унести с собой яблоко раздора. А потом сверху вдруг раздался рёв, и одинокую всадницу накрыло крылатой тенью.

Запах крови привлёк голодную виверну. Бок продолжал обильно кровоточить. До ближайшего перелеска было ещё слишком далеко. Дэйна натянула поводья, собираясь развернуть Серко и встретить смертельную опасность лицом к лицу, но тут её верный четвероногий друг оступился и с громким ржанием завалился на бок. Девушка едва успела выпрыгнуть из седла и кувырком полетела на землю, с которой её вздёрнули сильные когтистые лапы. Дэйна закричала от пронзившей бока и спину жуткой боли. Однако ей хватило сил взмахнуть мечом, который девушка по-прежнему держала в руке, не выронив даже при падении и чудом на него не напоровшись. Виверна ответила на крик своей добычи оглушительным рёвом. Смертельно раненая тварь опустилась на землю, так и не разжав когтей.

Сквозь алое марево, в котором из-за боли плавало сознание, до Дэйны доносились знакомые голоса. Её не пытались привести в чувство, надеясь, что беспамятство облегчит страдания, однако легче не становилось. Боль не отпускала из своих когтистых лап также, как не отпускала виверна, но если последняя всё-таки разжала когти, то боль после этого только усилилась.

Вилен что-то тихо кому-то объяснял, Любим ругался, Анфей договаривался, а Маэр… Маэр торговался. Он уверял, что может спасти Дэйну, но за это людям придётся эльфов отпустить. Отпустить вместе с артефактом, не чинить препятствий. Девушка попыталась вставить своё слово:

— Отпусти. — Вместе с хрипом, обращённым к целителю, на губах выступили кровавые пузыри, из уголков рта обильно потекли солёные струйки. Она просила не за дивных, за себя. Просила прекратить удерживать её на грани между жизнью и смертью, прекратить мучить и перестать мучиться самим. Ответом ей было благословенное глубокое забытьё.

Дорогу в обратную сторону Дэйна благополучно заспала. Очнулась в школьной лекарской, лёжа на животе. Вокруг витал знакомый травный запах, за занавеской, что отделяла её ложе от остального пространства, кто-то тихо переговаривался.

— Такие рубцы никаким даром не изгладить, — с сожалением в голосе втолковывал кому-то наставник целителей Шелеп. — На всю жизнь останутся. Со временем не так страшно смотреться будут. Главное, жива девчонка. Что у вас там такое стряслось-то, а? Не расскажешь?

— Что-что, — устало проворчал Анфей. — Виверна напала, а перед этим гарши.

— Наставник, — позвала Дэйна, удивляясь тому, насколько слабый у неё голос, будто новорождённый котёнок мяукнул.

На зов мужчины явились вдвоём. Целитель тут же принялся ощупывать и выспрашивать пациентку о самочувствии. Боевик молчал, хотя именно с ним девушка и хотела поговорить в первую очередь.

— Только недолго, — предупредил Шелеп, без лишних слов догадавшись о её желании. — Тебе отдыхать надо.

Дэйна кивнула.

— Как я выжила? — первым делом спросила она, когда Анфей присел на край её лавки. 

Мужчина вздохнул.

— Маэр браслеты на тебя надел. Брачные.

— Что? — девушка дёрнулась рассмотреть запястья и застонала от боли.

— Тише ты. Здесь они, — наставник коснулся её плеча чуть выше локтя.

Девушка скосила глаза на тонкую вязь татуировки, без спроса окольцовывавшую руку.

— У принца браслеты особенные, не такие, как у простых эльфов. При надевании металл впитывается в тело, сверху остаётся рисунок. Через браслеты между мужем и женой устанавливается связь, позволяющая питать друг друга жизненной силой. Через год, если вы не разделите ложе, брак будет расторгнут. — Анфей замолчал, переводя дух и настороженно посматривая на ученицу.

— А что за артефакт вы между собой не поделили? — тихо спросила Дэйна.

Мужчина вздохнул.

— Артефакт подчинения. Вот только изначально мы не за ним ехали. Ушастый меня обманул, пускай и утверждает, что мы попросту друг друга не поняли.

— Артефакт подчинения? Что это? Зачем он Маэру?

Боевик устало потёр виски и поднялся на ноги.

— Отдыхай. Как поправишься, сведения о том, что тебя интересует, в библиотеке поищешь. Всё равно заняться пока больше нечем будет. Тебе ещё долго восстанавливаться. Ни работы тяжёлой нельзя, ни учёбы.

Девушка уронила голову на подушку и снова посмотрела на нательный рисунок. Жена. Теперь она жена эльфийского принца. Нелепица какая-то…