Глава 8

Алакдаэр сел на кушетке и размял затёкшие мышцы. Сколько он проспал? В принципе, не так важно, в академию всё равно вернётся в то же мгновение, в которое её покинул, то есть глухой ночью. В голове всё ещё был небольшой туман, и Тёмный глотнул укрепляющего зелья. За что он любил настойку Дэла, так это за отсутствие похмелья. А вот их подопечным после наливки придётся несладко, это точно. Светлый всё ещё спал, чему-то улыбаясь, и дроу не стал его будить, подхватил пустые бутыли и остатки еды и тихо выскользнул из «Комнаты отдыха», планируя отправиться на очередной обход.

Да, вот это они учудили! Два пьяных в хлам декана, которые поддались настроению подопечных и тоже решили приятно провести вечер, а в итоге жаловались друг другу на жизнь и обсуждали женщин, и не просто женщин, а учениц. Лучше не придумаешь!

Ал припомнил своё пьяное бормотание.

«Я столько всего наговорил… Стыдно вспомнить. Всё! Больше никогда не буду пить!»

Но, странное дело, выговорившись, Алакдаэр почувствовал себя лучше. И заодно получил пару полезных советов. Действительно, не стоит заморачиваться по поводу возраста и статуса. Время так эфемерно, особенно у эльфов. Даже сотня лет мало что меняет. А по поводу этичности или неэтичности отношений преподаватель-адептка… Это их личное дело! А остальным лучше заниматься своими собственными. Тем более Альвинора, с её-то упорством, действительно скоро станет магистром, и разница в статусе пропадёт сама собой.

Предпринимать какие-то радикальные шаги в ближайшее время он не собирался. Сначала они должны лучше узнать друг друга, а с серьёзными отношениями можно и подождать. Ни к чему спешить и торопить события. Нельзя также забывать о её родственниках фэйри, которые вскоре примут в жизни адептки Арис самое деятельное участие и вряд ли будут так уж счастливы породниться с дроу. Так что придётся налаживать контакт ещё и с ними, не говоря уже об отце потенциальной невесты.

Но Ал всегда обладал каменной выдержкой, железными нервами и недюжинным терпением. И если на его нервах в последнее время слегка поигрывала одна несносная юная особа, то за всё остальное Ал был спокоен.

И, что самое главное, нужно разорвать связь и обнажить настоящие чувства. Он, конечно же, не мог знать наверняка, однако отчего-то был уверен, что пусть не все, но хотя бы малая часть тех чувств, которые сейчас теснятся у него в груди, останутся. Ну не могут безрезультатно пройти столько месяцев, когда они общались так тесно! Тут бы и без всякого приворота могло возникнуть взаимное тепло.

Сейчас его ощущения так многогранны. К физической тяге, которая возникла сразу же, как Свелая приняла зелье, теперь примешалось столько всего… Алу нравилось на неё смотреть, слушать её голос, просто быть рядом или даже думать о ней. Его восхищали её упорство и искренность, тяга ко всему новому и неизведанному. Его душа отзывалась всякий раз, когда они вместе колдовали, будто нашла недостающую половину, с которой хотела соединиться.

Что из этого настощее, а что навеянное, он не знал, но был уверен в одном: эта женщина появилась в его жизни не случайно. Связь позволила им узнать друг друга лучше и сблизиться так, как они никогда не сблизились бы при обычных обстоятельствах. Значит, это было кому-то нужно. Тёмным или Светлым Богам, или, возможно, Срединным, но раз уж так случилось, то надо просто принять происходящее и правильно распорядиться тем, что само идёт в руки.

Альвинора лежала на постели. Вокруг стелился странный тёмно-серый туман, так что очертания спальни смазывались и нельзя было понять, что это за комната и есть ли рядом кто-то ещё. А затем появился он, выступил из тумана неясным видением, постепенно обретающим чёткие контуры. Мужчина двигался бесшумно, будто парил над полом, и неожиданно оказался слишком близко.

Его длинные белоснежные волосы коснулись её лица, когда он наклонился, гипнотизируя Аль взглядом. Она не могла пошевелиться. Дыхание сбилось, грудь трепетала под тонким шёлком ночной сорочки, льнущей к телу. Мужчина поднял руку и костяшками пальцев скользнул по её щеке, а потом большим пальцем провёл по нижней губе, заставив сделать судорожный вздох.

Он слегка улыбнулся, довольный эффектом, и двинулся ниже. Едва касаясь, кончиками пальцев огладил шею и вызвал ещё один вздох. Альвинора чувствовала себя беспомощной в этих руках и всё ещё не могла сдвинуться с места, но, странное дело, ей вовсе не хотелось сбежать. Было волнительно и немного страшно, но и любопытно.

Улыбка мужчины стала шире, глаза слегка сощурились, и он наклонился ниже, продолжая удерживать Аль взглядом, и она не выдержала, нашла в себе силы зажмуриться, чтобы в следующий момент ощутить на губах прикосновение чужих губ и жар мужского дыхания. Ощущения почему-то были знакомыми, будто она уже делала это раньше, просто забыла, а сейчас воспоминания всколыхнулись и накрыли с головой. Альвинора не помнила, когда и с кем, но точно раньше целовалась.

Сердце стучало так отчаянно, словно просило выпустить его из груди, кровь пульсировала в висках. Гибкие мужские пальцы, зарывшись в волосы, мягко массировали голову в такт движениям рта, который пил сейчас её дыхание, казалось, не оставляя ни капли.

— Вы готовы получить заслуженное наказание? — прошелестел голос Тёмного.

«Да, накажите меня полностью!» — хотелось выкрикнуть ей, но из горла не вырвалось ни звука, хотя её губы теперь были свободны.

— Доброе утро, — послышалось куда отчётливее. — Как спалось? Кошмары не мучили?

Аль резко распахнула глаза, но тут же зажмурилась: головная боль накатила нешуточная, виски ломило, к горлу подступила тошнота.

— Ч-что это? — просипела она несчастным голосом.

— Похмелье, адептка Арис, — сильные, но деликатные руки обхватили голову, посылая тёплые волны исцеляющих заклинаний.

Вскоре она снова открыла глаза и обвела мутным взглядом комнату. Никакого полумрака, в окно заглядывает восходящее солнце, а на краешке постели сидит Аркент’тар, который и не думает её целовать, только смотрит обеспокоенно. Туман в комнате рассеялся, вернее, его тут никогда и не было.

— Кажется, вам снилось что-то интересное… — заметил тёмный эльф.

— Нет-нет, ничего такого! — поспешила уверить Аль.

Угу, так она и расскажет, что видела очередной романтическо-эротический сон с участием наставника! Да что эта связь с ней творит?! Превращает в какую-то распутную девицу.

— Правда? — усмехнулся он. — Но ваши эмоции что-то слишком похожи на воз… Эм, впрочем, если вы говорите, что ничего такого… тогда, быть может, поговорим о вчерашнем вечере… и ночи?

На Аль оглушающей волной накатили вопоминания о скандальном поведении, пьянстве, попытках облапать Светлого и о том, как ощупывала Тёмного, да ещё и наговорила столько всего, вылила то, что было на сердце… Она мгновенно нырнула с головой под одеяло, стиснув его так крепко, что стало больно, и замерла в позе эмбриона.

«О, Светлейший, что же это я?! Как могла такое натворить?! Можно мне прямо сейчас умереть, чтобы не показываться ему на глаза?»

Ал, успевший увидеть вспыхнувшее лицо ученицы, улыбнулся. Да-а, она всё помнит, он об это позаботился. Некоторое время архимагистр просто сидел и смотрел на съёжившийся под оделом комочек, в душе которого, он чувствовал, бушевало столько всего.

— И долго будете прятаться? — наконец спросил дроу. — Вылезайте.

— Н-не вылезу, — раздалось глухо.

— Да бросьте. Ну, повеселились немного, с кем не бывает? — попробовал он достучаться снова.

— Со мной не бывает. Я первый раз так…

— Тогда пусть первый раз станет и последним, — постановил декан. — А сейчас извольте с гордо поднятой головой встретить заслуженное наказание. Или мне вам помочь?

— Н-нет, не надо помогать, — она неохотно вылезла из-под укрытия. Раскрасневшаяся, встрёпанная, немного помятая… и какая-то до ужаса милая. И этот её щенячий взгляд…

— Правильно. Имейте смелость отвечать за свои поступки, — сказал Алакдаэр намеренно строго.

— И какое же вы мне назначите наказание на этот раз? — вздохнула Светлая, по всей видимости, готовая ко всему. Но явно не к тому, что сейчас услышит.

«Завязывал бы ты уже с этими бесконечными наказаниями, а? Ты девицу так застращал, что она от тебя уже шарахается и по углам прячется. Не представляю, как ты собираешься развивать ваши отношения с таким подходом», — вспомнились дроу слова Светлого. И он решил к ним прислушаться. Может, из этого и выйдет толк.

— Ваше сегодняшнее наказание состоит из двух частей. Вторую я озвучу чуть позже, когда мы увидимся с адепткой Мастэрс, а первую назову прямо сейчас… — начал Ал. Ученица всеми порами впитывала каждое его слово. — Итак, на сей раз вашим наказанием будет… — архимагистр выдержал театральную паузу. Ну не смог он себе отказать в том, чтобы слегка её подразнить, а девушка даже подалась немного вперёд, ожидая вердикта, — никому не говорить о том, что вчера произошло. Никто не напивался до беспамятства, не танцевал со скелетами и не ощупывал деканов. Сможете?

Она уставилась на него, очевидно, не поверив услышанному:

— Вы серёзно?

— Абсолютно.

— Всего-то держать язык за зубами? И это вы называете наказанием?! — кажется, подопечная даже оскорбилась.

— Конечно! — заверил он. — Женщины по своей натуре болтливы. Поэтому обычно подобные истории, кажущиеся им безумно интересными, забавными или романтичными, не преминут донести до ушей своих подружек. Даже если подружка всего одна.

— Так вот какого вы мнения обо мне?!

«Так, я не понял! Она что, обиделась? Я даже наказание превратил в фарс. Что не так?!»

— Вы считаете наказание слишком мягким и хотите что-то посущественнее? — дроу сделал вид, что рассердился.

— Я бы и так никому ничего не сказала, — насупилась Альвинора и опустила глаза.

«А-а, вот в чём дело».

— Я знаю, — едва заметно улыбнулся Алакдаэр.

«За это ты мне и нравишься. Вернее, и за это тоже…»

— А? Знали? — девушка подняла на него взгляд, но его лицо вновь стало невозмутимым.

— Или я вас переоценил? — Тёмный намеренно сохранял деловой тон. Обстановка и так располагала к нефомальному общению, и если он позволит себе поддаться тому влиянию, которое на него оказывала эта несносная юная особа, то неизвестно, куда это их заведёт. А он ведь сам себе дал зарок, что не будет спешить. Незачем её пугать.

«С этим драгоценным цветком действовать нужно аккуратно и осторожно. Тогда он раскроется и сам ляжет тебе в ладони. И ты (в благодарность за доверие) должен будешь беречь и лелеять его. Поэтому сейчас, Ал, сбавь обороты и держи себя в руках!»