19. Воскрешенному прошлому никогда не стать настоящим

Я поднимаюсь на второй этаж. Не успеваю подойти к двери, ведущей в спальню, как она распахивается и мне навстречу выходят Юля с Алисой. Они уже одеты не по-домашнему. Максимально собраны как внешне, так и внутренне.

В руках Юля держит массивную сумку, полностью набитую вещами. Взгляд от меня прячет, голову вниз опускает, будто ее отяжеляют грузные мысли.

— Влад, мы, наверное, пойдем. Нам тут больше делать нечего, как понимаю, — говорит она чуть слышно и неуверенно как-то.

Да и мне не хочется их отпускать. Однако сам понимаю, что не имею никакого права их удерживать. К тому же надобности в этом уже никакой нет, как правильно Юля отметила.

— Да, конечно. Дайте мне пару минут. Я быстро накину что-нибудь на себя и поедем, — живо порываюсь в сторону гардеробной, но в спину мне летит громкое:

— Не нужно! Мы сами как-нибудь доберемся!

Резко торможу. Несмело оборачиваюсь.

Почему мне кажется, что она плюнула мне прямо в лицо своим протестующим выкриком?

— Да прекращай! Транспорт тут никакой не ходит, а до города пятьдесят километров. Я подброшу вас. Все нормально, — буквально напрашиваюсь.

— Нет, мы сами доберемся, я сказала! — повторяет она с примесью легкого раздражения.

Трындец.

Все в одночасье изменилось. Правильное стало неправильным. То, от чего я бежал, теперь прельщает меня настолько, что за уши не оттянешь.

Я не узнаю себя. В зеркале все тот же человек, что и неделю назад, а внутри меня образовался новый мир. Целая вселенная открылась для меня, но путь мне туда закрыт.

— Мы можем поговорить? — ненавязчиво интересуюсь.

Меня всего колбасит, кости дребезжат от волнения.

Пока жду ответа от Юли, я переминаюсь с ноги на ногу, как двоечник у доски. Нервными движения потираю шею с задней стороны. Тело зудит, под кожей словно муравьи завелись.

Юля чего-то медлит. На Алису косится, а девчушка смотрит на нее снизу вверх как-то уж больно возмущенно, за руку одергивает ее, после чего Юля ставит у своих ног сумку.

— Лис, спустись, пожалуйста в гостиную. Я поговорю с Владиславом Марковичем, — делает акцент на моем отчестве, обугливая меня взглядом до состояния золы.

Судя по тому, что теперь я уже стал Владиславом Марковичем, плохи мои дела.

Лисичка кивает маме неохотно и шлепает по направлению ко мне. Поравнявшись со мной, она останавливается, легким мановением руки подзывает меня к себе.

Переглядываюсь с Юлей, вопросительно вскинув одну бровь, и корпусом наклоняюсь к Алисе.

— Моя мама плакала из-за тебя, а я не люблю, когда она плачет, — шепотом угрожает мне, чтобы Юля не услышала, в грудь мне указательным пальчиком тычет. — Сделай так, чтобы мама больше не плакала.

— Я постараюсь, — шепчу в ответ, Алиса окидывает меня недоверчивым взором, — правда постараюсь.

— Старайся лучше, но только, смотри, не перестарайся.

Пригрозив мне, она шустро убегает, оставляя нас с Юлей наедине и доверяя мне самое ценное, что у нее есть. Свою мать.

Алиса не преувеличила.

Приглядевшись, я и впрямь вижу на лице Юли следы от высохших слез. Она конечно попыталась скрыть их под макияжем, но покрасневшие глаза и припухшие веки не замаскировать никакой косметикой.

— Что она тебе сказала? — требовательно спрашивает Юля, в ее голосе я даже различаю ревностные нотки.

— Сказала, что таких дураков, вроде меня, еще поискать нужно, — немного перефразирую, приблизившись к ней на расстояние вытянутой руки.

Юля никак не комментирует. Думаю, она такого же мнения обо мне.

— О чем ты хотел поговорить? — складывает руки на груди, закрываясь от меня.

— Как долго мы встречались?

— Недолго.

— Сколько? — настойчив я.

Юля с усердием вздыхает, прикрывает глаза. Между бровями образуется глубокая морщинка, словно ей вспомнилось что-то не совсем приятное.

— Полгода. Если быть точнее, то пять месяцев и двадцать три дня.

Она еще и считала. И спустя столько времени помнит с точностью до дня.

Не удивлюсь, если я тоже вел подсчеты, но исчислял все не в днях, а в свиданиях, проведенных вместе ночах, поцелуях. Теоретически я мог, ведь я был влюблен без памяти...

А теперь я просто чудик без памяти, и влюблен в другую...

Кажется, влюблен.

Но меня смущает тот факт, что с Юлей я провел каких-то полгода, а меня распирало от влюбленности, от эмоций, вызванных ее смехом.

Но с Бобби мы вместе уже около пяти лет, и, казалось бы, я помню все до мельчайших деталей, но я не припомню, чтобы испытывал нечто подобное к ней.

Возможно, все дело в возрасте. С возрастом человек в состоянии влюбленности ощущает себя более приземленно. 

Никаких других объяснений этому я пока найти не могу.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Это не так-то просто, если учесть, что в голове моей круговерть из воспоминаний и мыслей. Это запутанное сочетание не дает мне абстрагироваться от смешения прожитых моментов из прошлого и настоящего.

Облокотившись о стену, я спускаюсь по ней вниз. Падаю на пол и кладу локти на ноги, согнутые в коленях.

Спальня всего в двух шагах от меня, но я не хочу входить в нее. Там всюду ее аромат. Вряд ли я войду в ту комнату в ближайшие дни.

— У меня есть девушка, — говорю я с поникшей головой и плечами, запястье пальцами обхватываю по типу наручников.

— Я знаю, — быстро она отвечает, и я тотчас поднимаю взгляд на нее.

Юля опускается вниз, присаживается на сумку напротив меня и уставши протягивает свои ноги.

— Мне стыдно об этом говорить, но я случайно подслушала ваш разговор.

— И ты поэтому решила сбежать от меня как можно скорее?

— Нет, не поэтому, — выдавливает она печальную улыбку, стряхивая с брюк несуществующие соринки. — Это же нормально, что у мужчины есть отношения.

Нормально.

Ненормально быть в отношениях с одной и думать о другой, а в остальном — это абсолютно нормальное явление.

— Тогда в чем причина? О чем ты думаешь?

— Я думаю, что поцелуй был все-таки лишним, — выдает она с резкостью, с обвинением, отчего камень на душе увеличивается в массе. В который раз на меня давит тяжесть своих необдуманных поступков. — Ты не должен был так поступать. Можно было обойтись и без него. В первую очередь тебе нужно было думать о Бобби. А теперь я ощущаю себя виноватой перед ней.

— Твоей вины здесь нет, — доношу я, сцепив зубы.

— Но она так не считает. Поверь, интуиция женщины — это как третий глаз, это природная чуткость, которая позволяет увидеть то, что пытаются от нас скрыть. Не буквально, конечно, но зачастую женщины могут интуитивно чувствовать изменения в поведении своих мужчин. Мы даже можем предвидеть измену до того, как она случится, — горько усмехается она.

Выходит, Бобби подозревает меня в измене, которая еще не случилась? И поэтому она выдвинула предложение перейти на новую ступень наших отношений и завести ребенка?

Да с чего она взяла, что я могу изменить ей?

Бред. До такого я точно не опущусь. Я просто запутался. Мне необходимо время, чтобы принять прошлое и жить с ним дальше.

— Моя интуиция также подсказывает мне, что будет лучше, если я изолируюсь от тебя. Я плохо на тебя влияю.

— Что за глупости? Каким образом ты можешь плохо влиять на меня? — протягиваю я, едва ли не дернувшись к ней.

Как нежданно Юля ворвалась в мои мысли непрошеным гостем, так же внезапно она планирует исчезнуть, ускользнуть.

— Я не знаю, но я так чувствую. Чувствую, что, если не уйду сейчас, то ты падешь в моих глазах настолько низко, что я не смогу себе этого простить.

— Это тебе говорит интуиция?

Глянув на меня, Юля начинает выкручивать свои пальцы. Щелкает суставами, выдавая свое нервное состояние.

— Нет, это говорит опыт. Мой муж лгал мне, лгал своей новой девушке, будучи в браке со мной. Он запутался, встав перед сложным выбором. Я ощущала все его внутренние метания между нами, пока не сделала выбор за него.

Злость берет так, что налетом скрипит на зубах, подобно песку.

Что ж за козлиной был ее муж? Не видел его ни разу. На работу он не приходил навещать Юлю. А если б приперся, и если бы я знал, что за моральный урод он, так морду бы ему начистил, не раздумывая.

Хреново, что она сравнивает меня со своим муженьком.

— Ты считаешь, то я нахожусь перед сложным выбором?

Прикусив губу, она мотает головой.

— Ты считаешь его таковым, но на самом деле это далеко не так. Я вижу, что ты запутался. Я так же ощущаю твои внутренние метания, но, чтобы быть честным перед другими, в первую очередь тебе нужно быть честным перед самим собой. Пойми, ты не сможешь определиться, пока я нахожусь здесь, а Бобби за тысячи миль от тебя. Это неправильно, условия неравны. Поэтому я вынуждена сделать выбор за тебя. И, поверь, он будет правильным.

Юля только что открыла мне глаза на мое состояние. Я же замкнулся в себе. Сам того не понимая оказался перед выбором. Невольно сравнивал их обеих прошлой ночью. Но кто мне дал на это право? Я не хочу выбирать, не хочу никого предавать. Не могу предать и себя.

— Почему ты так в этом уверена?

— Потому что в одну реку дважды не войти. Все, что было между нами, это уже в далеком прошлом. Я не испытываю к тебе прежних чувств и им не возродиться благодаря воспоминаниям. За те шесть лет в моей жизни появились более яркие и запоминающиеся моменты, которые перекрыли все воспоминания о тебе. Возможно я не понимаю всех тонкостей того, что с тобой сейчас происходит, но я и не хочу понимать. Я просто хочу уйти!

Цепляться за прошлое — это все равно, что самоустраниться от всего настоящего, отвергнуть реальность и всерьез считать, что жизнь на этом закончилась. Повторить не сложно, но воссоздать в точности все то, что чувствовал в прошлом, я уже никогда не смогу. Воскрешенное прошлое никогда не станет для меня настоящим и не стоит ждать, что в будущем что-то изменится. Будущее никогда не наступит, потому что я всегда имею дело с настоящим. А настоящее таково...

— Хорошо, — с кивком я встаю на ноги, чтобы помочь Юле с сумкой.

Она выставляет руку вперед, пресекая любую мою попытку приблизиться к ней ближе,  чем на метр. Замираю столбом.

— Нет, оставайся здесь! Мы с Алисой уедем на такси.

— Ну тогда до скорого, — я, скорее, спрашиваю, потому что гложет странное чувство, словно это наша последняя встреча.

— Да, конечно. Увидимся завтра в офисе, — отвечает она с улыбкой, обходит меня, а я не позволяю себе даже обернуться, чтобы проводить ее хотя бы взглядом.

Как позже выяснилось, Юля меня обманула. Она не явилась на работу ни через день, ни через два. А я ждал. Хотел убедиться, что она не считает меня своим врагом и наши взаимоотношения ничуть не испортились благодаря моим выходкам.

Однако все ведет к тому, что Юля всерьез решила изолироваться от меня. На звонки она не отвечает. Ни на мои, ни на звонки с работы, а что уж говорить о сообщениях. Их она даже не читает.

Без нее в офисе стало мрачно, пусто. Больше не слышно ее звонкого смеха через стенку.

Но она права. Мне нужно быть честным в первую очередь перед самим собой.

Вскоре я покупаю билет на самолет и первым рейсом вылетаю в Нью-Йорк.