20. Американский привет

Юля

— Открывай, — сквозь шум воды слышу, как Настя долбится в дверь ванной. — Тут тебе Рита-Сова звонит какая-то!

— Блин, возьми трубку! Скажи, что я перезвоню!

Перескакиваю через бортик ванны, быстренько наматываю на волосы тюрбан-полотенце, влетаю в халат и открываю дверь, которая только по счастливой случайности не врезается Насте прямо в лоб.

Быстро же она отвезла Алису в садик. 

— Кто такая Сова? — тут же сует она свой нос, навалившись плечом на косяк, вертит в пальцах телефон. 

Вырываю у нее из рук свою трубку, вижу на экране пропущенный от Риты.

— Это бухгалтерша наша.

— А почему Сова?

— Винни-Пуха смотрела? — подруга моргает, после чего я имитирую голос совы из советского мультика: — Без-воз-мез-дно! Это Алиса дала ей прозвище, когда впервые услышала ее голос. Такой ни с кем не спутаешь. Вот с тех пор Сова к ней и прилипла.

Хихикая, подруга уходит в кухню готовить свое фирменное — магазинные пельмени. Это блюдо получается у нее отменно, чего не скажешь о всех остальных. 

— Юльчик, привет. Сколько тебе нужно времени, чтобы через полчаса ты была на работе? — Рита застает меня врасплох.

Я плюхаюсь на диван, затылок чешу.

Вопрос на засыпку.

— Э-э-эм, думаю, часа полтора, — отвечаю, сверяясь со временем на работающем телеке.

— Тогда поторопись. Ты же просила позвонить тебе, когда наш орел вылетит из гнезда, — загадочным тоном она произносит в трубку. — Ну так вот, вчера он отравился в межконтинентальный полет над Атлантикой.

— И что все это может значить? — напрягаю я извилины, на что слышу громкое цоканье.

— Ой, Юльк, с тобой в разведку я бы ни за что не пошла. Я говорю, Владислав Маркович расправил свои крылья и улетел, путь свободный. Можешь приезжать. Но только быстрей!

Точно!

Три дня назад я просила Риту предупредить меня, когда Влада не будет в офисе. Мне нужно забрать кое-какие вещи и написать заявление об увольнении. Хотя, думается мне, из-за прогулов я и так уже уволена.

— А ты уверена, что он не явится?

— Вряд ли. Наш сисадмин сегодня узнал, что вчера генеральный прошел онлайн регистрацию на рейс до Нью-Йорка. Поэтому у тебя есть еще время. Так что ноги в руки и бегом сюда.

— Ох, хорошо! Скоро буду!

Я вскакиваю с дивана на раз-два, швыряю телефон, снимаю с головы тюрбан.

Раздраженная и обозленная.

— В Нью-Йорк он, значит, намылился! К своей Бобби, небось! Ну конечно же! А к кому же еще? Все-таки права была я! Не зря выворачивала свою душу наизнанку! — злорадствую я, стоя вниз головой и пальцами расчесывая спутавшиеся волосы.

— Кхм-кхм... Юль? — после непродолжительной паузы доносится протяжно из трубки, валяющейся на диване.

Застываю на миг в позе парализованной шальной императрицы. Экран тем временем светится, секунды идут.

Блин, я что, не сбросила вызов?

Лихорадочно хватаю телефон. Зажимаю его между ухом и плечом и бешеной белкой несусь в ванную комнату, чтобы нанести легкий макияж.

— Да, Ритуль. Ты еще здесь? Извини, забыла завершить вызов.

Бухгалтер по совместительству кадровик хмыкает с некой подозрительностью. Я уши сразу свои навострю.

— А чего это ты избегаешь нашего босса? Не поделили что?

Ага, Владислав Маркович хотел из кожи вон вылезти, чтобы помножиться, и успеть и там, и там.

А мне оно надо? Ну уж нет. Поэтому пришлось делить.

— Разошлись во мнениях. Ничего серьезного, — отвечаю я, не желая вдаваться в подробности.

Уже через час Настя паркуется напротив автосалона, заглушает мотор и бросает на меня враждебный взгляд исподлобья.

— Ох, и дура же ты, Мишина. Ты же понимаешь, что этим ты только показываешь свою слабость перед ним? — с укором она выдает.

Целых три дня мне пришлось выслушивать ее нравоучения по поводу того, что я совершаю огромную, просто гигантскую ошибку.

Она считает, что у меня есть все шансы отбить Влада у его американской девушки. Я же придерживаюсь другого мнения — чужого мне не надо. Довольно.

— И пусть. Я все решила. Ты не сможешь меня переубедить, — твердо отвечаю.

— Почему ты не призналась ему об Алисе? Судя по тому, что ты мне рассказала, у тебя несколько раз появлялся подходящий для этого случай!

Вот хоть убейте, но не понимаю я Настю.

Она ведь должна быть на моей стороне, но нет же. Моя дорогая подруга твердо убеждена, что из нас двоих я дура.

— Потому что, если бы я сказала Владу правду, он выбрал бы меня, а не Бобби.

Говорю я очевидные вещи, а Настя на это лишь закатывает глаза.

— И что в этом плохого? Класс же! Ты одним махом устранила бы забугорную конкурентку!

— А в том, что это уже был бы не его выбор. Это была бы вынужденная мера. Алиса стала бы для него сдерживающим фактором. И что хорошего в том, чтобы быть с человеком, который с тобой только потому что должен? Ничего, —  проговариваю по слогам, после чего выхожу из машины, дабы не мусолить эту неприятную тему.

Прижимая к боку объемную сумку, я вхожу в фойе здания. Здороваюсь с администраторами, которые провожают меня удивленными взглядами, сворачивая свои шеи. Ровно так же, как и менеджеры по продажам.

Складывается впечатление, будто все они догадываются о причине, по которой мы с Владом отсутствовали. Или же у меня на лбу написано, почему я не появлялась в офисе.

Так, мне не мешало бы успокоиться. Это все ошибочное заблуждение, не более того.

Поднявшись на второй этаж, я оказываюсь в своем кабинете. Так как Альберт Игнатьевич в командировке, я могу хозяйничать здесь как угодно, не боясь при этом косых взглядов.

Ставлю сумку на рабочий стол и принимаюсь опустошать набитые за четыре года работы ящики. Преимущественно все это можно отнести к хламу, которому прямая дорога на помойку.

Я забираю свой старенький планшет, электронную читалку и парочку флешек, заполняю форму заявления.

Утрамбовав все, со спокойной душой следую в соседний офис, точно зная, что не столкнусь там с боссом.

Сотрудники встречают меня улюлюканьем. Кто-то из мужчин лестными комментариями отмечает мой отдохнувший и посвежевший вид, на что я натянуто улыбаюсь.

Тут они явно погорячились. Мой внешний вид буквально кричит о том, что я не в ладах со сном и с собственной головой.

Далее я стучусь в кабинет Риты и вхожу внутрь скромненькой каморки, пряча заявление за спиной.

— Явилась, наконец-то! Извини, хлеб весь съела еще с утра, а соль в принципе не употребляю, так бы встретила тебя подобающе, — как обычно мочит коры Рита, восседая в потертом кресле.

— Ты на что намекаешь? — спрашиваю я, испытывая чувство неловкости, играющее на моих расшатанных нервах.

Тучная женщина с короткой стрижкой под ежика и очками для зрения на пол лица поигрывает тонкими как ниточки бровями и зыркает в сторону стены, за которой находится кабинет генерального.

— Слушок ходит один. Якобы у вас с Владиславом Марковичем шуры-муры. Продаваны видели, как вы уехали вместе и не было вас два дня. Ты поэтому его избегаешь? Он к тебе приставал? Ты ему не дала или что?

Вот и отголоски дурной славы. В офисе, наверное, уже все успели нас обручить и развести.

— А ты во все слухи веришь? Владислав Маркович подвез меня с дочерью, а не было меня потому что я занималась поиском квартиры, а почему его не было в офисе, так я понятия не имею. К тому же у него есть девушка! — с раздражением отвечаю в попытке отстоять свои шаткие честь и достоинство.

— Ладно, бобер, выдыхай. Это ваше дело, не маленькие же уже, — отмахивается Рита. — А ты чего пришла-то? Поздороваться или как?

— Или как, — решительно кладу на стол заявление об увольнении, Рита вопросительно вскидывает нарисованную бровь, подхватывает бумажку и, сдвинув на лоб очки, вчитывается в мои закорючки. — Желательно бы без отработки.

— Ты же знаешь, такие вопросы решает гендир, а он сегодня не алё.

— Знаю, поэтому и прошу, чтобы ты приняла мое заявление, внесла запись в трудовую и подделала его подпись, — я складываю ладони перед собой и выпячиваю губы, надеясь, что это прокатит. — Пожалуйста-пожалуйста. Уверена, Владислав Маркович не будет против. Я четыре года была верна нашей компании, дольше меня здесь никто не проработал, но с меня хватит. Мне нужна передышка.

Рита по-бухгалтерски непреклонна. Она качает головой, давая понять, что не может пренебречь правилам.

Но я была бы не собой, если бы заранее не предвидела это и не подготовилась.

Раскрываю сумку, выгружаю из нее коробку коньячных конфет, кладу на стол и придвигаю ближе к Рите.

А глазки-то у женщины забегали, заискрились! Как знала, что это беспроигрышный вариант.

— Вот умеешь же ты убеждать, Мишина, — прячет конфеты в выдвижной ящик стола, от радости я подпрыгиваю на месте. — Но учти, если Владислав Маркович узнает, а он узнает, я скажу, что ты провернула все сама, пока я была на обеде.

— Идет! — киваю, на все согласная. — Спасибо большое! Ты не представляешь как выручила меня!

Рита заполняет мою трудовую, расписывается за Влада и отдает мне книжку, которую я надежно прячу в своей сумке.

И мне бы идти своей дорогой в светлое будущее, однако я не спешу уходить.

Мнусь с ноги на ногу на пороге кабинета.

— Что-то еще нужно подделать?

— Ты не могла бы дать мне реквизиты счета Владислава Марковича? Просто я хочу вернуть ему должок, а у него карта к номеру не привязана.

— Должок, говоришь?

— Да.

— Так у него карта привязана к другому номеру. Я тебе его перешлю.

Парочка движений пальцев Риты и мне на телефон приходит новое сообщение.

Ну все, миссия, считай, выполнена. Я верну ему те деньги, которые он отправил мне.

К слову, три дня назад я пополнила список миллионеров. После моего ухода Влад перечислил мне сумму, но не ту, которая значилась в договоре, а чуть больше. Видимо, его так мучило угрызение совести, что он посчитал нужным накинуть мне сверху этой суммы. За принесенный моральный вред, так сказать.

Естественно я не планирую отказываться от денег. Они мне сейчас нужны. Для благой цели я воспользуюсь ими, но ровно той суммой, что была прописана в контракте.

К тому же вчера по просьбе Влада со мной созвонился риелтор, и совместными усилиями мы подобрали парочку годных вариантов, которые можно хоть сегодня оформлять и заселять.

Но я ж порядочная девушка. Лишние деньги от Влада мне ни к чему, поэтому я перевожу ему на счет разницу, не выходя из кабинета Риты.

Теперь моя совесть чиста. Я ничего и никому не должна.

Только вот почему, поступая порядочно, я чувствую себя идиоткой?

— Спасибо, Ритуль. Ну все, я пошла. Было приятно работать с тобой. Еще как-нибудь увидимся, — машу ей на прощанье.

— Заходи в гости.

С легкой душой намереваюсь покинуть офис. Сбежать, ни с кем не попрощавшись, как вдруг в проеме появляется девушка.

Да непростая, а темнокожая. Безумно красивая, что глаз не оторвать. Утонченная, эффектная, осанке которой можно только позавидовать, с роскошными волосами, похожими на дорогой шелк, и глазами, как самые настоящие сапфиры.

Увидеть в нашем городе такую особу — большая редкость. Наверное, поэтому все сотрудники без исключения опешили при виде нее.

Одна только Юна Пак, девушка с корейскими корнями, работающая в отделе детейлинга, знает каково это — отличаться от других внешне. Поэтому она первая подходит к темнокожей красавице, но та изъясняется на чистом английском, а наша Юна всю жизнь прожила в России, воспитывалась улицей, и по-английски она может только материться и уйти, что она и делает.

— Я могу Вам чем-то помочь? — подоспеваю на подмогу, поскольку в радиусе километра только я владею языком.

Девушка с облегчением выдыхает.

— Ох, я уже думала, все пропало. Ты моя спасительница, — улыбнувшись, она касается моего плеча, осматривается по сторонам. — Да, я хотела бы увидеться с Владиславом. Мне сказали, что здесь его кабинет.

— Сожалею, но Владислава Марковича сейчас нет.

— А ты не подскажешь, когда он будет? Дело в том, что он полдня уже недоступен. А я хотела сделать ему сюрприз, приехала из самого Нью-Йорка. Кстати, я его девушка. Меня зовут Роберта. А тебя?

Вот это прикол!

У жизни явно черный юмор...

Нет, я ни в коем случае не придерживаюсь расистских взглядов. Просто я скоро свихнусь. Моя жизнь с каждым днем все больше и больше смахивает на комикс. В ней только девушки Влада не хватало для полного счастья.

А я еще думаю, почему это у него в доме сплошь интерьер в африканском стиле.

Так вот оно что.

— Так это... Если я правильно понимаю, то вы с ним разминулись. Насколько мне известно, Владислав Маркович отправился в Нью-Йорк. Он полетел к тебе, Бобби, — отвечаю я заплетающимся языком.