Глава 18

Глава 18

На развод я подала тем же вечером, когда Андрей уехал ни с чем. Я просто выгнала его. Подняла с колен и выставила за дверь. Без прощения, без обсуждения его «ошибки», о которой он «так сожалеет». Как вообще украденные пятнадцать лет честной семейной жизни можно назвать ошибкой? Кажется ли мне собственная измена предательством после подобного многолетнего обмана? Нет. Конечно же нет.

Да, я тоже не святая, но никогда… ни разу в жизни до того сообщения Сабины я не думала о других мужчинах. Мне всегда хватало Андрея.

И если бы я изначально знала о любовном треугольнике, в который попала не по собственной воле, то ушла бы сразу, не оборачиваясь. Бежала бы прочь, сверкая пятками! Оставила бы их вдвоем, с любовью всей его жизни, разбираться с чувствами, а сама исчезла бы из поля зрения, потому что интриги и душевные метания – не про меня. Я не просила выбирать меня. Я не просила делать выбор в мою пользу! Такие жертвы мне не нужны. Я не хочу быть чьим-то выбором! Я хочу быть просто любимой. Единственной, а не одним из вариантов.

Все, что могло причинить мне боль, я отрезала еще после ужасной и неожиданной трагедии, закончившейся гибелью родителей в автокатастрофе, когда они возвращались в город с дачи. Отрезала в тот день, когда попала в четырнадцать лет в детский дом, где никому не было дела до моих переживаний. Мне до сих пор кажется, что я выросла с каким-то дефектом. Словно чувства, которые должны переполнять обычного ребенка, подростка, женщину, заполняют меня лишь наполовину. Кроме родителей, у меня из близких никого не осталось: ни бабушек, ни дедушек… вообще ни души.

Встретив Андрея, я поверила всем сердцем обещаниям и клятвам, что он давал мне. Я не просила об этом – он произносил их сам! И я слепо верила, шла за ним наугад, как маленький котенок. А по итогу… он воспользовался моей наивностью и обманул, посчитав свой «выбор» в мою пользу каким-то искуплением греха!

А может, он меня просто жалел? Жалел бывшую одинокую сиротку, привязавшуюся к нему?

«Я никогда тебя не обману. Ты веришь мне, любимая?»

В голове, словно злая насмешка надо мной и моим простодушием, вспыхивает мимолетное воспоминание – его клятва в день свадьбы.

Горечь разливается ядовитым эликсиром по венам. Уже не от предательства, а от дикой, глубокой обиды, которая засела внутри меня. Если бы не Ян и его всепоглощающая забота, я бы, наверное, съедала себя по кусочкам, приправив «блюдо» соусом из комплекса неполноценности.

За что? Почему? Два вопроса, две подружки, неизменно сопровождающие каждую измену.

– Корица, ты переживаешь о чем-то? Мы можем остаться дома, если тебе нехорошо…

Ян обнимает меня за талию, прижимая к своему каменному торсу. Его подбородок едва касается моей макушки, но этого хватает, чтобы мурашки захватили каждую клеточку моего тела.

– Нет, ты что, все хорошо… – Льну к нему, почти мурлычу от нежности, скопившейся в груди. – Я хочу сегодняшний вечер провести с тобой. Куда ты меня собрался вести?

– Хочу познакомить тебя с нашим с парнями делом жизни – Viviano Nero. Ну и, в качестве дополнения, непосредственно с самими друзьями.

– Ты уверен, что это хорошая идея? – сконфуженно уточняю, чувствуя себя неловко.

Решительность Яна растет семимильными шагами, а я не успеваю за ним с такой скоростью. Я еще не развелась, а молодой парень уже строит планы на наше совместное будущее. Голова кругом от всего происходящего.

– Кристина, ты должна знать все стороны моей жизни. Я не планирую ничего от тебя скрывать или утаивать. Моя работа – это довольно важная, если не сказать, что самая важная часть моей жизни… Хотя, – поцелуй в висок как метка принадлежности, – мне кажется, в моей жизни появилось нечто настолько ценное, что я готов отказаться от всего.

– Ян! – Делаю разворот в кольце его рук и поднимаю голову. – Ты что? Я никогда не стану просить тебя делать выбор! Такого вообще не должно быть!

– Я знаю… – горячо выдыхает в мои губы. – Я лишь пытаюсь выразить словами, насколько сильно запал на тебя, Корица моя.

После этих слов следует глубокий, одурманивающий поцелуй, который отрывает нас от реальности еще как минимум на полчаса.

***

Сегодня вечером я великолепна. Это не мой комплимент отражению в зеркале, это то, как я выгляжу в глазах Яна. На мне классическое черное атласное платье макси, скроенное так, что плечи частично оголены, а ткань подчеркнуто выделяет мои бедра – плавные линии, сводящие Яна с ума. Темные ореховые глаза, полыхающие желанием, говорят о чувствах вместо тысячи слов.

Я же не могу избавиться от ощущения неловкости и несовместимости. Дома, за закрытыми дверями, нам вместе не просто хорошо – мы идеально подходим друг другу во всех отношениях. Нескольких дней, проведенных вместе под одной крышей, хватило, чтобы узнать друг друга ближе и подметить, насколько Ян внимателен в мелочах. А я поняла, как приятно делать для него маленькие сюрпризы и наблюдать за его реакцией.

~~~~~

В Viviano Nero мы приезжаем до того, как двери заведения открываются для посетителей. Ян посчитал, что так будет лучше. Без спешки, без лишних глаз и ненужного внимания. Я с ним полностью согласна. В целом, я поехала в клуб исключительно ради него. Этот клуб – его детище. Один из элементов большой сети Berillo.

Ян не позволяет мне и шагу ступить без его участия. Он выходит из машины первым и открывает дверь с моей стороны, заботливо протягивая руку. Я соглашаюсь, игриво вкладывая свою ладонь в его. Он тянет меня на себя и, заключив в капкан рук, целует.

– Ян, все же заметят… – тараторю, уткнувшись носом ему в плечо.

Щеки горят. Я ощущаю это особенно остро на контрасте с прохладной тканью его черной рубашки.

– Ты же знаешь, мне скрывать нечего и не от кого!

Искрящиеся глаза и божественная ямочка на щеке меня убивают своей непосредственной непоколебимостью.

– А как же твои девушки?

– Какие? – Ян смотрит на меня как на несмышленыша.

– Я сомневаюсь, что ты себе в чем-то отказываешь… – смущенно выговариваю.

– Не отказывал, – подтверждает мои догадки, – но сейчас меня не интересуют другие. У меня есть ты. Идем скорее.

~~~~~

Ян ведет меня к заведению, вывеска которого до ломоты напоминает оттенки бирюзового тумана того самого закрытого клуба, где мы впервые с ним встретились. На входе он прикладывает пластиковую карту – после короткого щелчка дверь открывается.

Внутри полным ходом идет подготовка к началу вечеринки: официантки в нижнем ажурном белье – о боже мой! – мелькают между столиками, бармены фанатично натирают стекло до блеска. Но стоит нам приблизиться, как все взгляды в помещении устремляются на нас. Я чувствую себя настолько неуютно, что инстинктивно делаю шаг назад. Предугадав мои попытки сбежать, Ян крепче сжимает мою руку и подтягивает ближе к себе.

– Всем добрый вечер! – приветствует он персонал на испанском.

Один из присутствующих обращает на нас внимание и, отдав короткое указание одной из официанток, вальяжной походкой направляется к нам. Поджарый высокий брюнет с зализанными назад волосами останавливается напротив нас и, не скрывая своего любопытства, принимается оценивать меня с ног до головы. Ощущаю себя распятой лягушкой на уроке биологии.

– Добрый вечер. Неужели мы удостоились чести познакомиться с дамой сердца непробиваемого ловеласа?

Он медленно берет мою ладонь и демонстративно нежно касается губами тыльной стороны.

– Добрый вечер, Марк, – цедит Ян, не пытаясь скрыть тень ревности в своем голосе. – Не слушай его, Корица. Мой друг идиот, он так шутит. Верно, Марк?

– Верно-верно, – кивает парень, а на его лице расплывается хитрая улыбочка. – Кристина, я безумно рад наконец-то с вами познакомиться.

Я здороваюсь и посылаю ему дежурную улыбку. Но с каждой секундой мне все больше и больше кажется, что за маской улыбчивого парня скрывается нечто большее, чем банальный вежливый интерес ко мне как к девушке Яна.

Пока Ян и Марк обсуждают рабочие вопросы, я украдкой рассматриваю необычные детали интерьера. Атмосфера роскоши и интимности чувствуется с первой секунды – посетитель сразу погружается в обстановку ночного клуба. Фиолетово-золотое приглушенное освещение в сочетании с многочисленными свечами в стекле, расставленными по всему залу, создает антураж индивидуальности и привилегированности.

Мое внимание привлекает барная стойка, точнее, стилизованное мраморное покрытие: белоснежная основа с прожилками теплого золота, переливающаяся мягким глянцем. Великолепное дизайнерское решение.

В какой-то момент, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, я поворачиваю голову чуть левее, к краю барной стойки. Две молодые девушки-официантки с ярким профессиональным макияжем, одетые в «униформу», состоящую из тонких трусиков и лифчиков, оценивающе скользят по моему лицу и фигуре пренебрежительными взглядами. Не скрывая. Одна из них издает громкий смешок, сливающийся с едва слышной музыкой, прикрывает рот ладонью и морщится. Эта откровенная издевка отдается острым уколом под ребрами. Я невольно ежусь, расценив их насмешку как дерзкую попытку меня задеть. И она меня задевает. Я аккуратно высвобождаю руку, но Ян тут же реагирует на мои движения.

– Тебе холодно? – интересуется он, отвлекаясь от разговора с Марком. Его горячая ладонь перемещается на талию.

– Немного… – Растираю предплечья, делая вид, будто я действительно замерзла из-за мощного потока воздуха из кондиционера.

– Ладно, Марк, мы в офис. Я чуть позже подойду.

– Все под контролем. Сегодня ваш вечер, отдыхайте. Кристина, – легкий кивок с шутливым прищуром, – рад знакомству!

– Взаимно, – отвечаю с осторожной улыбкой.

Ян пропускает меня вперед по винтовой лестнице, ведущей на второй этаж. Я поднимаюсь по ступенькам и застываю от увиденного. Тут, за стеклянной стеной, скрывающей нас от взглядов тех, кто на танцполе, открывается идеальный обзор.

– Ничего себе… – шепчу завороженно, дотрагиваясь пальцами до стекла. – Нас не видно с танцпола?

– Нет… – прерывистое дыхание, рождающее мурашки в изгибе шеи.

Крепкий, выбивающий воздух из груди захват вокруг талии.

– Ты опять за свое? – хихикаю я.

Ян постоянно хочет секса. Везде и по-всякому. Я ни в чем ему не отказываю. И не потому, что боюсь, а потому, что сама его безумно хочу. Но так не может продолжаться вечно. Рано или поздно ему одной меня станет мало. Жить на две страны непросто, и наш с Андреем развод – наглядное тому подтверждение.

Ян – владелец ночных клубов. Богатый и влиятельный. Красивый и опасный. С той самой харизмой, против которой ни одна не устоит. У меня нет ни единого шанса удержаться на лидирующих позициях долго. Я постарею, а молоденькие девочки станут еще сочнее и слаще в его глазах.

– Ничего не могу с собой поделать…

Россыпь поцелуев вдоль изгиба шеи – и вот я уже плыву в его объятиях.

– Нас может кто-нибудь застать…

– Никто не зайдет, там охрана.

Теплые губы спускаются ниже.

– Тогда… может, немного шампанского? – предлагаю, отвлекая его от развратных действий.

После пристальных женских оценок организм требует небольшой разрядки. Нужно хоть немного раскрепоститься.

– Сейчас организуем!

Ян зарывается носом в мои волосы на макушке. Я чувствую, как громко бьется в его груди сердце. Сейчас Ян принадлежит мне душой и телом. А я полностью отдана ему.

По всем правилам ночных заведений у владельца клуба всегда должен быть где-то припрятан личный мини-бар с напитками. И Ян меня не разочаровывает. Вдоль боковой стены кабинета я замечаю стеллаж из черного дерева со встроенным баром. С упоением слежу за тем, как рубашка на его стальных предплечьях натягивается. Как он откидывает челку со лба и, повернув в мою сторону голову, соблазнительно подмигивает. Между ног все тянет и стягивает приятным колючим жгутом. Ян делает несколько круговых движений руками, пробка вылетает из бутылки, и ароматная пена заполняет бокал. Для себя он выбирает строгий мужской напиток – виски.

– Как мы доберемся домой? Ты же за рулем, – интересуюсь, больше поддразнивая, чем спрашивая всерьез.

– Не переживай, это меньшая из проблем…

Ян ладонью хлопает себя по колену, приглашая меня присоединиться. И я безропотно иду. Пока я с ним, я на все согласна. Я седлаю его бедра, откидываясь спиной на край стола. Немного некомфортно, но я готова потерпеть ради его ласк. В одной руке сжимаю бокал с холодным напитком, другой держусь за твердое предплечье. Мы прилипаем друг к другу. Я делаю несколько медленных глотков, ощущая, как пьянящие пузырьки наполняют меня на какое-то непродолжительное время свободой и раскрепощенностью.

– Расскажешь, почему ненавидишь родителей?

Я давно хотела задать этот вопрос. И вот, решилась при поддержке своего друга – бокала шампанского.

– Тебе и правда интересно? – В ореховых глазах вспыхивает искра.

– Разумеется.

Меня интересует все, любая деталь, связанная с ним.

– Ты помнишь их бракоразводный процесс?

Киваю, отпивая из фужера и не разрывая зрительный контакт.

– Из детства я помню лишь их бесконечные ссоры. Помню, как отец пил, потому что мать требовала все больше и больше денег. Он ее безумно любил, да и сейчас, ты сама знаешь, он продолжает ее боготворить. Она ставила ультиматумы, и отец вынужден был выбирать между тем, что нравилось, и готовностью ради нее ломать себя и заниматься той работой, к которой не лежала душа. Зато так он мог приносить домой, как верный пес, огромные бабки, о которых она мечтала.

– Разве плохо сильно любить?.. – зачем-то спрашиваю. Словно я говорю не о них, а о… нас.

Сердце учащенно бьется, и это становится слишком заметно по тому, как поднимается грудь в декольте на уровне его глаз.

– В одни ворота любят только мазохисты, – произносит, мазнув взглядом по моим торчащим соскам.

– Они оба любят, просто Вера делает это как-то по-своему.

– Сейчас она его любит, – ухмыляется он недобро, – потому что поняла: бабками не заменишь ни любовь, ни заботу. Особенно не заменишь то охрененное чувство, когда тебя любят просто так, лишь за то, что ты есть.

– Она бросила тебя, поэтому ты к ней испытываешь отторжение? – немного перевожу тему.

– Да… – Костяшки пальцев едва касаются моего подбородка. Нежно. Невесомо. – Она променяла нас на Мануэля… Бросила сына с отцом, у которого поехала крыша на фоне развода, а сама умотала в другую страну искать любовь и деньги. Первые два года она забывала поздравлять меня с днем рождения. Ты только представь… настолько она была счастлива с новым мужем, что забыла о собственном ребенке.

– Таких подробностей я не знала…

Господи, как же мы, оказывается, с ним похожи. Только он и представить себе не может, какое это счастье – видеть своих родителей каждый день, разговаривать с ними. И… даже если захочет, он может высказать им какую-нибудь гадость вроде той, что ляпнул в то утро, когда приезжал за мной на виллу. Потому что они у него есть.

– Может быть, ты не знала, но это была идея Мануэля забрать меня в Испанию, – продолжает. – Не ее, а его требование.

– И она подчинилась…

– Скорее, побоялась, что он перестанет давать ей деньги.

Ян смеется, но этот смех не похож на искренний. Это смех сожаления и горького разочарования в близком человеке.

– Ты описываешь Веру каким-то монстром.

– Ты знала ее с другой стороны. Между вами не стояли деньги, поэтому тебе она всегда казалась искренней и приличной подругой.

– Это, конечно, другое…

– Другое, да. Теперь твоя очередь откровений.

Ян поднимает рокс с густым шоколадным виски и мягко соприкасается им с моим бокалом.

– Если ты узнал обо мне по номеру телефона, то и биографию, вероятно, успел изучить? – прищурившись, томно интересуюсь я.

– Ага… – Смешинки в глазах не отрицают очевидного.

– Тогда расскажи, что выяснил обо мне?

Острая необходимость почувствовать рельеф его тела ощущается еще более явно. То ли потому, что дьявольские чертики, вселившиеся в меня вместе с дозой выпитого алкоголя, так влияют на резко проснувшуюся смелость, то ли атакующий взгляд Яна тому виной, но коготки сами тянутся под ворот его рубашки. Скольжу по горячей коже, то царапая ногтями, то лаская чернильные рисунки подушечками пальцев. Закономерной реакцией является мгновенно образовавшийся бугор, бесстыдно упирающийся во внутреннюю поверхность моего бедра. Ян отставляет почти нетронутый виски на стол позади меня. Ореховые глаза темнеют, зрачки расширяются, заполняя радужку до краев черным шоколадом, а мою ягодицу накрывает мужская увесистая ладонь. Сжимает до боли, мнет, подталкивая меня к физической реакции. Прикрыв веки, я делаю шумный вдох.

Он сводит меня с ума. Толкает за грани привычного.

– Я почти все о тебе знаю, Крис, но некоторые вещи ты должна рассказать сама. Я не хочу вытаскивать из тебя щипцами. Если ты еще не готова рассказать, то я потерплю… – наставническим хриплым голосом, словно приручает.

Я с большим сомнением отнеслась бы к его маленькой манипуляции, если бы не шампанское, миролюбиво распространяющееся по организму.

Яну я доверяю, но разве кого-то могут заинтересовать лиричные рассказы о неудавшемся детстве? На третьем свидании с Андреем я рассказала ему о прожитых в детском доме годах. Поведала то, чем готова была поделиться, не зарываясь в глубокие терзания. Мне не хотелось затрагивать темы, которые оставляют в голове густой осадок, трансформируясь в мучительно долгие диалоги в пустой тишине. Они никогда ни к чему хорошему не приводили. Самобичевание и комплексы – не лучшая компания для неполноценной сироты, выпущенной во взрослую жизнь с одной дырявой спортивной сумкой в руках. Из дверей заведения, куда ты никогда по доброй воле не вернешься.

Но… вот тонкий момент: там, в неприятном месте, есть ограничения и правила, с которыми ты знаком. И, как ни странно, так устроен человеческий мозг: люди на природных инстинктах тянутся к привычному. Есть рамки, в которых ты когда-то научился существовать и знаешь, что завтра наступит новый день. Он будет не лучше и не хуже предыдущего. Такой же, как и все остальные. Но, черт возьми, такой знакомый, как протоптанная дорожка от остановки до подъезда, по которой ты легко пройдешь с закрытыми глазами, потому что ходил по ней тысячу раз. Как и в длительном браке. Пусть не всегда удачно, ты умеешь внутри него выживать.

Возвращаясь же к третьему свиданию… Я комплексовала, что встречу сочувствие со стороны на тот момент еще просто знакомого мужчины. Однако мои опасения оказались напрасными. Андрей окружил меня заботой, не похожей на жалость, и я не припомню, когда он хотя бы раз намекнул о моем положении. Он сам никогда не был близок со своими родителями, которые не отказались от дисциплинарных порядков воспитания. Наблюдая за Алиской, сестрой Андрея, которая в свои непродолжительные визиты к нам проводит вне дома круглые сутки непонятно с кем, – не подумайте, я ни в коем случае не осуждаю! – я убедилась, что избыточное давление, завернутое в красивую обертку под названием «забота», может дать обратный эффект. Мы выросли в разных условиях, но почему-то я, в отличие от нее, никогда не оставалась ночевать в сомнительных местах и не общалась с сомнительными компаниями. Я стремилась вверх, а многие «хорошие» девочки сознательно мечтают достать до дна. А Андрей… он позволил себе опуститься, посчитав это нормой.

– О моем браке ты все знаешь. Сам видел собственными глазами и слышал несколько дней назад, чем закончился крепкий брак длиною в шестнадцать лет. А остальное… стоит ли рассказывать о моей жизни в детском доме? Это не столь важно, – спрашиваю, давая Яну возможность самостоятельно решить, где заканчивается тестовая версия его стремлений узнать меня лучше.

Да и вообще, зачем ему это нужно? Плохие события имеют свойство стираться из памяти… или хорошенько маскироваться.

– Зависит от того, как ты себя чувствуешь, когда вспоминаешь…

Собственническая хватка на ягодицах.

– Уже столько лет прошло, Ян… – Отвожу взгляд, прикусываю нижнюю губу. – Все отболело. Все, что оставило раны, зажило.

Про конченую стерву Воронову я даже вспоминать не хочу, не то что рассказывать. Да и незачем. Самое ужасное со мной случилось до того, как я попала в детдом. Потеря обоих родителей и последующее осознание факта, что из любимой дочери, окруженной невероятной заботой, я в одночасье превратилась в детдомовскую обузу.

– Ты лучшее, что со мной когда-либо случалось… – пролетает яркой вспышкой кометы почти признание.

– Ян, остановись, пожалуйста, – торможу откровения, ерзая на каменных бедрах. – Это слишком для меня…

– Почему? – Ян хмурится, поджимает красивые губы.

– Потому что я могу поверить в твои слова.

Внезапно мне хочется слезть с его колен, забиться в угол дивана и накрыться толстым шерстяным пледом с головой.

– Сделай мне одолжение, Корица, забудь про своего мужа-ублюдка. И про моих родителей забудь. Нас только двое.

Ян подается вперед, стискивает мои округлости руками, рьяно подтягивая к себе. Тело слабеет, и мне приходится в срочном порядке опустошить бокал, сделав финальный глоток.

– Я не могу позволить себе такую роскошь.

Выпрямляю спину, приготовившись вывернуться боком, дабы поставить фужер на какую-нибудь поверхность.

– Ты провела со мной несколько дней. Разве тебе было плохо?

– Было хорошо…

Грудь тяжело вздымается.

– Тогда останься?..

Меня переполняют чувства. В одно мгновение я готова вскочить на ноги и сбежать, а в следующее – прижаться к нему губами, сплестись языками в глубоком поцелуе. Мне хочется оттолкнуть его, и в то же время я готова умолять остаться.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но не успеваю и слова вымолвить, как телефон на столе начинает вибрировать.

– Слушаю, Марк, – отвечает Ян, поднося гаджет к уху. – Прямо сейчас? Ладно… ну раз просит, то сейчас спущусь. Пять минут.

– Тебе надо идти? – прерывисто выдыхаю.

– Да, но не надейся, что отделалась от меня. Мы еще не договорили.