Глава 17

Глава 17

– Твой муж у ворот, – сообщает Ян, подтверждая мою догадку.

– Ты позволишь ему зайти?

По коже ползет неприятный озноб, впиваясь в каждую пору. Впервые в жизни я боюсь встречи с Андреем. Обычно сдержанный и вовсе не склонный на щедрые эмоции человек, он подозрительно быстро прилетел в Испанию.

– А ты хочешь с ним поговорить? – Ян весь напрягается, как сжатая пружина.

Я могу понять его реакцию. Какой-то недовольный и, вероятно, отчаянный мужик собирается ворваться к нему в дом и потребовать встречи с супругой, которая весь день предавалась страсти со своим… эмм… любовником? Звучит отвратительно.

– Да. Я должна поставить точку в отношениях с ним. В нашем браке. Он прилетел, как и обещал. Я не могу его проигнорировать… – аргументирую, с грустью опуская взгляд на свои голые ступни.

Половину дня мы ходили по дому голышом, никого не стесняясь, а перед приездом курьера я все-таки натянула на себя спортивный костюм. Ян тоже накинул домашние серые брюки и черную майку.

Он кратко объясняет что-то своему сотруднику, и тот, ответив «Вueno!», что означает «хорошо», уходит на пункт охраны.

Я мысленно проговариваю диалог, который может состояться у меня с Андреем, и краем глаза наблюдаю за собранным Яном. На его лице ни грамма сомнений или неловкости. Он уверен в себе и в своих действиях в отношении меня. Это неслабо подстегивает быть сильной. Бесспорно, он предпочел бы сейчас заниматься чем-то более приятным, чем встречать моего мужа на пороге.

Подготовиться к разговору об изменах и разводе заранее невозможно, но последний Рубикон уже пройден, путь назад отрезан. У нас нет общих детей, а от Андрея мне ничего не нужно: я и сама неплохо зарабатываю.

Через несколько минут после ухода охранника дом пронзает громкая трель дверного звонка.

– Где Кристина? – слышится уставший и взвинченный голос Андрея, как только Ян открывает дверь.

– Что ты здесь делаешь? – не позволяю ему перехватить ситуацию под свой контроль.

Уж больно знакомые властные нотки прорезаются в его голосе.

– А ты что здесь делаешь? У Яна?! – непозволительно грубо возмущается он, бросая удивленный взгляд на молодого человека. – Вы что… с ним?..

– Ян любезно пригласил меня пожить несколько дней в его доме, – обрываю его на полуслове, намеренно подчеркивая, что речь идет исключительно о гостеприимстве. – И да, я согласилась. Почему нет?

Чувствую затылком, как хозяин дома прожигает взглядом меня насквозь, но сейчас не тот момент, когда в нашу с Андреем разборку стоит примешивать еще одну измену. К тому же такую резонансную.

Я скажу, я обязательно во всем признаюсь, только не сегодня.

– В Марбелье полно отличных отелей. Я снял номер в одном из лучших. Собирайся, поедем… – предлагает Андрей какую-то чушь.

– Какой отель? Ты в своем уме? – усмехаюсь, складывая руки на груди. – Говори, что хотел, и проваливай.

– Ян, будь добр, оставь меня с моей женой наедине, – просит его Андрей, на нервах стискивая кулаки.

– Только если она сама об этом попросит, – спокойно парирует Ян.

– Пожалуйста, я буду благодарна, если ты позволишь нам поговорить… – мягко обращаюсь к нему и дарю искреннюю улыбку, предназначенную ему одному.

Андрея этот жест явно раздражает. Он хмурится и пытается сделать какие-то выводы в своей голове. Не стану его останавливать. Никаких доказательств нашей связи с Яном у него на руках все равно нет.

– Кристина, здесь у нас не получится поговорить нормально, поэтому попрошу еще раз поехать со мной в отель! – снова озвучивает свою бредовую идею Андрей, когда мы остаемся один на один.

– Нет, – холодно отрезаю.

– Да бл*ть! – выругивается он впервые в жизни.

Вот же приперло тебя, Воронцов!

– Говори, нас тут никто не потревожит.

– Хорошо, если других вариантов нет… – скрепя зубами.

– Ты как-то слишком нагло себя ведешь… – Я щурюсь и поджимаю губы. Я уже готова сама его послать ко всем чертям! Пришел… о, а кстати! – Каким образом ты меня здесь нашел?

– Догадался!

– Не беси меня, Воронцов! Еще одна тупая шутка, и я выставлю тебя за эту дверь!

Я разъяренно тычу пальцем в сторону выхода, прожигая его взглядом.

– Ладно, прости… – Андрей поднимает руки в знак примирения. – По данным о твоем местоположении.

Шокировано округляю глаза. Не могу поверить в то, что он только что произнес вслух. Он. За мной. Следил?

– Ты… что? И как давно ты следишь за каждым моим шагом?!

– Давно, – Андрей морщится и отводит глаза, – но редко. Ты никогда поводов не давала.

Про себя я уже десять раз подряд произнесла молитву, поблагодарив всех святых, что в ту блудную ночь ему было не до меня и не до моего местоположения.

– Давай не переводи стрелки на меня. Еще раз повторюсь для особо… непонятливых, – кривлю рот в ехидной усмешке, примеряя на себя роль стервы, – либо ты сейчас все начисто выкладываешь про свою любовницу, а затем мы подаем на развод… либо же я обойду все ток-шоу нашей необъятной страны и расскажу во всеуслышание, как известный и глубокоуважаемый нейрохирург годами изменял своей жене!

Сама не знаю, откуда во мне берется столько дерзости и ярости, но внутри словно катапульта срабатывает, запуская тяжелый снаряд гнева прямо в него.

17.1

– Кристина, прекрати! – рокочет Андрей, сокращая расстояние. – Ты моя жена! Я приехал за тобой, а не за разводом!

– А вот я как раз буквально сегодня утром решила подать на развод!

Поднимаю подбородок высоко и держу спину прямо, ожидая начала битвы в нашем противостоянии. Руки скрещены на груди. Я полностью закрыта от него и его нападок на тот случай, если ему взбредет в голову скандалить в чужом доме.

Он делает глубокий и тяжелый вдох, задерживает дыхание. Вдох сменяется густым, почти хриплым выдохом. Андрей смотрит. Смотрит и давит взглядом. Я делаю несколько шагов в сторону кухонного островка и приваливаюсь поясницей к холодному краю. Я настолько вымотана морально с того момента, как узнала об его изменах, что мне уже просто все равно. На то, кто эта женщина и какие чувства он к ней испытывает. Или, может, она не одна у него? Плевать! Мне. Все. Равно. Я всего лишь хочу поставить точку в изживших себя отношениях.

– Андрей, скажи правду, и разойдемся.

Он хочет подойти ближе, но, заметив мой воинственный настрой, обходит островок с другой стороны и, уперевшись ладонями в столешницу, медленно наклоняется вперед, опуская голову. На скулах красуется неровная седая щетина, а вместо привычной классической рубашки Андрей одет в новенькое поло с логотипом одного из его любимых брендов. Полагаю, эту тряпку он выбирал вместе со своей любовницей в известном аутлете в Германии.

– У меня есть дочь… – сипло бормочет он.

Кажется, словно мне врезали коленом в живот.

– Дочь? – зачем-то переспрашиваю, будто его слова как-то иначе можно переиграть. Будто их смысл может измениться, если проговорить их еще раз с другой интонацией.

– Да…

Это прошибает меня насквозь. Я смотрю на него в упор.

– И сколько твоей дочери лет?

Андрей резко поднимает голову, врезаясь в меня взглядом, в котором что-то сжимается. И я сжимаюсь тоже.

– Пятнадцать.

Хорошо, что я стою, прислонившись к столу, иначе свалилась бы на пол прямо на месте. Ноги подгибаются, словно стали пластиковыми ходулями. Меня слегка ведет в сторону, и я опускаюсь на барный стул.

Пятнадцать лет… Правда звучит хуже пощечины, заряженной со всей силы бойцовской перчаткой.

– Крис… я собирался тебе рассказать…

Мерзкий голос звенит в ушах, проникая все глубже.

Мне хватает секунды, одного мгновения, чтобы ощетиниться после жестокого осознания, что я столько лет проживала жизнь обманутой жены. Существовала в идеально выстроенной сказке, которая с самого начала была страшной ложью. Пятнадцать лет вранья – это же… это же вся наша семейная жизнь! Только мы женаты уже почти шестнадцать… и до свадьбы встречались около года…

– А маму девочки случайно не Сабина зовут? – спрашиваю сквозь тугой ком, вставший поперек горла.

По лицу Андрея проходит волна спазма. Белое как полотно, оно отчетливо искажается удивлением и шоком.

– Сабина… – отвесив челюсть, хрипит Андрей.

– А девочку как зовут?

– Мария.

– Какое имя красивое. Прямо как у мамочки! – сарказм из меня так и льется.

– Крис, не надо так…

– А как надо? – Не рассчитав силы, шлепаю ладонью по мрамору. В глазах рябит, но боль физическая, пронзившая руку, отвлекает от душевной. – Может, предложишь познакомиться с Марией? Или с Сабиной?

– Прекрати! – его голос похож на вой. – Да, я облажался! Много лет назад! Так давно, что… Крис, это было в прошлой жизни. Прости меня. Ради бога! Умоляю, прости…

– И речи быть не может! – чеканю грубо, а в груди сердце будто на осколки крошится. – Ты предал меня в начале наших отношений, лгал мне все эти годы… Как? Как ты мог?

Андрей резко выпрямляется, собирается что-то сказать, но останавливается. Уголки его рта подрагивают, но вместо слов вырывается лишь низкий стон. Он проводит ладонью по лицу и обреченно прикрывает глаза.

– Это произошло до нашей свадьбы. Сабина… она была моей первой любовью. Мы познакомились с ней давно, много лет назад, когда я еще студентом приезжал в Германию на практику. Учились вместе, постоянно бок о бок… Общее дело, общие интересы… и завертелось все как-то само собой, влюбились оба без памяти. Но она не захотела переезжать в Россию, а я не смог остаться в Германии. Уже позже, когда мы с Романовски открывали филиал нашей клиники в Мюнхене, мы столкнулись с Сабиной снова…

Признание дается ему с большим надрывом, будто за каждое произнесенное слово он платит годом своей жизни.

– Я тогда сорвался, не мог понять, что чувствую… к ней… к тебе… В какой-то момент мне даже показалось, что я не могу жить без вас обеих.

Он говорит и говорит, не понимая, что стирает ластиком все наши годы, прожитые вместе. Все праздники, моменты, когда мы смеялись и признавались друг другу в любви. Все неудачи, которые мы тоже проживали вместе и делили на двоих. Попытки забеременеть, открытие клиники… Все это стирается, оставляя за собой лишь след размытых контуров.

Слез нет. Они застревают где-то глубоко в груди и жгут, как горячая лава.

– Неужели ты действительно допускаешь мысль, что я тебя прощу? – проговариваю еле слышно и черчу взглядом по его перекосившемуся лицу.

– Крис…

Андрей тянется ко мне своей гадкой трясущейся ладонью, но я морщусь и уворачиваюсь.

– Фу, не трогай меня своими погаными руками!

Я демонстративно спрыгиваю с барного стула.

– Я выбрал тебя. Я понял… не сразу, да… этот крест я несу много лет. Но я выбрал тебя!

– Да пошел ты со своим выбором! – шиплю разъяренно. – Ты изменял мне до свадьбы, а потом как ни в чем не бывало пошел со мной под венец! Козел ты, Воронцов! А самое ужасное, что ты, – дыхание сбивается от того, как сердце колотится в груди, – знал и видел мои неудачные попытки забеременеть! А у самого был приплод на стороне!

– Я не знал! – переходит почти на рев. – Я много лет не знал, что у меня есть дочь! Сабина не говорила.

– Да? Бедняжка! Пожалеть тебя?

– Не надо меня жалеть! Просто выслушай. Моя дочь больна. И все, что нас сейчас связывает с Сабиной, – это заболевание Марии.

– Почему меня должна заботить болезнь твоей дочери, нагулянной на стороне? Она мне кто? – включаю бездушную стерву.

– Она дочь моя. Родная, любимая моя… ну прости меня… – голос Андрея срывается.

Он внезапно падает на колени и обхватывает мои бедра, утыкаясь лбом в мой живот.