Глава 30

Глава 30

Кристина

Это утро – неторопливое и спокойное – оставляет на моих губах привкус предвкушения. А все потому, что на сегодня у меня намечена долгожданная встреча с самым важным для меня человеком – моей дочкой. Запланированное УЗИ условно выделено в календаре ярким цветом, и я с самого пробуждения нахожусь в состоянии легкой эйфории.

Моя жизнь будто поменяла полюса с того момента, как я поняла, что беременна. Гадать, кто является отцом моей девочки, не было нужды. Это Ян, без всяких сомнений. Он.Только он. Когда я встретилась с ним лицом к лицу, у меня уже не было секса с Андреем около месяца.

Осознание беременности пришло не сразу. Токсикоза и утренней тошноты не было, как и других стандартных показателей изменений в организме. Припухлость груди и прочие симптомы тоже отсутствовали. И лишь тяга к маринованному луку стала той самой тонкой ниточкой, что привела меня в аптеку за тестами на беременность. Купила пять, и каждый по очереди показал две полоски. Яркие и судьбоносные.

Счастью не было предела! Я до сих пор не могу поверить, что совсем скоро стану мамой! Пятнадцать лет брака и бесчисленное количество попыток с бывшим мужем не привели к желанным результатам. А единственной ночи с незнакомцем хватило, чтобы внутри меня зародилась новая, такая долгожданная маленькая жизнь.

Лежа на пуховой подушке, я тянусь к мобильному телефону. Прогноз погоды обещает солнечный день и плюсовую температуру. А вот ближе к вечеру, после заката, резко похолодает, градус опустится чуть ниже нуля. Весна еще может преподнести нам сюрприз в виде снегопада, чтобы жители северной столицы не забывали об особенностях погоды в городе.

– Пора вставать… – уговариваю сама себя, лениво поднимаясь с кровати.

Завариваю себе чай с мятой, жасмином и свежей черникой. Достаю из холодильника крафтовую упаковку с шоколадными эклерами и уминаю первый за считанные секунды. Тяга к сладкому во время беременности пробила все мыслимые границы. Чтобы не поправиться до необъятных размеров, я стараюсь съедать убойную дозу сахара по утрам. Сегодняшнее – не исключение. Только я размышляю, остановиться на одном эклере… или все-таки на двух?

Меня отвлекает звук оповещения, экран телефона загорается. Определенный, установленный на особые события и сообщения сигнал. Я бросаю на экран короткий быстрый взгляд. В груди, как обычно и происходит от этого звука, волнительно стучит сердце. Я не могу его контролировать и даже не пытаюсь избавиться от реакции собственного тела. Оно нужно мне, чтобы ощущать себя живой.

Откладывая телефон в сторону, решаю зайти в приложение и посмотреть детали позже.

***

– Сердцебиение хорошее, рост и вес ребенка согласно норме, – заключает ведущая меня акушер-гинеколог.

Прилипнув взглядом к экрану монитора, я неотрывно слежу за каждым движением моей малышки. Она кажется такой неуклюжей, словно ей не хватает места для реализации своих желаний, а ведь она хочет как следует подвигаться! Она неугомонная – и это чистая правда! Особенно по вечерам, когда я собираюсь ложиться спать, она, уже по традиции, начинает череду активных танцев, сопровождающихся изжогой и болями в боку и спине.

– Но советую все же отдыхать побольше и избегать лишних нагрузок, – добавляет врач.

– Да, я как раз передаю все рабочие дела своей помощнице, чтобы больше отдыхать, – отвечаю, не переставая улыбаться.

– Вот и молодец, девочка. Ну что ж, сейчас я распечатаю снимок УЗИ, и дальше мы увидимся уже непосредственно на родах.

Завершив осмотр, врач передает мне папку с распечаткой и заключением. Лариса Дмитриевна еще в самом начале обозначила свою позицию по отношению ко мне: для нее было принципиально важно довести мою беременность до конца. Возраст и риски – все эти факторы она восприняла как личную ответственность. И хоть отклонений от нормы в течение всего срока нет, я все равно волнуюсь и, наверное, не перестану переживать до того момента, пока моя дочка – здоровая и невредимая – не окажется у меня на руках.

Перед уходом Лариса Дмитриевна просит обратить внимание на несколько важных мелочей до родов и дает советы рекомендательного характера. Я запоминаю каждую деталь и что-то даже записываю себе в блокнот в телефоне.

Присев на мягкий комфортный диван в вестибюле частной клиники, я вызываю такси. Конечно, полностью отказываться от работы ни до родов, ни во время декрета я не собираюсь. Я, будучи владелицей рекламного агентства, элементарно не могу позволить себе полностью выпасть из процесса. Поэтому уже заранее озаботилась поиском няни и обратилась в одно из лучших агентств города, где мне предложили несколько действительно неплохих вариантов. Хотя бы по этой части я могу быть спокойна. Андрей постоянно предлагает свою помощь, и, вероятно, рано или поздно я ею воспользуюсь, но не сейчас.

Пока приложение такси показывает время ожидания (около пяти минут), я, задержав дыхание, позволяю себе открыть утренние сообщения.

Первое короткое видео загружается быстро. Премьера нового шоу, громкая музыка, смех и несколько задорных фраз на испанском языке за кадром доказывают мою наивность. Ритм сердца разгоняется до недопустимого. Знакомое лицо мелькает на первых кадрах, и мой внутренний баланс расплескивается, как вода из переполненного стакана.

Марк… черт бы его побрал. Красивый, наглый, считающий себя достойнее остальных.

Как бы я себя не уговаривала, неприязнь к этому человеку так и осталась острой и болезненной даже спустя месяцы. Я не виню его в нашем с Яном расставании, но откровенно ненавижу за то, что его непрошенные слова все-таки сумели вызвать во мне нужную реакцию.

Итог: с Яном мы не вместе.

Чувствую ли я свою вину?

Да, да и еще миллион раз да.

Каждый день, каждую минуту я люблю его не меньше, чем в тот вечер, когда осознала масштабы катастрофы. Я расставалась с ним осознанно. Добавила в блок и не брала трубку с незнакомых номеров. Первые сообщения я еще читала, но дальше… когда поняла, что готова сорваться назад, к нему, что еще немного – и соглашусь на все, осознала: пора прекращать эту пытку. Решила, что хватит терзать себя и изводить его. Написала ему, что вернулась к Андрею, и попросила больше не беспокоить. Думала, Ян не поверит и приедет удостовериться лично. По крайней мере, его упертый характер и настойчивость показали, что он способен на подобные поступки. Но он так и не приехал. Значит, поверил.

Значит, все к лучшему…

***

– Кристина Леонидовна, вы сегодня позже обычного! – приветствует меня Агния, изображая бурную деятельность на рабочем столе.

– Эмм… были важные дела, – отвечаю, подмечая, что она избегает прямого взгляда.

Я не придаю этому особого значения. Знаю, что в последнее время у нее проблемы с парнем. Он то хочет серьезных отношений, то предлагает расстаться. Такие эмоциональные качели сильно влияют на любого человека, а на юную девушку – в особенности. То, что ему особо не нужны отношения, я-то понимаю, но Агния должна дойти до осознания этого сама.

– У нас сегодня есть важные встречи? – спрашиваю.

– Нет-нет, – машет она рукой, – весь день свободен! Но вас ожидает гость в кабинете.

– Гость? – удивляюсь.

– Ага, с самого утра ждет.

Агния кидает на меня заискивающий, но короткий взгляд. Мне становится не по себе. Пульс начинает прыгать, кожа покрывается мурашками, и я невольно вздрагиваю.

– Кто?

Агния прекращает суетливо раскладывать документы и поднимает на меня виноватые глаза. Так и не получив ответа, я на ватных ногах подхожу к своему кабинету и тяну холодную ручку вниз.

Меня обжигает огненной волной, когда я сталкиваюсь взглядом с человеком, образ которого вижу во снах каждую ночь.

Ян стоит неподвижно, облокотившись бедрами о край моего стола. Руки сложены на груди, а внимательный взгляд детально изучает мое лицо. И я не замечаю удивления в его глазах, когда он опускает его ниже и смотрит на мой живот.

– Ян? Что ты здесь делаешь?

Дрожащий голос меня подводит. Я так долго его не видела, что сейчас, стоя перед ним и смотря глаза в глаза, мне кажется, передо мной – плод моего взбесившегося от переизбытка чувств воображения.

– Приехал поговорить…

Не отводя от меня своего напряженного взгляда, он переносит вес тела на другую ногу. Голос спокойный, немного уставший, но не такой, каким я его запомнила. Со мной он никогда не был таким отстраненным, как сейчас.

И я понимаю… я все понимаю. В его реальности я выбрала не его. И ребенок под сердцем не от него.

Мои глаза припадают к рельефному телу Яна с такой жадностью и интересом, с каким я сегодня разглядывала нашу дочку на мониторе аппарата УЗИ. Ничего не могу с собой поделать. Я слишком долго его не видела. Я бесконечно скучала. И только сейчас понимаю, насколько сильно.

Я отмираю, слабым движением закрывая за собой дверь и отделяя нас от остального мира. Мне страшно оставаться с ним наедине, потому что от одного его взгляда в горле застревает вся моя храбрость.

Мой любимый мужчина изменился за семь месяцев, что мы не виделись. Он словно стал взрослее. Даже без «словно»: он возмужал до безобразия. Между его густыми темными бровями пролегла глубокая складка, означающая как минимум то, что он стал серьезнее. Глаза насыщены чем-то тяжелым. Я не могу объяснить свое ощущение рядом с ним, но мне кажется, что в возрастных категориях мы будто поменялись местами. Я ощущаю себя маленькой девчонкой под его напористым, скользящим от живота к лицу взглядом.

Я делаю несколько нерешительных шагов к своему столу, обходя Яна с противоположной стороны. Я не избегаю нашей близости, но элементарно боюсь, что ноги предательски подкосятся, если вдохну хоть чуточку его природного запаха. Терпкого, мужского. От которого низ живота всегда стягивало жгутом. А сейчас… на гормональных американских горках от одного его такого брутального вида все тело насквозь прошивает несвоевременным возбуждением. Кожа пылает. Мои шаги скованные, скорее похожие на движения робота.

Я нервно заправляю локон за ухо, заставляя себя сконцентрироваться хоть на чем-то, лишь бы не думать, что он тут, со мной. Он совсем рядом. Из плоти и крови. Стоит на расстоянии метра и пристально наблюдает за мной.

Действуя на автопилоте, я кидаю на соседний стул пальто и сумку, сажусь в свое рабочее кресло и ослабевшим голосом обращаюсь к нему:

– Давай поговорим.

Пока Ян не замечает, я пользуюсь моментом и пожираю глазами рельеф его широкой спины, обтянутой кожаной курткой. Кивнув, он разворачивается, но продолжает стоять, нависая над столом.

– Ты не захотела выслушать меня полгода назад, но я мальчик упертый… – Ян насмешливо кривит губы, а в ореховых глазах плещется неудовлетворенность и желание высказать мне что-то… все, что он обо мне думает?

– Я слушаю тебя, – сдавленно выговариваю, продолжая открыто разглядывать его. Не могу. Я не могу оторваться от него.

– Благодарю, – хмыкает он и выпрямляется во весь рост, пряча руки в карманы черных брюк.

И только теперь я замечаю, что под расстегнутой курткой виднеется белоснежная рубашка. Я немного хмурюсь. Что происходит?..

– Я не возвращать тебя приехал. Так что можешь расслабиться и не убегать от меня.

От этих слов я вздрагиваю. Несколько раз моргаю. Я знала… знала и понимала, что он, вероятно, не будет ждать меня вечно. Да и я ведь не просила этого делать. Сама же и поставила точку в наших отношениях. Но почему же так, черт возьми, мучительно тянет внутри?!

– Хорошо, – опустив глаза, тихо бормочу.

– Мне жаль, Крис… действительно жаль, что ты тогда не дала нам шанса. Возможно, не испытывала сильных чувств, возможно, любовь к бывшему мужу оказалась сильнее. Но я делал все, что мог… – Его мощная аура заставляет меня дрожать. – И сделал бы в десять раз больше для тебя. Ты не захотела выслушать меня, но в ту ночь, когда ты решительно меня послала, я оказался в тюрьме.

– Где? – лихорадочно перебиваю его, поднимая глаза.

Какая тюрьма? Я же звонила ему! Я же… он ведь попросил его не беспокоить!

– Да, вот так случилось. Меня подставили. Полгода я был, считай, на домашнем аресте, невыездным из страны.

На этих словах он опускается в кресло и опирается локтями на стол.

– Как?.. – продолжаю недоумевать.

– Ну вот как-то так.

– Ян, я не знала… – выдыхаю, ерзая на стуле.

Дочь, как назло, все чувствует и начинает упрямо бить в область пупка. Если бы не шерстяное платье толстой вязки на мне, то это было бы визуально заметно.

– Ты не хотела знать. Ровно так же, как и не хотела слышать, что между мной и Хеленой никогда ничего серьезного не было. Свой выбор, как я понял, ты уже сделала. – Его голос тяжелеет, когда он произносит: – Просто скажи… ты счастлива? Ответь – и я уйду.

«Неужели ты не видишь, что без тебя от меня осталась половина?» – хочется ему признаться полным обиды голосом, но в этот момент меня начинает дико вести от боли, будто я проваливаюсь в бессознательное. Живот скручивает глубоким пульсирующим спазмом.

– Корица, что случилось?

Ян напрягается и заметно бледнеет, оглядывая меня с ног до головы со своего места. Он тут же встает и, в два шага обойдя стол, садится передо мной на корточки. Мои холодные ладони мгновенно пропитываются теплом его рук.

– Где болит?

– Я, кажется, рожаю… – шепчу сухими губами, опуская взгляд на свой живот.

– В смысле рожаешь?..

– В прямом, Романовски!

– Тогда скорее едем!

Ян немедля вскакивает с колен и тянет меня на себя, обхватив за талию.

– Куда?

Мой рассудок сходит с ума от осознания, что я действительно могу сейчас родить, а Ян может всерьез стать свидетелем этого события.

– Куда-куда! Рожать едем!

В его твердом голосе звенят ноты растерянности. В глазах застыло немое оцепенение.

Я выкручиваюсь из его рук, хотя он продолжает держать меня за талию. Сейчас я позволю ему все что угодно. Поясницу простреливает новая волна спазмов, и я взвываю в голос, обращая взгляд к потолку.

– Крис, чем помочь?

– Надо позвонить моему врачу… Ян… пожалуйста…

Я начинаю мелко и прерывисто дышать, глупо надеясь, что это облегчит болезненную схватку. Ян аккуратно сажает меня назад в кресло, сам тянется за моей сумкой и выуживает из нее телефон. Протягивает его мне. Я замечаю по застывшей в напряжении мимике бескрайнее беспокойство. Дрожащим пальцем набираю на экране комбинацию из четырех цифр. Нахожу замыленным взглядом в списке вызовов нужный номер.

– Лариса Дмитриевна! Это Зубарева… – Краем глаза замечаю хмурый и непонимающий взгляд Яна, когда с трудом выдыхаю: – Кажется, я рожаю…

Через несколько минут под всхлипы моей помощницы и испуганные взгляды немногочисленных сотрудников, которые оказались на рабочем месте, Ян помогает мне покинуть агентство. Мы кое-как спускаемся вниз. В лифте я почти сползаю по стене от очередного спазма. Я не понимаю, почему так быстро?! Почему между схватками проходит так мало времени?!

Но, стоит отметить, в руках Яна я чувствую себя в безопасности. Мне кажется, если бы лифт застрял между этажами и по «счастливой» случайности роды начались прямо в кабине, то он бы принял их, не моргнув и глазом. Отчего-то я совершенно в этом не сомневаюсь.

– Вызовешь мне такси? – прошу я его, когда мы выходим, а точнее, выползаем из лифта.

– Корица, у тебя схватки еще и в голове? – От удивления его глаза округляются.

– Почему? – моя очередь удивляться.

– Я тебя одну рожать не отпущу. Тем более я знаю, куда ехать.

Он твердо, но бережно берет меня за руку и выводит из бизнес-центра. Я не замечаю, куда мы идем и в какую машину садимся. По ощущениям мы прошли всего пару десятков шагов. Вокруг все будто бы в белом тумане. Меня аккуратно усаживают на сиденье, и я с облегчением откидываю голову назад. Машина плавно трогается с места.

Дыши… дыши ровно, Кристина…

– Если воды отойдут прямо тут, я возмещу тебе ущерб… – бормочу я, немного приоткрыв глаза.

– Корица, я прошу тебя, лучше молчи… – глухой и напряженный ответ.

– Не могу…

А я и правда не могу! Мне будто бы хочется выговориться! Словно это облегчает надвигающуюся от схваток боль.

– Хочешь поговорить?

– Ага… – Поворачиваю голову и вглядываюсь в любимый профиль.

– Ну давай поговорим, если разговор облегчит твою боль.

– Ян, ты прости меня… – На меня вдруг накатывают эмоции вслед за очередным коротким спазмом. Я глажу живот обеими руками, чтобы немного притупить неприятные ощущения, но это слабо помогает. Пытаюсь говорить дальше: – Я… черт, если бы не Марк… ай… как же больно!

– Малышка, потерпи… – Ян бросает на меня взволнованный взгляд, мечущийся по моему лицу и спускающийся скачками к животу.

– Угу, – бормочу и кусаю и без того истерзанные губы.

– Извини, но причем тут Марк?

– День, когда он приходил за документами… помнишь?

Поджав губы, будто ожидая подвоха, Ян едва заметно кивает.

– Он уверял, что ты мной перегоришь… Я сама виновата… я все сама… я ему поверила…

Я закрываю глаза, потому что боль во всем теле усиливается, а мне нужно как-то сконцентрироваться на ощущениях и не застонать. Но я не успеваю поймать все его реакции… Ян в страшном смятении и недоумении. Еще бы… его лучший друг своей грязной лапой влез в наши отношения и переставил позицию ненужной ему пешки в жизни партнера по бизнесу так, как ему посчиталось правильным. И это лишь моя вина, что я допустила такое! Надо было гнать Марка еще тогда! Выставить за дверь и не слушать. Возможно, нашего расставания и не случилось, если бы не моя женская глупость.

– Мы уже почти на месте, потерпи еще совсем чуть-чуть… – долетает до меня механическое.

– Прости меня, если сможешь… прости… – шепчу, ловя его похолодевший взгляд.

Не простит. Ян меня не простит за то, что не поддержала его в самый сложный период жизни. Пока он сидел на домашнем аресте, я крутила ему жилы своим молчаливым игнором. Зациклилась на своих тревожных сомнениях и не позволила Яну даже объясниться. Кто же я после этого? «Ненадежный партнер», как сказала бы Карина? Нет, я в сто раз хуже!

Меня накрывает такое сожаление и желание отмотать все назад, что я решительно выпаливаю:

– Я так испугалась, Ян… так сильно, что поверила всем, кроме тебя…

Он молчит. Похоже, намеренно выбирает тишину вместо привычных слов. Напряжение в его теле выдают лишь ладони, крепко сжимающие руль.

– Все обсудим потом, – наконец-то отвечает он и, спустя секунду молчания, добавляет: – Андрею позвонить?

– Нет, – мотаю головой.

Через несколько минут мы въезжаем на территорию частной клиники, где меня, испуганную и неподготовленную, встречает Лариса Дмитриевна.

– Не сегодня мы должны были встретиться, Кристина, не сегодня! – Губ акушера-гинеколога касается тревожная улыбка, затем она переводит взгляд на хмурого Яна, спрашивая: – А вы?..

– А я с ней, – обращается к врачу Ян, смотря прямо на меня.

***

Роды прошли стремительно. Я помню, мама рассказывала, как я появилась на свет всего через два часа с начала первой схватки. Я, как выясняется, не стала исключением в традициях нашей семьи.

Меня успели только отвести в палату, помогли устроиться на кровати, как схватки начали наплывать одна за другой, не дав мне ни секунды передышки. Яна я осознанно попросила выйти. Не хотела, чтобы он наблюдал за самим процессом. Тогда я не знала, остался ли он дожидаться момента, пока малышка появится на свет, но мне этого безумно хотелось.

И вот… все позади. Моя девочка родилась немного недоношенной (весом 2,8 кг), однако Лариса Дмитриевна меня заверила, что при должном уходе и правильном кормлении все будет хорошо.

Сейчас, наблюдая за кряхтящим комочком в моих руках, я не могу остановить слезы. Они катятся солеными ручьями. Все мои попытки забеременеть, годы самоедства, убежденность в том, что со мной что-то не так, растворяются вмиг, когда я прижимаю ребенка чуть сильнее к груди. Мою дочку. Живую, теплую и настоящую.

Я прошу позвать Яна и испытываю огромное облегчение, когда вижу его – растрепанного и дико взволнованного! – в дверях палаты. Он остался…

Он смотрит на меня так, будто я сейчас олицетворяю для него в своем уставшем образе все муки мира. Ореховые глаза мечутся по моему измученному родами лицу, хотя, по правде говоря, обо всей боли забываешь сразу, как только впервые слышишь крик своего новорожденного ребенка.

Ян делает несколько шагов в мою сторону и застывает. Для него это впервые и, наверное, чересчур неожиданно. Он еще так молод, у него впереди неимоверное количество непокоренных вершин. Он приехал сюда «не возвращать меня», а получилось так, что ненароком попал на роды дочери.

– Ну что же вы, папаша, такой нерешительный, – сама того не ведая, выдает медсестра правду, посмеиваясь над робкими телодвижениями этого татуированного красавца в стильной кожаной куртке, которую он так и не удосужился снять.

Кадык на его шее дергается, а брови недоуменно взлетают вверх. Ян громко сглатывает и переводит взгляд на спящую в моих объятиях дочку. Она пока еще тихо и мирно сопит.

– Папаша?.. – хрипит он.

Кажется, в следующую секунду он грохнется от шокирующей новости в обморок.

Я многозначительно киваю, содрогаясь новой порцией всхлипов.

Ян в один шаг преодолевает оставшееся расстояние до нас и прикладывается горячими губами к моему вспотевшему лбу. Я слышу, как тарабанит его ласковое сердце. Сердце отца. Мое, материнское, тарахтит с утроенной скоростью.

Я очень надеюсь, что он примет хотя бы ее – нашу девочку.

– Хочешь ее подержать?..

Вместо ответа он наклоняется и максимально нежно берет маленькую в свои лапищи. Она выглядит такой крошечной в его руках.

– Только будь осторожен… – закусив губу, прошу я, уже зная, что он никогда не допустит ни малейшей оплошности по отношению к своему родному ребенку.

Ян последовательно бросает взгляды с меня на дочку, а затем задирает голову к потолку, хрипло и гулко выдыхая:

– Крис, е-мое, за что ты так со мной?

Я будто захлебываюсь всеми эмоциями сразу: страхом, счастьем и опустошающим облегчением.

– Я думала, так будет лучше для нас обоих… – всхлипываю, стирая ладонями дорожки слез.

– Так, на сегодня хватит! – вклинивается медсестра, аккуратно перехватывая ребенка из рук Яна. – Ребенку, как и маме, нужен отдых! Папа, приходите лучше завтра с утра.

Мы сталкиваемся взглядами. В его – немой и выразительный вопрос. В моем – очевидное и неприкрытое желание видеть его завтра, послезавтра и каждый день на протяжении всей моей жизни. Не только рядом с дочкой в качестве отца, но и в роли мужчины, которого я выбрала сердцем. Выбрала вопреки всему.

***

Когда Ян уходит, а медсестра забирает дочку на тщательный осмотр, пообещав вернуться с малышкой через несколько часов, я беру с тумбочки телефон, захожу в мессенджер и мгновенно теряюсь. У меня ведь никого, кроме него, нет. Карина недоступна, а единственный человек, который действительно поддерживал меня во время беременности, – Агния. Достаю номер Яна из черного списка и, подавив нарастающее желание написать ему оду любви, все же закрываю переписку. Завтра. Расскажу ему все завтра.

Пишу Агнии: «Родила. Вес – 2,8 кг. Рост – 47 см. Боюсь, в ближайшие месяцы тебе придется поработать за двоих. Извини».

В ответ прилетает: «Не волнуйтесь, мамочка, еще немного – и агентство целиком будет под моим контролем. P.S.: Шутка. Отдыхайте и ни о чем не беспокойтесь!»

Удовлетворенно выдохнув, я откладываю телефон, но в эту секунду на экране всплывает новое сообщение. Открываю его – и меня сражает чувство бескрайней благодарности и безграничной любви.

«Давай назовем ее Надей? Мне почему-то кажется, именно так ты и хотела».

«Хотела. Как ты узнал?»

«Я знаю о тебе все, Корица».

Я всхлипываю, как маленькая девочка. Надя… Надюша. Так звали мою маму. Сердце качает по венам литры всеобъемлющего счастья.

«Ян, ты все еще „не хочешь“ возвращать меня?» – пишу на эмоциях.

«А есть предложения?»

«Есть».

«Я слушаю».

«Есть предложение простить меня и попробовать начать все сначала. Только уже втроем. Я люблю тебя!»

Несколько бесконечных минут он ничего не отвечает, заставляя меня покрыться нервной испариной. Наверное, стоило подождать до утра, до прихода Яна, и уже тогда привести как можно больше доводов в свою пользу. Но эмоции бьют через край, снося все разумные ограничения, которыми я пыталась себя удержать.

Я уже не знаю, куда себя деть, когда приходит заветное сообщение, от которого душа фонтанирует трепетом:

«И я тебя люблю. Тебя и Надю. Безумно. Больше ты от меня никуда не денешься!»