Глава 7

(Соня)

Я почти не спала. Всю ночь ворочалась, прислушивалась к звукам дома, с нетерпением ждала утра и поездки. Мне не столько важен был конкурс, сколько то, что я, наконец, окажусь на свободе.

В девять тридцать Маргарита Ивановна постучала в дверь и сухо сообщила, что «ваш эскорт ожидает во дворе».

Я оделась, тщательно продумывая свой образ: свободные джинсы, белое худи, кроссовки. Чтобы было удобно двигаться. Волосы собрала в небрежный пучок, чтобы не лезли в лицо. Минимум косметики – только тон и тушь. Я должна выглядеть как обычная девчонка, которая едет на конкурс. Не как дочка Сомова, которую пасут, как зэчку.

И если Соколов откажет мне в помощи, я всё равно не собиралась возвращаться.

Рюкзак собрала ещё с вечера. Краски, кисти, планшет, сверху бутылка воды и шоколадка. В потайном кармане все деньги, что удалось скопить за последние полгода. Немного, но на первое время хватит.

Сердце колотилось в горле, мешая дышать полной грудью. Я вышла во двор.

Машина, чёрный внедорожник с тонированными стёклами, уже стоял у ворот, урчал двигателем.

А рядом с машиной... Я замедлила шаг.

Соколов.

На нём тёмные джинсы, чёрная футболка, лёгкая куртка накинута на плечи. Солнечные очки скрывают глаза, но я и без них знаю, какой у него сейчас взгляд: холодный, равнодушный. Будто вчера утром он не держал меня за запястье в своей комнате и не смотрел на меня так, будто хотел поцеловать.

Он молча открыл мне заднюю дверь. Жестом пригласил сесть. Мы сели, он за руль, я рядом и, наконец, выехали.

Ура! Я действительно чувствовала себя как зэчка, которую выпустили на свободу.

Первые полчаса в машине стояла тишина. Я смотрела в окно, на проплывающие мимо леса, поля, редкие дома. За стеклом – свобода. Настоящая, живая, которая пахнет лесом и бензином. Обожаю это чувство, когда сидишь в машине и просто едешь. Неважно куда, просто едешь. Не думаешь ни о чём, все проблемы отходят на второй план.

Я почти забыла, каково это – просто ехать по дороге, не видя по периметру высокого забора с колючей проволокой.

Соколов молчит. Сидит с каменным лицом, уставившись на трассу. Руки лежат на руле. Я незаметно скольжу по нему взглядом. Они у него крупные, сильные, с выступающими венами. Настоящие, мужские. С одинаковой лёгкостью может и рулить, и шею кому-нибудь свернуть. Я видела его в деле, как он двигается, и это не может не восхищать. И пальцы у него красивые: длинные, с аккуратными ногтями. Терпеть не могу плоские ногти, как будто расплющенные, как у Вадима. От одного воспоминания меня передёргивает. А вот у Соколова руки отлично бы могли послужить моделью для конкурса. Да в принципе и он сам отлично сложен. Я бы его нарисовала...

Представляю его в качестве натурщика, и губы сами растягиваются в улыбке. Жаль, в школе искусств такое не оценят. А вот лицо вполне можно.

Профиль у него жёсткий. Чёткая линия челюсти, прямая переносица, в которую я тогда врезалась затылком. Интересно, он помнит? Наверняка помнит. Такое не забывается. Губы сжаты в тонкую линию, на лбу едва заметная складка. Интересно, о чём он думает?

Он красивый. Чёрт, какой же он красивый. Не той холёной, глянцевой красотой, к которой я привыкла в папином окружении. А другой – грубой, настоящей, мужской. От него веет силой и спокойствием. И это спокойствие бесит. Потому что меня всю трясёт от напряжения, а он как будто ничего не чувствует.

Я смотрю на его шею. На то, как бьётся жилка у основания. На плечи, обтянутые тканью футболки. На то, как он поворачивает голову, проверяя зеркала.

Он молчит. Я смотрю. И так ещё минут десять.

Наконец, он не выдерживает.

– Может, хватит уже? – голос низкий, в нём проскальзывает раздражение.

– Что? – я изображаю невинность, хотя щёки уже предательски теплеют.

– Пялиться на меня, – он даже не поворачивает голову. Смотрит на дорогу.

– Я не пялюсь, – возражаю я.

– Пялишься, – повторяет он таким тоном, будто я сказала глупость.

– Нет. Просто изучаю.

Он коротко, едва заметно, качает головой. Молчит.

– Ты всегда такой бука? – не унимаюсь я. Поворачиваюсь на сиденье, чтобы видеть его лучше. – Или только со мной?

– А ты всегда лезешь к людям, которые просто делают свою работу?

– Ты не просто делаешь работу, – парирую я. – Ты забыл? Мы с тобой заключили договор. Так что мы в одной упряжке.

Он молчит, но я вижу, как на скулах играют желваки. Задела его.

– Расскажи о себе, – предлагаю я.

– Нет.

– Почему?

– Потому что не положено.

– А если я попрошу? – я наклоняюсь чуть вперёд. – По-человечески?

Он бросает на меня быстрый взгляд.

– Ты всегда такая упрямая? – спрашивает он вместо ответа.

– Только когда мне что-то нужно.

– И что тебе нужно сейчас?

Я задумываюсь. Действительно, что?

Узнать его поближе. Понять, можно ли ему доверять, – тут же отвечаю сама себе.

– Хочу понять, кто ты на самом деле, – отвечаю ему честно.

– Я тот, кто должен доставить тебя в целости и сохранности, – отрезает он. – Всё остальное не имеет значения.

– Имеет, – тихо говорю я. – Ты обещал мне помочь, и я должна знать, так ли это.

– От того, что ты сверлишь меня взглядом, вряд ли ты хоть что-то узнаешь.

– А вот и нет.

– А вот и да.

Я упрямо качаю головой.

– Ну хорошо. И что ты уже поняла про меня вот так пристально разглядывая.

– Ты следишь за собой. Ходишь в тренажёрку, от тебя не воняет потом, и ты чистишь зубы, ходишь в парикмахерскую. часто, – выдаю я скороговоркой. Зачем только непонятно. Как будто хочу на него произвести впечатление. Только как-то глупо получается.

Он снова бросает на меня взгляд. Дольше, чем в прошлый раз. И начинает улыбаться.

– Ты настоящий Шерлок Холмс, – стебёт надо мной, но я не сдаюсь.

– А ещё ты не женат. Любишь свою работу. Храпишь, когда спишь на спине. Ты очень нравишься женщинам и знаешь об этом, но никого к себе не подпускаешь. Хочешь казаться бесчувственным, но, мне кажется, что это всё просто маска. На самом деле ты добрый и хороший.

– Разложила, так разложила, – улыбка становится ещё шире. – Только это просто твои мысли. Я совершенно не такой.

– Для меня такой. И, мне кажется, мы могли бы даже стать друзьями.

– Соня, – говорит он и впервые называет меня по имени. Классно звучит, мне прям очень нравится. – Не надо. Правда. Не надо со мной сближаться. Это ни к чему хорошему не приведёт.

– Почему?

– Потому что я не тот, кто тебе нужен.

– А ты знаешь кто мне нужен? – я усмехаюсь, но в груди что-то болезненно сжимается.

– Знаю, – он смотрит на дорогу, и голос его звучит глухо. – Тебе нужна свобода и парень хороший, понимающий. А я здесь для того, чтобы эту свободу ограничивать. Мы по разные стороны, принцесса.

Принцесса? Он назвал меня принцессой.

– Ты не знаешь, что мне нужно, – повторяю я, но уже тише. – И по какую сторону я на самом деле.

Он молчит. Долго. Так, долго, что я уже думаю – разговор окончен.

А потом он произносит:

– Нет, принцесса. Я знаю. Даже лучше, чем ты думаешь.