Глава 14

Ранее. Чуть больше недели назад

Холод леденящими, липкими щупальцами заползал за ворот одежды, проникал под тонкую курточку, оставляя на коже свой морозно-мертвенный след.

Слои одежды, в которые закутала ее мама, давно не помогали. Олеся тихонько шмыгнула носом и прижалась к матери в поисках тепла. Двигалась мягко и аккуратно, чтобы не нарушить ненароком хрупкий мамин сон.

Мама без сил задремала прямо так, сидя на холодном железном сидении в зале ожидания на вокзале. Это был один из множества тех неизвестных Олесе городов, что они проезжали вот уже вторые сутки подряд, останавливаясь в некоторых из них на пересадку, вот как сейчас.

Порой ей было любопытно — а что кроется там, за кажущимися бесконечными полосами рельсов, за безликими кирпичными зданиями и серыми заборами?..

Что за люди там живут? Чем они занимаются? Что их печалит и что радует?..

Жаль, что ей, наверно, никогда этого не узнать. Ни этих городов, ни этих людей…

Олеся встрепенулась, со сдавленным вздохом приняв сидячее положение. Мерзли руки и почему-то нос. Но Олеся не жаловалась: совсем не хотелось беспокоить маму из-за такой мелочи. Та и так в последнее время была сама не своя: расстроенная, нервная, рассеянная. А еще она часто плакала по ночам, думая, что Олеся этого не слышит.

— Чаю хочешь, малая? Смотрю, озябла совсем…

Олеся испуганно вскинула глаза: над ней склонился незнакомый мужчина неопрятного вида: засаленная черная шапка, седые виски, взлохмаченная борода и беспорядочно росшие брови. Олесе подумалось, что он похож на старого сурового филина, но она тут же себя отругала за такие мысли…

Мужчина протягивал ей тонкий стаканчик с горячим, дымящимся чаем. Пахло простой черной заваркой, но в этот момент казалось, что это — самый восхитительный запах на свете…

— Ну что? Будешь?

Мужчина потряс перед ней стаканчиком, но Олеся только молча сглотнула и качнула головой.

— Нет, спасибо, — откликнулась вежливо и негромко, чтобы мама не проснулась.

— Зря.

Мужчина присел на свободное сиденье неподалеку, отпил из стаканчика чай и кивнул в сторону мамы:

— Мамка твоя?

— Угу.

— Красивая.

Олесе вдруг захотелось заслонить маму от его внимательного взгляда и она невольно подалась к ней ближе, что не укрылось от внимания незнакомца…

Он, не стесняясь, хохотнул. Произнес добродушно:

— Не бойся, не украду.

И снова расхохотался над своей шуткой. А вот Олесе было совсем не смешно.

Она и в самом деле боялась потерять маму. Она появилась в ее жизни так… поздно, что Олеся почти и не помнила маму в свои первые годы. Другие руки поддерживали ее, когда она училась ходить, другие руки утешали, когда плакала…

Мама приезжала редко, но всегда — с кучей подарков, поэтому Олесе казалось, что каждый визит мамы — это праздник. Куда более важный, чем Новый год или даже день рождения…

Все изменилось только в последние пару лет. Сначала мама потеряла работу и вернулась в город, а потом Олеся заболела и они стали совсем неразлучны…

Олесе думалось, что все ее болячки — это плата за то, чтобы мама была рядом. Поэтому она ни о чем не жалела, ни на что не жаловалась…

Видимо, она все же неловко задела маму плечом, потому что та вдруг распахнула глаза, непонимающим взглядом обвела вокзал…

— Который час? — спросила растерянно.

— Пять утра, — ответила Олеся. — Еще рано.

Мама притянула ее к себе, ощупала, словно проверяя, цела ли она, и тихо охнула:

— У тебя же руки ледяные совсем! Замерзла?

— Немного, — неохотно призналась Олеся в ответ.

— И что же молчала? Тебе же нельзя простужаться!

— Я ей чай предлагал — не взяла, — прокомментировал сидящий рядом мужчина.

— Спасибо большое… но мы сами купим, — холодно откликнулась мама.

Она пошарила по карманам, достала оттуда варежки и натянула их на руки Олесе, хотя они были ей совсем большие, а следом стянула с себя шарф и обмотала им дочь едва ли не по самые глаза.

— Пойдем, — потянула она Олесю к одинокому киоску, при этом не выпуская из вида груду их вещей.

— Нам еще долго ехать? — спросила Олеся, тоже невольно оглядываясь на поклажу.

— Всего лишь сутки, — ответила мама. — Сущая ерунда, мы ведь проехали уже целых два дня!

Она старалась говорить бодро, но Олеся видела, что мама тоже устала.

— А нас там ждут? — спросила задумчиво, высовывая чуть согревшийся нос из-под шарфа.

Олеся очень удивилась, когда мама сказала ей, что они поедут в гости. У них ведь никого, по сути, и не было, кроме тети Светы, которая воспитывала Олесю, пока мама отсутствовала.

Сначала Олеся не понимала, почему у других детей есть бабушки, дедушки… папы, наконец, а у них — только тетя Света, но мама сказала, что так бывает. Что бабушку и дедушку унесли ангелы, а взамен принесли маме ее, Олесю.

Позже Олеся узнала, что ангелов не бывает и что они и подавно не приносят никаких детей, но решила не расстраивать маму тем, что ей рассказали правду.

Как и вопросами о папе.

— Не ждут, — донесся до Олеси ответ мамы на заданный ею вопрос.

Мама попыталась утаить тяжелый вздох, но Олеся уловила и это.

— Но как же мы тогда приедем без спроса? — нахмурилась в ответ.

— Мы просто сделаем сюрприз…

Олеся сюрпризов не любила. Ей казалось, что каждый человек заслуживает знать заранее о том, что его ждет…

Вот, например, последний такой «сюрприз» в ее жизни оказался лежанием в больнице. И это было совсем неприятное дело.

Зато мама была с ней рядом.

— Согрелась немного? — спросила мама, снова кидая взгляд на их вещи. Или на мужчину, пристроившегося рядом?

— Угу.

— Пойдем тогда потихоньку… надо выдвигаться на платформу заранее.

И Олеся поняла: чая не будет. Но это она и так знала, заранее. И ведь не в чае, в конце концов, счастье, правда?..

Но все равно ей отчего-то стало грустно.