Глава 16
Я читала рассеянно. Порой, наверно, даже невпопад. И все ловила себя на том, что невольно пытаюсь услышать, что происходит там, на кухне, хотя голосов было и не разобрать.
Олеся слушала молча и внимательно. Не торопила, когда я делала долгие паузы, не поправляла мои оговорки. Просто сидела тихо, как мышка и наблюдала, как я перелистываю страницы книги.
— Хочешь сама почитать? — наконец предложила я ей, сдавшись и оставив попытки сосредоточиться на буквах, буквально расплывающихся перед глазами, когда мысли были совсем не здесь.
— А можно?
— Конечно.
Я передала девочке большую книжку с красочными иллюстрациями — одну из тех, что покупала для сына, но Рома ею так и не заинтересовался.
— Красивая… — произнесла Олеся с каким-то благоговением, осторожно касаясь объемной, фигурной обложки.
— Рада, что тебе нравится.
— Мне вслух читать?
— Можешь и вслух, если хочешь.
Девочка некоторое время аккуратно листала книгу, словно выбирала, за какой именно сказ взяться. Но вот зазвучал ее голос — тихий, спокойный — и показалось, что он парадоксальным образом словно заполнил собой всю комнату.
Я невольно прикрыла глаза, позволяя себе в этот миг немного расслабиться и наконец ни о чем не думать…
— Мам, я пить хочу.
Это был уже совсем другой голос. Я мигом распахнула глаза и обнаружила Рому, выглянувшего из-за двери своей комнаты. В одном ухе у сына торчал наушник, второй же наушник он держал в руках. Это был единственный раз, когда я порадовалась тому, что Рома, играя, всегда полностью отключается от реальности.
— Сейчас принесу.
Я поднялась на ноги, намереваясь войти в кухню без объявления войны. В конце концов, это все еще был мой дом.
Но столкнулась с Яковом уже в коридоре.
— Поговорить надо… Карин, — сообщил он без лишних предисловий.
Эта фраза явно не скрывала в себе ничего хорошего. Во всяком случае, для меня.
Яша кивнул на дверь кухни, словно приглашая меня туда пройти. Не выдержав, я фыркнула:
— Теперь моя очередь пройти к султану на аудиенцию?
— Давай, пожалуйста, без этого… без сарказма твоего.
— Ну уж извини… что заслужил, то и получай.
Я раскрыла дверь кухни, мазнула взглядом по Инге, так и сидевшей с жирными волосами, взяла стакан и налила туда воды.
Когда уже выходила в коридор, услышала:
— Яш, мы с Олесей пока в ванную пойдем…
Резко обернувшись к ней, я отрезала:
— В каком смысле? Тут вам не общественная баня.
— Идите, — вмешался в диалог Яков.
Я повернулась к своему… сожителю, готовясь решительно ответить, но вспомнила, что меня ждет сын. Который может все это слышать…
Сцепив зубы, прошла обратно в гостиную, протянула Роме стакан с водой и попросила:
— Сынок, ты поиграй еще на планшете у себя в комнате, ладно? Нам с папой надо поговорить.
Он бросил любопытный взгляд на Олесю, так и застывшую с книгой в руках, но, словно осознав, что ему сейчас все равно ничего не скажут, только плечами пожал и сказал:
— Ладно.
У двери на кухню я столкнулась с Ингой, которая оттуда выходила с явным намерением отправиться туда, куда и собиралась — в ванную комнату. Можно, было, конечно, учинить скандал по этому поводу, но пугать детей не хотелось. Да и сил осталось уже не так много.
И, тем не менее, когда мы с Яковом остались на кухне наедине, я не преминула поинтересоваться:
— Ну и как давно мое слово в этом доме ничего не значит?
Он сжал челюсти, словно мысленно взвешивал ответ или просто пытался сдержать злость, после чего заметил:
— Это и мой дом тоже, Карина.
— Поэтому сюда может заявляться кто попало? И мыться в нашей ванне?
— Они — не кто попало…
Ожидаемые, предсказуемые слова, но меня ими будто ударило.
— Что ты хотел сказать? — поинтересовалась я холодно, сделав перед этим несколько вдохов и вдохов, чтобы унять поселившуюся в груди боль, и желая поскорее покончить с неопределенностью.
— Инге и Олесе негде жить. Поэтому они пока что останутся с нами…
Этого услышать я уж точно не ожидала. Не стесняясь в выражениях, отреагировала:
— Ты в своем уме? В моем доме не будет посторонних!
На его лице снова заиграли желваки. Он сухо обозначил:
— Как я уже сказал, это и моя квартира тоже. Да, ты дала денег на первый взнос, но я выплачивал ипотеку… и практически уже выплатил. Не забывай об этом.
Наверно, я впервые в жизни слышала, чтобы Яков говорил таким тоном. Во всяком случае, со мной. И это больно ранило, словно указывая мне на то, какое место в его жизни я на самом деле занимала…
Точнее, стала занимать, как только явилась эта Инга.
Едва владея собой, я, старательно чеканя каждое слово, произнесла:
— Если им негде жить, а тебе больше всех надо — отвези их в отель. Сними им квартиру. Да что угодно сделай, но не оставляй здесь!
Чувствуя, что близка к срыву, я снова жадно глотнула воздуха и добавила:
— Да как ты себе вообще это представляешь? И кто будет объяснять сыну всю эту твою Санта-Барбару? Ты? Вперед!
Он помолчал несколько секунд и в итоге решительным, жестким тоном заявил:
— Моя дочь не будет мотаться по гостиницам.
Я мигом вскипела:
— Ну надо же, твоя дочь! А на твоего сына тебе плевать?! Да ты видишь вообще эту девочку впервые в жизни! Или нет?..
— Это неважно, — отрезал Яков. — Я все решил.
Я посмотрела на него с презрением, с отвращением выплюнула:
— Смени-ка тон, дорогуша. Таким приказным тоном будешь со своей законной говорить. А я тебе, как мы выяснили, вообще никто. Так что не смей повышать на меня голос!
Наши взгляды схлестнулись: его каменный и мой, полный гнева и нескрываемой обиды. Мы оба при этом тяжело дышали, словно два быка, сцепившихся не на жизнь, а на смерть.
Наконец я произнесла:
— Если они тут останутся — уйдем мы с Ромой. Выбирай.
Показалось, что он заколебался, но, словно посчитав, что я несерьезно, ответил:
— Они останутся.
— Прекрасно.
Я сделала рывок к выходу, но рука Якова успела перехватить мое запястье.
— Карин, не устраивай сейчас сцен. Мы все устали, нужно пока просто потерпеть, а потом во всем разберемся…
— Я вижу, как ты разбираешься, — ответила, не скрывая омерзения, которое он в этот момент вызывал. — Но в одном ты прав: сцен я устраивать не буду. Потому что для меня, в отличие от тебя, важно душевное состояние моего сына.
Выдернув запястье из его захвата, я, ступая быстро и гневно, направилась к комнате сына…