Глава 23

Он ощутил на себе взгляд прежде, чем поднял глаза сам и заметил напротив себя так хорошо знакомые, такие родные когда-то глаза.

Инга смотрела на него мягко, ласково, с какой-то… слепой надеждой. Будто верила, что он может решить все ее проблемы. Проблемы, о которых он даже ничего не знал, хотя и сознавал, что они существуют.

Он отвел взгляд в сторону, повернулся к соседней двери и после предупредительного стука распахнул ее. Их с Кариной спальня была пуста — значит, сама Карина и ее мама находились сейчас на кухне.

Конечно, вести все эти разговоры при ребенке, в проходной гостиной, он не мог. Поэтому жестом указал Инге на спальню, приглашая пройти внутрь.

Понял свою ошибку уже позже. Когда она вошла внутрь, огляделась по сторонам и неловко присела на край кровати…

Ее присутствие здесь, в комнате, которую делил с гражданской женой, на постели, где проводил ночи с Кариной, сразу показалось диким и неправильным. Омерзительным…

Как и все происходящее в принципе. Вид Инги, сидящей на месте Карины, вдруг произвел на него отрезвляющий эффект. И в этот момент Яков понял: так дальше просто нельзя. Он не решит никаких проблем присутствием в этой квартире Инги и дочери — скорее, только добавит всем новых. А вместе с этим — доведет всю ситуацию до полной необратимости…

По крайней мере в том, что касалось Карины и Ромы.

Он вдруг понял, что за эти пару дней едва взглянул вообще на Олесю и практически с ней и не контактировал, но почему-то безусловно и мгновенно поверил, что она и в самом деле — его дочь. Потому ли, что хотел? Или просто у него не было возможности рационально и критически подумать о том, что случилось?

Зато разговор с сыном натолкнул его на новые вопросы. И на понимание того, что он делает и чем рискует…

— Я так рада, что ты пришел домой, — начала было Инга, так и не дождавшись от него первого слова. — Это был невыносимый день…

Она снова посмотрела на него — беззащитно и доверчиво — и от этого взгляда едва не треснули на части все его правильные, логичные намерения…

И все же он нашел в себе силы озвучить созревшее в нем решение:

— Я отвезу вас с Олесей в отель. Вам не следует здесь оставаться и дальше.

Она явно этого не ожидала. Взмахнула растерянно длинными ресницами, закусила пухлую нижнюю губу…

— Ты нас… гонишь?

— Всего лишь переселяю. Инга, я не могу весь день отвлекаться на твои звонки — у меня работа, и вообще как мне чувствовать себя спокойно, когда моя бывшая жена находится один на один с моей нынешней? Как смотреть в глаза сыну?

— То есть, на нас с Олесей тебе наплевать…

И снова — все те же фразы, те же упреки, но теперь уже с другой стороны. Как же он устал от всего этого!

— Ты знала, что у меня семья. Ты говорила, что не хотела ее рушить. А что ты, по-твоему, делаешь сейчас?

Она опустила глаза в пол, заломила руки…

Он продолжил:

— И ты все еще не объяснила мне, почему приходила сюда, хотя должна была ждать моего звонка. Почему сказала Карине, что имеешь права на эту квартиру, хотя тебе прекрасно известно, что никаких прав у тебя нет…

Ее подбородок задрожал, и ему захотелось что-нибудь разбить от злости. Исключительно на себя самого — за то, что ощущал, как эта ее слабость делает слабым и его…

— Все так и было, — произнесла Инга дрожащим голосом. — Но было до того, как мы увиделись вновь. Ты обнял меня и я поняла…

Она мотнула головой, словно не желая продолжать, но в итоге все же закончила:

— Я поняла, что хочу, чтобы все было как раньше. Ты и я… вместе. Что мне тебя не хватало…

Когда-то он продал бы душу дьяволу за то, чтобы услышать эти слова. Теперь же… сам не мог понять, что чувствует. Знал лишь одно — он ужасно, смертельно во всем запутался. И слушать сейчас все эти признания — последнее, что ему следовало делать…

— Не надо, — произнес, стараясь говорить ровно и равнодушно. — Не надо этого… всего. Лучше я тебя провожу.

Он повернулся было к двери, но Инга внезапно оказалась рядом, вцепилась в него отчаянной, мертвой хваткой…

Зарыдала — так надрывно, что поневоле сжалось сердце…

Перемежая слова всхлипами, взмолилась:

— Пожалуйста… не выгоняй. Олесе сейчас очень нужен дом… нужен отец. Она… больна… и я… больше не могу…

Он резко, удивленно повернулся к ней:

— Что?..

— Олеся больна…

Она повторила два страшных слова и по коже у него пробежал мороз. Инга поспешно добавила:

— То есть сейчас все почти хорошо… она благополучно перенесла операцию, но…

Инга продолжала что-то еще говорить, но он уже не слышал. Интуитивно, точно слепой, добрел до кровати, грузно упал на матрас и в отчаянии зажал голову руками…

За что ему это все? Ну за что?..