Глава 25

Откровенно говоря, за все прошедшие годы совместной жизни с Яковом я виделась с его матерью считанное количество раз.

Поначалу это казалось странным, даже ненормальным, но позже — стало привычным и даже удобным явлением. Никто не вмешивался в нашу жизнь, не лез с советами, не учил, как лучше для ее сына и не устраивал проверок. И постепенно, слушая в том числе чужие истории, я пришла к выводу, что лучшая свекровь — это отсутствующая свекровь.

Тем более, что наши редкие встречи и практически нулевое общение объяснялись очень просто. Яков переехал в этот город издалека, а мать осталась жить там же, где и жила. Созванивались они нечасто: он говорил, что особой близости между ними не было никогда. И тем удивительнее было сейчас видеть эту, по сути едва знакомую женщину, у себя в квартире.

Неужели же Яков вызвал ее на подмогу? Но с какой целью? А если не он, то… кто?

Я поняла, что так и стою, едва ли не с открытым ртом, и не знаю, с чего даже начать разговор.

— Здравствуйте, Елена Николаевна, — наконец удалось выдавить из себя. — Яков меня не предупредил, что позвал вас в гости.

Ее глаза прищурились, неодобрительный взгляд метнулся мне за спину. Я с ужасом вспомнила, что позади меня все еще стоит Никита с этими проклятыми пакетами…

— Да я уж вижу, что меня не ждали, — поджав губы, заметила мать Якова.

Я повернулась было к Никите, чтобы наскоро попрощаться, но тут он вступил в разговор сам.

— Добрый вечер, — произнес вежливо. — Меня зовут Никита, я тренирую этого будущего Месси.

Он мягко похлопал одной рукой Рому по плечу, от чего тот мгновенно воспрял и, кажется даже улыбнулся, а вторую протянул Елене Николаевне для знакомства.

Но она лишь пренебрежительно взглянула на протянутую ей руку.

Мне не осталось ничего иного, как самой коснуться локтя тренера и мягко сказать:

— Никита… Сергеевич, спасибо вам большое за помощь…

Он понял намек сразу. Улыбнувшись, ответил:

— Не за что, Карина. До встречи.

И просто скрылся где-то в темноте лестниц.

Я же осталась в обществе свекрови, хоть официально и не моей, ощущая себя так, будто меня загнали в клетку с хищниками.

— Ну давай, заходи домой, — подтолкнула я сына вперед.

Свекровь неохотно отступила, пропуская его внутрь. У меня возникло странное, бредовое ощущение, будто она вообще не собиралась пускать меня в мой же собственный дом.

Закрыв за собой дверь, я сказала сыну:

— Ром, ты беги к себе, переодевайся. Я попозже приду.

Дождавшись, когда сын скроется в нашей, теперь уже общей, спальне, я вновь посмотрела на мать Якова и поинтересовалась:

— Вы надолго к нам, Елена Николаевна?

— А что, уже гонишь? — фыркнула она в ответ.

Подбирать выражения я не стала. Сказала так, как есть:

— Боюсь, у нас просто нет свободных спальных мест. Дело в том, что ваш сын уже наприглашал сюда гостей…

Ее взгляд стал острее, жестче. К моему удивлению, она спокойно откликнулась:

— Я знаю.

— Знаете?..

Глупый вопрос. Ну конечно, она знала. Ведь кто-то же открыл ей дверь, пригласил в квартиру. И, весьма вероятно, это была, например, Инга…

Я в очередной раз за последние дни горько пожалела о своей беспечности и недальновидности. О слепом доверии, об уверенности в том, что, несмотря на статус всего лишь гражданской жены, я важна для Якова…

Я никогда не лезла с пристрастием в его прошлое. Конечно, мы обсуждали то, что было с нами до встречи друг с другом, но он сразу ясно дал понять, что когда-то его сильно ранили и что вспоминать об этом ему сложно и больно. Он не скрывал, что именно неудавшиеся отношения стали причиной того, что он уехал так далеко от дома, бросив все, чтобы забыть. Чтобы ничего не напоминало.

И я принимала его со всем этим грузом. Не ковыряла старых ран из праздного любопытства, не настаивала на откровенности. Просто готова была вместе с ним начать все заново и сделать счастливым — насколько это от меня зависело…

Но, похоже, так и не сумела.

А теперь, как следствие, даже не знала — была ли мать Якова в курсе того, что он так и не развелся? И как она вообще относилась к Инге?..

Ответ на оба эти вопроса я получила почти мгновенно.

— Знаю, — повторила Елена Николаевна.

Я едва сдержалась, чтобы не потереть виски, в которых начала уже скапливаться боль.

— Тогда вы понимаете, что нам, к сожалению, негде вас устроить…

Я ожидала, что она разозлится. Оскорбится. Начнет кричать и возмущаться…

Но совсем не была готова к тому, что Елена Николаевна вдруг скажет:

— Именно поэтому весь этот цирк пора заканчивать, Карина. И давай говорить откровенно — если здесь и есть кто-то лишний, то это — ты…

Мне показалось, что меня ударили. Ударили куда-то прямо в сердце. Так болезненно, что захотелось согнуться, словно сломанный стебель, напополам…

Но я устояла. Глухо переспросила:

— Что, простите?

Свекровь поморщилась, словно раздосадованная тем, что приходится объяснять мне какие-то очевидные вещи…

— Ты уж извини, Карина, но давай смотреть правде в глаза. Если бы мой сын относился к тебе серьезно — он давно уже на тебе женился бы. А так как этого не произошло, то, сама понимаешь… лучше тебе уйти.

Она била по самым уязвимым местам. Каждое слово — как нестерпимый укус, как еще один сокрушительный удар по моей стойкости и терпению…

Но она ведь была права. Неумолимо жестока, но права. Факты были на ее стороне, как ни больно было это принять и стерпеть…

Хотелось сползти без сил на пол, закрыть голову руками и просто отключиться от реальности. Ничего не видеть, не слышать, не чувствовать…

Но позволить себе подобную роскошь я не могла.

Поэтому выше вздернув подбородок, посмотрела женщине прямо в глаза и отчеканила:

— Семь миллионов.

— Что?..

— С вас семь миллионов. Половина стоимости этой квартиры. Готовы отдать мне такую сумму? Тогда я уйду сразу же, как ее получу. Потому что меня до смерти достало все! Вся эта ситуация, посторонние люди в моем доме и ваш слюнтявый сын, который не делает ни черта, кроме того, что ноет!

Рот собеседницы приоткрылся, нижняя челюсть поползла куда-то к полу…

— Как ты смеешь! — задушенным голосом возмутилась она.

Я шагнула к ней, вынуждая отступить.

— Нет, это как вы смеете? Явились сюда, чуть ли не впервые за пять лет, и указываете мне мое место? Так я вам тоже кое-что сейчас покажу…

Я вздернула вверх руку и она испуганно сжалась. Криво усмехнувшись, я указала пальцем на дверь…

— Выход — вон там. Не дойдете сами — я помогу.

— Я никуда не пойду! — взвизгнула она тонким голосом.

Я вдохнула поглубже, вытащила из кармана телефон и холодно уведомила:

— Прекрасно. Скандал — так скандал.

Когда Яков поднял трубку, я без предисловий выпалила:

— Немедленно едь домой. Иначе, клянусь, я спущу с лестницы и твою цацу с ее баулами, и твою мамашу, и тебя самого — тоже!