Глава 27

– Ну что, ваша дочь? – уточнил Селезнёв. – Моя! – я резко вскинула голову, впиваясь отчаянным взглядом ему в лицо. – Прошу вас, помогите! Начальник задумчиво хмурился, вглядываясь в кадры. Смотал запись назад, придирчиво рассматривая каждую деталь. – Знаете, не похоже, чтобы ваша дочь на видео выглядела заложницей, – заключил он, поворачиваясь ко мне. – Она же совершеннолетняя, верно? – Да, верно… – мой голос срывался. – Но поймите, я сейчас вам покажу… С трясущимися руками принялась лихорадочно копаться в телефоне, намереваясь открыть сайт, на котором Вика выставляла свои грязные фотографии и ролики. Но ее страница на Онли таинственным образом была удалена. – Мне всё рассказала подруга дочери, я записала разговор! Вот, послушайте, – сунула мобильный мужчине. Он внимательно вслушивался в сбивчивую запись моего диалога с Юлей. По мере прослушивания выражение его лица становилось все более скептическим. – И это всё? – спросил он, возвращая телефон. – Все доказательства причастности Виктории к проституции и мошенничеству? По телу прокатился отвратительный озноб. Как я не хотела признавать, но у меня действительно не было ничего существенного против Вики. Значит, служба безопасности и пальцем не пошевелит… Я трясущимися пальцами принялась листать фотографии этой мерзавки в соцсетях, показывая их Селезнёву. Но самые откровенные, где Вика голая, пошло извивающаяся под музыку и также переписки с Рустамом, где он платит ей за разврат, я удалила – чтобы, не дай бог, Лиля случайно не увидела или знакомые. Вся эта грязь была стёрта из памяти телефона. – Вам нужно расслабиться и успокоиться, – произнёс Селезнёв, поднимаясь со стула. – Я принесу кофе. – Подождите… – Присядьте на диван! – перебил он, указывая в угол комнаты, и стремительно вышел. Мы с Лилей поплелись к кожаному дивану и обессиленно рухнули на него. Я обхватила лицо ладонями, чувствуя, как с каждой минутой испаряются остатки надежды. Страх, что я больше никогда не увижу Киру, буравил нутро. Разве что в криминальной хронике новостей, рассказывающих о телах двух юных россиянок, выброшенных морем на берег или занесённых песками пустыни… – Глупая, глупая девочка… – простонала я, до боли стискивая виски. Работники аэропорта сновали мимо, не удостаивая нас и взглядом. Как будто нас и не существовало вовсе. Мы оказались совершенно одни в этом огромном равнодушном муравейнике. – Держите, – над ухом раздался голос и мне в руку сунули стаканчик. Я отхлебнула горячую бурду, обжигая язык. Пытаясь стряхнуть отупляющую прострацию, повернулась к Селезнёву: – Послушайте, когда самолёт приземлится, просто возьмите их под наблюдение, умоляю! Я готова вылететь ближайшим рейсом в Дубай! Он хмыкнул, скривив губы в усмешке: – Да вы что! – и, сев рядом со мной, понизил голос. – Давайте будем откровенны. По уставу мне это не положено, но скажу как есть – нет никаких оснований задерживать вашу дочь и её спутницу. – Понимаю! – взмолилась я. – Но представьте – у вас ведь есть дети? – Допустим, есть, – нехотя кивнул Селезнёв. – Дочь семнадцати лет и сын десяти. – И вы бы на моём месте… – Знаете что? – перебил он, теряя самообладание. – Не надо мной манипулировать! Слышал сто раз эту песню от других – а если бы ваша дочь оказалась в такой ситуации? Спасибо, наелся по самое не хочу! У нас тут каждый день какая-то дичь творится! То пистолет пронесут, то змею в банке, то бабы рожают в небе! И это ещё цветочки… Он раздраженно хохотнул и продолжил: – Психов среди пассажиров вагон и маленькая тележка! И вот, по-вашему, мы должны отлавливать очередных соплячек, сбежавших на тусовку от родительской опеки? А потом тут ещё мамаши бегают с криками, отвлекая от действительно важных дел! – Не кричите на меня! – огрызнулась я, вскакивая. – Можно подумать, у нас нет других забот! Он явно пребывал на стадии жесткого профессионального выгорания, раз позволял себе подобные вспышки агрессии. Но разве это моя вина? * * *– Что мне теперь, весь рейс разворачивать с двумя сотнями пассажиров на борту? – Селезнёв язвительно скривился. – Рисковать жизнями невинных людей только потому, что вы с дочкой не нашли общий язык? Чего вы добиваетесь, мамаша?! Он чуть ли не сплюнул мне под ноги. Я задохнулась от возмущения: – Я прошу всего лишь взять их под наблюдение по прилету! – Ага, и на каком, позвольте узнать, основании? – Ну, вы же можете что-то придумать… – взмолилась я. – Умоляю, войдите в положение матери! Селезнёв скрестил руки на груди и откинулся на спинку дивана. – Это уже территория чужого государства, – назидательно произнес он. – Моя юрисдикция там не действует. У них свои порядки и суровый менталитет. Вот если бы у вас имелись неопровержимые доказательства противозаконных действий… Он цокнул языком и продолжил: – А то знаете, как часто бывает – мамаши поднимают кипиш на пустом месте, а проверка показывает, что дети сбегают от домашнего давления и гиперопеки. Но ваш случай вообще вопиющий – дочь-то уже совершеннолетняя! Готов поспорить, в итоге окажется, что это просто бытовой конфликт. Я с трудом сглотнула подступающие слезы: – И что же мне делать теперь? Этот противный тип наклонился ко мне и снисходительно бросил: – Мы позвоним, если появится какая-то информация. А пока можете быть свободны… Желудок скрутило от унижения и обиды. Ну конечно, чего ещё я ожидала? Никто и пальцем не пошевелит, пока не случится что-то по-настоящему ужасное – убийства или чего похуже. А до тех пор всем плевать… И тут за спиной Селезнёва раздался резкий окрик: – По какому праву вы смеете хамить и повышать голос на эту женщину? Немедленно представьтесь! Я вздрогнула и перевела взгляд на дверной проем. Селезнёв аж подпрыгнул от неожиданности и обернулся. К нам стремительным шагом приближался… Валерий. Романов выглядел невероятно грозным и решительным. Не приведи Господь сейчас ляпнуть при нём что-то не то – это станет роковой ошибкой зарвавшегося службиста! Валерий просто излучал ауру непоколебимого авторитета. Все вокруг почтительно расступались перед ним, провожая восхищенными взглядами. Его сопровождала свита солидных мужчин в костюмах. Романов просверлил Селезнёва испепеляющим взором, отчего тот побледнел и нервно сглотнул. Вся его напускная крутизна мгновенно испарилась. Валерий быстро пересек комнату и крепко обнял меня, прижав к себе. – Ты как, Нин? – спросил он с тревогой, осторожно поглаживая мою спину. – Плохо, – прошептала я, утыкаясь носом в его пиджак. – Совсем худо, Валер… – Не переживай, – он ободряюще сжал мое плечо. – Я уже обо всем договорился. Готова вылететь прямо сейчас? Я вскинула на него полный надежды взгляд. – Тогда за мной, – кивнул Валерий, беря меня за руку. – Наш борт уже ждет. Подхватив ошарашенную Лилю, мы втроем двинулись на выход под потрясенными взглядами аэропортовских работников. В помещении воцарилась звенящая тишина. Валера подвел нас к поджидающему на летном поле черному лексусу. Водитель услужливо распахнул дверцы, и мы нырнули в прохладный кожаный салон. – Мамочка, смотри какой красивый самолет! – восторженно пискнула Лиля, тыча пальцем в окно. – Мы что, правда полетим на нём? Я ласково сжала ее ладошку, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Валерий бережно привлек меня к себе, заглядывая в глаза. – Держись, Нин, – прошептал он, поглаживая мою щеку. – Мы вытащим Киру, обещаю. Я уткнулась ему в плечо, едва сдерживая слёзы: – Валер, я так тебе благодарна, ты даже не представляешь… Если бы не ты, даже не знаю… Я бы себе это никогда не простила. Он мягко вытер мои слёзы большим пальцем. – Тебе нужно взять себя в руки. Предоставь мне позаботиться обо всем, ладно? Валера чуть нахмурился: – Слушай, а куда подевался Рустам? – Вылез из такси на полпути и больше я его не видела. Понятия не имею, где носит его сейчас. Валерий только хмыкнул: – Ясно. Папаша года, ничего не скажешь… Лексус плавно притормозил у трапа небольшого частного джета. Мы торопливо поднялись на борт, где нас встретила приветливая стюардесса. * * *Я впервые летела на таком роскошном самолёте. И даже не представляю сколько стоит один полёт. Гладкие панели красного дерева, отделка из тончайшей кожи, хрустальные бокалы, сверкающие в мягком освещении… Валерий, похоже, мог себе позволить любые прихоти. Но сейчас меня больше всего восхищала даже не обстановка, а то, с какой потрясающей легкостью Романов решил все проблемы. Настоящий мужчина, сильный и надежный – за какие-то полчаса он поставил зарвавшихся служак на место и организовал спасательную операцию. Я осторожно покосилась в иллюминатор, чувствуя, как желудок нервно сжимается. Признаться, я ужасно боялась летать – каждый взлет и посадка превращались для меня в сущую пытку. А вот Лиля, напротив, пребывала в полном восторге. Она носилась по салону, со звонким щебетом изучая каждую деталь обстановки. Валерий терпеливо отвечал на бесконечные вопросы малышки, награждая ее лучезарными улыбками. Приветливая стюардесса – ослепительная блондинка модельной внешности – то и дело подносила ароматный кофе и разнообразные деликатесы. Валера сидел рядом со мной, мягко удерживая мою ладонь в своей. Он был так нежен и заботлив, всем своим видом выражая безмолвную поддержку. Я чувствовала, как под его прикосновениями истерзанные нервы понемногу расслабляются. Романов укрыл меня пледом, а затем включил на дисплее, вмонтированном в спинку кресла, расслабляющую музыку. За бортом проплывали пушистые облака, убаюкивающие мерным покачиванием. – Лететь еще часа два, – тихонько шепнул, поглаживая моё запястье. – Может, вздремнешь пока? Сознание уплывало, словно в каком-то полусне. Звуки доносились будто через слой ваты, мысли путались… Но ласковые прикосновения Валерия и плавное гудение двигателей действовали умиротворяюще. Сквозь полудрему я слышала радостный щебет Лили, увлеченно игравшей в соседнем кресле. А потом дочка притихла – кажется, тоже задремала. В какой-то момент до моего затуманенного сознания донесся взволнованный голос Валеры: – Нин! Кира звонит! Я вскочила как ошпаренная, лихорадочно нащупывая телефон. Сердце бешено колотилось, кровь шумела в ушах. И правда – на дисплее высветилось имя старшей дочери! – Кира!!! – закричала я в трубку, цепляясь за подлокотники. Самолет только что коснулся земли, поэтому связь барахлила. В динамике слышалось шипение помех вперемешку с всхлипами. Голос Киры дрожал и прерывался, пробирая до костей животным ужасом: – Мама, мамочка!!! Прости меня, умоляю!!! Мне так страшно!!!! Они… они пришли за нами! Бородатые, жуткие мужчины с татуировками! Схватили Вику… Теперь ищут меня…