Глава 31

Рустам Я выскочил из такси, ошеломленный и разъяренный. Проклятая Нина! Выкинула мой телефон, будто это игрушка какая-то. А там все контакты, все данные… Чёрт! Успел его подобрать, кое-как собрал по запчастям. Включил… Затаив дыхание! Вроде заработал, но экран в трещинах и на корпусе вмятины. Оглянувшись, я увидел, как их машина уже скрывается вдали. Бежать за ними? Позже! Нужно разобраться с этим идиотским недоразумением в банке. Но решить вопрос с банком никак не получалось. Меня то просили подождать, то трубку сбрасывали. Сегодня самый ужасный день в моей жизни… Выругавшись, поймал другое такси, назвал адрес аэропорта. Водитель кивнул и влился в поток машин. Я нервно барабанил пальцами по колену, пытаясь собраться с мыслями. – Быстрее нельзя? – рявкнул я на таксиста, когда мы застряли в очередной пробке. – Извините, но тут везде заторы, – флегматично ответил он. Я выругался сквозь зубы. Время утекало сквозь пальцы, время, которое я потратил из-за этой чертовой истерички Нины. Когда мы наконец добрались до аэропорта, я выскочил из машины, даже не дождавшись сдачи. Подбежал к стойке информации: – Простите, вы не видели здесь женщину с девочкой? Показал фото Нины… Девушка за стойкой покачала головой: – Извините, но снимок на треснувшем экране плохо видно. Вы не могли бы уточнить? – Черт возьми! – я ударил кулаком по стойке. – Нина Довлатова! Моя бывшая жена! – А, – девушка что-то проверила в компьютере. – Да, такая пассажирка была. Она вылетела в Эмираты частным рейсом. С ней был мужчина… – Что?! – я почувствовал, как кровь прилила к лицу. – Какой еще мужчина? – Извините, но я не могу разглашать личную информацию пассажиров. Я отошел от стойки, чувствуя, как внутри все сжимается от ярости. Мужчина! Ну конечно, это наверняка Валерий. Эта дрянь вызвала его на помощь! Нажаловалась небось… Бедная, несчастная! Плюнув на все, я направился в ближайший бар. К черту их всех! Мне нужно выпить. Три стакана виски спустя мир уже не казался таким паршивым. Я разговорился с каким-то мужиком за стойкой: – Представляешь, друг, – бубнил я, размахивая стаканом. – Жена сбежала. Дочь пропала. Деньги украли. Все против меня! – Да уж, – сочувственно кивал собутыльник. – Жизнь – штука суровая. Я продолжал изливать душу случайным знакомым, пока глаза не начали слипаться. Последнее, что я помню – как уронил голову на стойку… Очнулся я на улице. Голова раскалывалась, во рту будто кошки нагадили. Одежда потрёпанная и в пыли. Я с трудом поднялся на ноги, пошатываясь. Где я? Что произошло? Полез в карман за бумажником – пусто. Телефона тоже нет. Твою мать, меня обчистили!!! В бумажнике было всё, что у меня осталось! Желудок скрутило от голода. Я побрел по улице, оглядываясь по сторонам. Нужно раздобыть денег, но как? И тут я увидел её – хорошо одетую девушку с дорогой сумочкой. Не думая, рванулся к ней, выхватил сумку и побежал. – Держите вора! – раздался крик за спиной. Я мчался, расталкивая прохожих, но далеко уйти не удалось. Меня повалили на землю, заломили руки за спину. Щелкнули наручники. – Ну всё, попался, голубчик, – прорычал полицейский. Меня затолкали в машину и повезли в участок. Там быстро оформили и бросили в камеру. Я сидел на жесткой скамье, обхватив голову руками. Как я до такого докатился? Еще вчера у меня была семья, деньги, положение в обществе. А сегодня я – грязный вор в вонючей камере. Рядом храпел какой-то бомж, от которого несло перегаром. Меня мутило. Я вцепился в прутья решетки: – Эй! Послушайте! Я не должен здесь находиться! Это ошибка! Полицейский за столом даже не поднял головы: – Ага, конечно. Мы тут все по ошибке. – Вы не понимаете! – взмолился я. – Я приличный человек! У меня семья, работа… – Слышь, брат, – пробормотал проснувшийся бомж, хлопая меня по плечу. – Да мы все тут случайно оказались… Я отшатнулся от него, чувствуя подступающую тошноту. Господи, как я мог так низко пасть? Вика… Эта дрянь использовала меня, обворовала. А я, как последний идиот, повелся на ее сказки. Бросил семью ради призрачной мечты. Нина… Как же мне ее не хватает! Ее улыбки, ее заботы. Даже ее ворчания. Какой же я кретин, что не ценил то, что имел! Оказавшись здесь, на грани, я словно прозрел… – Эй ты, иди сюда, – окликнул меня конвоир. Я поднялся на дрожащих ногах. Он показал мне фотографию молодой блондинки: – Узнаешь? Пожал плечами: – Нет. А кто это? – Это та девушка, у которой ты украл сумочку, – усмехнулся он. – И знаешь, кто она? Я покачал головой, чувствуя, как внутри все холодеет. – Дочь городского судьи. Я рухнул на скамью, ощущая, как земля уходит из-под ног. Все кончено. Я окончательно и бесповоротно влип. * * *Я провел в этой вонючей камере несколько суток, потеряв счет времени. Каждый день был похож на предыдущий – тошнотворная баланда, храп сокамерников, бесконечные мысли о том, как низко я пал. Внезапно дверь камеры открылась, и меня вывели в коридор. – Куда вы меня ведете? – спросил я охранника. – К тебе посетители, – буркнул он. Сердце екнуло. Неужели Нина? Или адвокат? Меня завели в комнату для свиданий и усадили перед толстым бронированным стеклом. И тут я увидел их – Нину и девочек. Они пришли! Я бросился к стеклу, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы облегчения: – Кирочка!!! Ты цела?? Слава богу! Ты вернулась! Я так волновался! Я ждал вас! Ну наконец-то! Вы меня вытащите! Но Кира молчала, отвернув голову. На ее лице застыло холодное выражение. Я перевел взгляд на Нину и осекся. В ее глазах не было ни капли сочувствия – только гнев и отвращение. – До чего ты докатился, – процедила она сквозь зубы. – Какой позор… Счастлив? Поразвлекался со шлюхой? Из-за тебя Кира чуть не попала в бордель… – Что? – я почувствовал, как земля уходит из-под ног. – О чем ты говоришь? – О том, через какой ад мы прошли из-за тебя, – Нина говорила тихо, но каждое ее слово било, как пощечина. – Пока ты развлекался со своей шлюхой, твоя дочь едва не стала жертвой торговцев людьми. Ты хоть понимаешь, что могло случиться? Она рассказала мне всё – о том, как Вика обманула Киру, как они улетели в Дубай, как Кира едва спаслась от похитителей. С каждым словом я чувствовал, как меня захлестывает волна стыда и отвращения к самому себе. – Господи, – прошептал я, глядя на Киру. – Доченька, прости меня… Я не знал… Я так хотел полететь за тобой, но не успел на самолёт! А потом… меня ограбили. Теперь у меня нет ни копейки! Но Кира даже не повернулась в мою сторону. Я смотрел на Нину, и вдруг меня поразило, какая же она красивая. Сильная, решительная… Как я мог променять её на Вику? Меня охватило дикое желание прижать Нину к себе, поцеловать, умолять о прощении. Но между нами было это проклятое стекло. – Нина, – я прижал ладони к прозрачной преграде. – Я все понял! Я все переосмыслил и осознал! Я усвоил урок. Спасите меня! Помогите мне… Родные вы мои, любимые! – Мерзавец! – выплюнула Нина. – Да как ты только смеешь такое в лицо нам всем говорить и не краснеть даже! Кира скривилась от отвращения. Лиля обняла маму, уткнувшись ей в плечо. – Я здесь не для того, чтобы тебя вытащить, – холодно сказала Нина. – А чтобы сказать, что ты ничтожество. Живи сам как хочешь и не смей больше к нам соваться! Ты никто. Ты не достоин девочек. Больше им не отец. Да и никогда не был особо… В этот момент дверь открылась, и вошел конвоир: – Время вышло. – Нет! – закричал я. – Подождите! Кира, доченька, прости меня! Я не знал, какая Вика на самом деле! Я все исправлю, клянусь! Но Кира лишь смахнула слезу, повернулась ко мне спиной и пошла к выходу. За ней последовали Нина и Лиля. – Нина! – крикнул я в отчаянии. – Пожалуйста! Я люблю вас! Но дверь за ними уже закрылась. Я рухнул на стул, схватившись за голову. Полицейский грубо толкнул меня в спину: – Все, пошел давай. Завтра суд состоится! Он усмехнулся, глядя на меня сверху вниз: – Могу сказать со стопроцентной точностью, тебе дадут срок. Ты оказался не в том месте, не в то время и выбрал не тот путь. Меньше бухать надо! Теперь годик посидишь и подумаешь над своим поведением… Я поплелся обратно в камеру, едва переставляя ноги. – А, и еще кое-что, – бросил полицейский мне вслед. – Дочь судьи упала и подвернула ногу, счесала колени и щеку, когда ты ее толкнул! Пощады тебе не будет… Дверь камеры захлопнулась за моей спиной. Я сполз по стене на пол, чувствуя, как меня накрывает волна отчаяния. Всё кончено. Я потерял семью, свободу, будущее. И винить в этом мог только самого себя.