Глава 16

Экипаж катился по мощеным улицам города, увозя меня прочь от Арды и Риссы, прочь от того, что стало моей опорой в этом мире. Впереди была неизвестность, а на соседней скамейке — королевский дознаватель, буравящий меня взглядом.

Я прислонилась к стенке экипажа, подперев щеку ладонью, и нарочито лениво произнесла:

— Ну, и куда же мы так спешим? Ты заманил меня в ловушку, заставил дать клятву, связал по рукам и ногам обещаниями, а теперь тащишь в неизвестность. Уверен, что твоя совесть выдержит такой груз?

Он посмотрел на меня так, будто перед ним была не магически одаренная девушка, от которой, на минуточку, зависела судьба королевства, а бродяжка, просящая милостыню. И ответил со всей присущей ему надменностью:

— Заговорщики не прячутся в тени, как крысы. Они сидят за богато накрытыми столами, но действуют чужими руками. Чтобы добраться до артефакта, мы должны сначала вычислить тех, кто им распоряжается. Иначе мы выкрадем лишь блестящую игрушку, а настоящая власть останется в чужих руках.

Я усмехнулась, чуть прищурив глаза.

— Ах, так значит, мне придется не только красть, но еще и играть в детектива? И где гарантия, что, когда я достану тебе твой чудесный артефакт, ты не решишь оставить меня в ближайшей сточной канаве с благодарственным письмом в зубах?

— Гарантии? — он слегка наклонился вперед, и я вздрогнула от неожиданной близости мужчины, которого я, как бы ни старалась казаться бодрой, опасалась. — У тебя уже есть моя клятва, Лираэль. Она жжет и меня, и тебя. Если я предам тебя, магия вывернет меня наизнанку, и я умру медленнее и мучительнее, чем ты того заслуживаешь.

Я повела плечами, и это движение не осталось незамеченным. Ардаррен ухмыльнулся и вальяжно откинулся на своей скамейке. Только тогда я смогла выдохнуть. Как ни крути — чем он дальше, тем мне спокойнее.

— Что ж, звучит как неплохое развлечение. Заговорщики, тайные артефакты, кровавые клятвы… Хоть бы угощение к этому добавил, чтобы не так скучно было ехать, — фыркнула я.

Он ничего не сказал, только уголок его губ дрогнул в легкой полуулыбке.

Возница будто нарочно выбрал дорогу по каменной мостовой, все, что я слышала на протяжение долгого времени — оглушительный стук колес, словно сам город решил заглушить любую нашу попытку поговорить серьезно. И все-таки, когда стало чуть тише, я продолжила расспросы:

— Так все же, милый дознаватель, куда мы едем? Или твоя загадочность — это болезнь, передающаяся по наследству вместе с печатью?

Он оторвал взгляд от окна и удостоил меня очередной высокомерной ухмылкой:

— Чем меньше ты знаешь сейчас, тем дольше проживешь.

Я театрально вздохнула.

— Какая прелесть. Я, значит, твоя подельница, связанная с тобой, между прочим, магической клятвой, а в ответ на вполне разумный вопрос получаю лишь притчу про любопытную кошку. Может, мне еще молчать и радоваться, что хвост пока цел?

Он чуть склонил голову набок, и угол его рта дрогнул, будто он сдерживал улыбку, но, увы, держался намертво, словно ему платили за каждое несказанное слово.

И тут экипаж с грохотом подпрыгнул на какой-то крайне огромной кочке. Я, конечно, славилась кошачьей ловкостью, но ночь, тряска и тяжелый плащ, которым меня снабдил дознаватель, сыграли злую шутку — меня швырнуло прямо на него.

Секунда — и я уже была в его руках. Сильных, цепких, как будто он держал не женщину, а оружие, которое боялся уронить. Я оказалась прижатой к груди Ардаррена, а прямо под моим правым ухом гулко и сбивчиво стучало сердце дознавателя.

Я вспыхнула мгновенно и, чтобы спрятать это ненавистное смущение, тут же процедила сквозь зубы:

— Да уж, подушка безопасности из тебя вышла жестковатая…

Он не ответил сразу. Только чуть крепче сжал мои плечи, помогая усесться обратно. И вроде бы не было ни единого повода думать о чем-то пошлом, но я вдруг почувствовала странное такое желание, чтобы руки дознавателя держали меня крепче. И дольше. В них было как-то надежно. Боги, о чем я только думала⁈

Надежно, надо же такое… Этот человек меня подставил, обманул, клятву с меня слупил! А теперь еще воспользовался случаем и облапал. Правда, целомудренно, но картины это не меняло. А я и рада растаять в мужских руках.

Я поспешно отодвинулась, вернула себе надменный вид и добавила уже громче:

— В следующий раз предупреждай заранее о кочках. Я, знаешь ли, предпочитаю падать в чьи-нибудь объятия по собственному желанию, а не по острой необходимости.

— Запомню, — коротко сказал Ардаррен, и только в глубине его глаз мелькнула тень той улыбки, которой он все же не позволил родиться.

А я отвернулась к окну, уставившись на черные улицы, и старалась не думать о том, насколько сильными оказались его руки.