Глава 17

К вечеру лошади выдохлись: то и дело раздавалось усталое ржание, копыта стучали в другом ритме. Да и я изрядно притомилась от непрерывной тряски в экипаже.Когда за очередным поворотом показались огни постоялого двора, я обрадовалась так, словно это был пятизвездочный отель из моего прежнего мира. Правда, место выглядело не слишком уютно: старая вывеска с облупившимся единорогом, окна, из которых сочился тусклый свет, который был не в состоянии разонгать спустившийся на землю туман, и запах, смесь дыма, хлеба и чего-то незнакомого.

Ардаррен постучал по стенке экипажа, и возница послушно замедлил ход. Я посмотрела на мужчину с усмешкой:

— Неужели королевский дознаватель снизошел до простого трактира? Или это часть легенды, поселиться инкогнито среди пьяных возниц?

— Здесь никто не задает лишних вопросов, — коротко ответил он, и, выбравшись наружу, подал мне руку.

Я, конечно, не собиралась ее принимать. Но пол был скользкий, плащ зацепился за дверцу, и, чтобы не повторить фееричный номер с падением ему на грудь, я все же оперлась на протянутую руку дознавателя, но только на мгновение. Правда, и этого хватило, чтобы почувствовать его силу и тепло мужской ладони. О чем я только думаю!

На постоялом дворе мы прошли в главный, а по сути единственный зал. Внутри пахло пряным вином, жареным луком и мокрыми плащами. Несколько путников сидели у очага, споря о ценах на соль, а трактирщица, дородная женщина, командующая подавальщицами хриплым басом, едва взглянула на нас и буднично поинтересовалась:

— Комнату на двоих или две комнаты?

Я опередила Ардаррена.

— Разумеется, по отдельности, — прощебетала я. — Мы оба ценим личное пространство.

Вот только дознаватель, кажется, был со мной не согласен. Незаметно для хозяйки постоялого двора сжав мою ладонь, будто приказывал не спорить, он произнес:

— Одну. На двоих.

Я чуть воздухом не подавилась. С улыбкой, больше похожей на оскал гиены, я дождалась, пока женщина отправится за ключами, а потом вырвала своб ладонь из цепкой руки Ардаррена и прошипела:

— Что, прости? Комнату на двоих⁈

— Что ты там говорила про инкогнито? — хитро прищурился мужчина. — Как считаешь, кто вызовет больше подозрений? Путешествующая влюбленная пара или два путника, живущих в соседних комнатах? К тому же, это безопаснее.

— Безопаснее для кого? Для тебя? Чтобы я не сбежала? — я уперла руку в бок, сверкая глазами так, что любой нормальный мужчина давно бы сделал шаг назад.

Но этот, увы, был не нормальным. На его лице ни один мускул не дрогнул.

— Для нас обоих, — пояснил он. — Здесь могут быть наблюдатели. Раздельные комнаты это ненужный риск.

У меня внутри поднялась такая буря, что я даже дар речи потеряла. В одной комнате. На двоих. С дознавателем. С тем самым, от прикосновения которого у меня сердце замирает. А он, вообще-то, на данный момент мой пленитель. Я с ним дурацкой клятвой связана.

— Надеюсь, — язвительно сказала я, понимая, что в этот раз он победил, — ты не храпишь. Если ты храпишь, Ардаррен, я задушу тебя подушкой, и никакая твоя клятва тебя не спасет.

— Я сплю тихо, — спокойно ответил он, принимая ключ из рук трактирщицы. — А вот ты, Лираэль, слишком шумная и активная для леди. Не уверен, что смогу заснуть, если ты не станешь несколько тише.

Я опешила, пару раз открыла рот, чтобы сказать ему что-нибудь забористое, но так и не нашла подходящих слов. А дознаватель невозмутимо протянул мне руку, которую я гордо проигнорировала:

— Пойдем.

И с такой уверенностью направился к лестнице, будто всю жизнь селил воровок у себя в комнате. Я шла за ним, кипя и возмущаясь, и одновременно чувствуя, как в животе пляшут те самые коварные бабочки, которых я старательно пыталась не замечать.

— Одна комната… на двоих… — проворчала я себе под нос. — Да это просто начало конца.

Комната оказалась просторнее, чем я ожидала: широкая кровать у стены, стол с коваными ножками, две свечи на подоконнике и, самое главное, дверь в небольшую купальню, откуда тянуло влажным теплом и легким паром.

— Так, — сурово объявила я, бросая плащ на единственную, к счастью, огромную кровать. — Правила простые. Кровать, так и быть, на двоих, но каждый спит на своей стороне. И положим что-нибудь между нами. Стол общий, но если ты тронешь мои отмычки, я откушу тебе пальцы. И в купальню я первая. Это даже не обсуждается.

Ардаррен закрыл за нами дверь и прислонился к ней плечом, глядя на меня так спокойно, будто я была крохотной собачкой, пытающейся напугать слона.

— Приятного омовения, — хмыкнул Ардаррен.

Я направилась к двери купальни, уже предвкушая горячую воду, возможно, даже с ароматными маслами, когда он вдруг повернул голову и сказал тихо, непривычно мягко для дознавателя:

— Лираэль, подожди.

Я остановилась, не столько от его слов, сколько от непривычной интонации. Развернулась, оперлась рукой о косяк.

— Что? Хочешь составить компанию? — ехидно усмехнулась я. — Забудь. Я не настолько устала, чтобы позволить тебе видеть, как я намыливаю колени.

Он шагнул ближе всего на полшага, но я почувствовала, что дышать стало сложнее. Чертовы бабочки.

— Я хотел предупредить… — он слегка запнулся, будто вместо того, чтобы вспомнить, что хотел сказать, принялся представлять этот самый процесс намыливания коленей, — что пока ты там, я пойду вниз и узнаю, что трактирщики слышали ночью. Или не слышали. Или, может быть, они расскажет что-то о постояльцах.

Я сглотнула, проклиная себя за то, что любуюсь тем, как у него мягко золотится кожа под светом свечи.

— Хорошо, — буркнула я, скрывая смущение.

Он ушел, закрыв дверь за собой, а я наконец оказалась в купальне. Горячий пар окутал меня, словно ласковое облако, и я позволила себе медленно скользнуть в воду. Тепло растекалось по коже, смывая пыль дороги, усталость и даже часть раздражения на Ардаррена.

И, лежа в горячей воде, я поймала себя на мысли, от которой захотелось нырнуть и не выныривать: может быть, он не такой уж враг…

Когда вода, наконец, начала остывать, а голова проясняться, насколько вообще может проясниться голова у женщины, которую судьба зачем-то связала клятвой с самым раздражающим мужчиной королевства, я нехотя выбралась из купальни.

Пар густо клубился в воздухе, волосы теплыми прядями липли к шее, а я на ощупь пыталась найти полотенце, мысленно ругаясь на местных служанок, которые, похоже, решили, что чистые полотенца это роскошь, недостойная постояльцев.

К счастью, крохотный клочок грубой ткани все-таки обнаружился. Я старательно замотала в него все, что поместилось, а надо сказать, что прикрывало мое тело это ужасное полотенце весьма символически, и торопливо отправилась в комнату, чтобы переодеться, пока дознаватель не вернулся.

И в этот самый момент, когда я мокрая, практически голая, выскочила из купальни, дверь в комнату открылась, впуская моего временного соседа. Раньше, чем я рассчитывала. На целую вечность раньше.

Он остановился на пороге. На секунду от удивления у него дрогнули губы, но Ардаррен тотчас взял себя в руки, скользнул по мне почти равнодушным взглядом и молча закрыл дверь.

А я… я стояла у кровати, с распущенными мокрыми волосами, с каплями воды, которые скатывались по ключицам, и в полотенце, которое явно находилось в сговоре с вселенной и угрожающе сползало.

— Ты вернулся, — протянула я так, будто не замечала, насколько неприлично выгляжу. — Быстро. Неужели трактирщики оказались неразговорчивыми? Или у них с памятью не очень?

Он прислонился к стене плечом, не сводя с меня взгляд, и чуть хрипло сообщил:

— Я… обо всем уже спросил. Раньше, чем думал.

И замолчал. Между нами воцарилась неловкая тишина, которую никто не торопился прервать. Ардаррен, вероятно, представлял меня без полотенца, а я прикидывала, как бы так ловко подобраться к кровати и нырнуть под одеяло, чтобы он не заметил.

В конце концов, решив, что нападение — лучшая защита, я вскинула подбородок.

— Если ты собираешься стоять и пялиться, то… я буду считать, что это нарушение нашего соглашения!

— У нас в соглашении не было пункта о запрете смотреть, — невозмутимо ответил он, и я мысленно выругалась, потому что как ни крути, он был прав. Мы вообще толком ни о чем не договаривались, а сейчас он и вовсе мог прикинуться, что пялится на меня в целях безопасности.

— Тогда внесем поправку, — парировала я, шагнув к кровати. Тонкая ткань полотенца шевельнулась, пригрозив соскользнуть, и я вцепилась в край. — С завтрашнего утра.

Мужчина отошел от стены на пару шагов, и воздух между нами будто сжался.

— Лираэль…

И тут полотенце предательски дрогнуло, сползая ниже, чем я была готова позволить. Я подхватила его в последний момент, едва не лишившись остатков достоинства, и огрызнулась:

— Ни слова!

Ардаррен поднял руки, изображая жест капитуляции. И все же уголок его губ дрогнул.

— Даже мысли не было.

Лжец.

Я завернулась плотнее, поймав в отражении в зеркале свои горящие щеки, и с вызовом бросила:

— Твоя очередь в купальню. И, Ардаррен… если ты задержишься там дольше, чем нужно, я решу, что ты утонул. И не стану проверять.

— Я буду осторожен, — спокойно пообещал он и прошел мимо меня, окутав запахом хвои и пряностей.

Когда дверь купальни закрылась, я наконец выдохнула. Ну вот, теперь нам предстояло ночевать в одной комнате, делить купальню и притворяеться, что между нами ничего нет. Замечательно. Просто восхитительно.

И я бы поклялась, что где-то в глубине души, под раздражением и ехидством, пробудился крошечный, наглый огонек…интереса.